Степанов приоткрыл левый глаз и отшатнулся. Мухортыч – наглая рыжая морда – пристроил свой пушистый хвост прямо возле его лица. Не простил гостя, вернувшегося и посягнувшего на его диван. Никита и сам себя не прощал, но обстоятельства продиктовали, и пришлось снова проситься на постой к Найде. И не Светлана на этот раз была тому виной.

У Степанова на районе отключили сразу и отопление, и горячую воду. Какая-то дикая авария случилась. Весь их двор перерыли, и он теперь напоминал поле боя с окопами и баррикадами из ржавых прохудившихся труб. В квартире сразу стало холодно и неуютно. Сроки окончания ремонтных работ никто не прогнозировал. Ответственные товарищи изображали озабоченность и уверяли, что делают все возможное и невозможное. И, пару раз вскипятив воду в трехлитровой кастрюле, чтобы помыться, Степанов запросился к Найде на постой.

Он пожалел об этом почти сразу. Точнее – на второй день. И не в Мухортыче одном было дело, хотя рыжий скот категорически не собирался мириться с тем, что гость снова занял его диван.

Найда! Она сводила Никиту с ума. Нет, она перестала ходить по квартире в малюсеньких шортах и тесных майках. Но переоделась-то она в шелк! И эти широкие штаны и рубашки совсем-совсем не казались Степанову одеждой. При ходьбе ткань так блестела и струилась по ее телу, что делала Найду почти раздетой! И фантазии в голове Степанова рождались сами собой, помимо его воли.

Вот неужели у нее не было простых байковых клетчатых штанов и рубашек? Наверняка где-то на полке томилась плотная пижама в мишках и барашках. Он бы сделал осторожный обыск, но не смел. Мухортыч не спускал с него подозрительных глаз и сопровождал даже до туалета. Вдруг у него с хозяйкой имелся какой-то одним им понятный язык? Вдруг котяра доложит ей о том, что гость делает обыск на ее полках?

Бред, конечно. Но порой эта рыжая животина казалась Степанову существом совершенно разумным.

Невежливо столкнув кота со своей подушки, Никита встал и подошел к окну. А за ним вьюга! Вот вам и здрасте. Обещали тепло на сегодня, а за окном снегопад и ветер. Они с Найдой сегодня, между прочим, собирались съездить в центр и погулять там. В кино сходить. На выставку или даже в цирк. У них образовался законный выходной. Не сидеть же дома, когда по квартире мечется шелк ее одежд, отвратительно скрывающий ее наготу!..

С кухни потянуло ароматом выпечки. Найда вчера после работы купила какие-то замороженные пирожки, требующие запекания. Видимо, они и есть.

Никита подхватил с дивана шорты. Привез с собой из дома, потому что у Найды жара в квартире была невыносимая. Любимые растянутые треники не взял. Считал их слишком интимными для чужого дома. В шортах и футболке он ходил по ее квартире.

А она шелками трясет перед ним, блин!

Он юркнул в ванную, принял душ, побрился и почистил зубы. Придирчиво осмотрел себя в зеркале. Задаваться вопросом, что в нем такого находят женщины, что не дают ему прохода, Никита не стал. Это было бы лицемерием.

Он был хорош. Высокий мускулистый блондин с голубыми глазами и смуглой кожей. Его внешние данные редко какую женщину оставляли равнодушной. Это с чужих слов. Взгляд непременно выхватывал его из толпы – конец цитаты.

Только одной Найде было пофиг! Мухортыч бо́льшим вниманием пользовался, чем Степанов. Поначалу он думал, что это очень хорошо. Потом это как-то начало его понемногу задевать. А теперь, когда ее тело мечется внутри эротических воздушных одежд, он поймал себя на мысли, что ее равнодушие его раздражает. И с каждым днем все сильнее.

Может, пора съезжать? В гостиницу какую-нибудь? Или попроситься в общагу к пацанам знакомым?

– Доброе утро, – улыбаясь во весь рот, Никита вошел в кухню и еле сдержался, чтобы не выругаться.

Коллега вытащила наконец с полки трикотажную пижамку – голубую в белых слониках. И надела, подвернув штанишки до колен и рукава до локтей. Только это вовсе не спасало ситуацию. Потому что Найда в ней выглядела так трогательно и мило, что ему тут же захотелось поцеловать ее в коротко стриженный затылок.

Чертовщина какая-то! Что с ним творят ее одежды, а?

– Что тут у нас на завтрак? – перевел взгляд на накрытый стол Никита.

– На завтрак у нас, майор, выпущенная из-под стражи Гришина Екатерина, – хмуро отреагировала на его белозубую улыбку Найда. – И генерал только что звонил мне, не сумел дозвониться до тебя.

– Ух ты! Опять по личному номеру?

– Нет. С рабочего звонил. Попросил подключиться.

– К чему? – фыркнул Никита, подсаживаясь к столу. – Местные нас потеснили, им там все стало ясно, как сердито пояснил мне следователь Юркин. И он недвусмысленно дал мне понять, что мы хотя и профессионалы высокого уровня, но лучше было бы, чтобы мы не путались у них под ногами. И сам Остров велел пока отойти в тень. До особых распоряжений.

– Считай, что они поступили.

Найда с сердитым звоном опустила чашки на стол, поставила чайник, заварочный чайничек, сахарницу. Пирожки, которые она разморозила и запекла, уже стояли на столе.

– А с чего вдруг кипиш? Чего Остров снова волнуется? У нас сейчас в производстве сразу пять дел. Есть чем заняться.

Не дождавшись, когда его обслужат, Никита налил себе полчашки заварки и полчашки кипятка. Всыпал две ложки сахара, размешал и потянулся к пирожкам.

– Его давний приятель – Гришин – улетел за границу. Работник Гришина признался под протокол, что именно он вывез из леса раненого Грекова и доставил его в больницу. А хозяин – Гришин Михаил Сергеевич – все это время был в своем доме, его не покидал и никакого отношения к проделкам своей бывшей жены не имеет. Что вдруг снова?

– А то! – огрызнулась Найда, что было странно. – Как осторожно намекнул Остров, местные выпустили Катерину Гришину, чтобы выманить ее подельника.

– Того, который отдавал ей по телефону распоряжения и выплатил гонорар за ноутбук?

– Да.

– Понятно, хотят поймать соучастника возможного преступления по сговору на живца?

– Остров так думает. – Найда откусила пирожок, посмотрела на него с изумлением и швырнула на стол. – Редкая гадость. Не ешь!

– Да щас! – фыркнул весело Никита, успев уже один съесть и потянуться за вторым.

– И вот он попросил нас тоже понаблюдать со стороны за проведением этой операции.

– С целью? – изумился Никита, звучно отхлебывая из чашки. – Пусть районные хлопочут. Нам-то что? Какой у Острова теперь интерес? Его приятель улетел.

И тут у Найды сделалось совершенно растерянное лицо. И Никита начал догадываться:

– Он никуда не улетел? Так?

– На этот вопрос Остров ответил осторожно. Он предполагает, что нет. И попросил аккуратно пробить: вылетал Гришин или нет?

– И он опасается, что Гришин, не улетев, попытается встретиться со своей бывшей женой? И это может для него плохо кончиться? – Никита наворачивал пирожки, не понимая, почему их Найда забраковала.

– И на этот мой вопрос Остров ответил очень уклончиво. И настоятельно рекомендовал нам подключиться негласно к проведению районными властями операции «на живца». Также велел ничего не предпринимать. И в случае обнаружения нашего присутствия сослаться на собственную инициативу. Тем более у нас с тобой выходной сегодня. Блин! – Найда, вдохновившись его аппетитом, взяла со стола пирожок и еще раз от него откусила. – Сходили в цирк, блин!..

Они не знали, куда ехать. Гришину выпустили, но в своей квартире на окраине Москвы она не объявилась. Степанов с Рыковой напрасно толкались в пробках, пробираясь в спальный район. Гришиной дома не было. И наблюдателей они тоже не обнаружили.

– И где она? – морщила лоб Найда, что-то разыскивая в своем телефоне. – Кому можно в данной ситуации позвонить, как считаешь, майор?

– Не знаю! Острову точно нельзя. Не поймет. Юркину позвонить? Этот вообще взбесится. Он такой план придумал по задержанию сообщника Гришиной, а тут мы. Как думаешь, капитан, что за интерес у нашего начальника к этому странному делу? Личный? Или кто-то его подталкивает?

Он злился. Из-за испорченной погоды и сорванных планов на выходной. А еще он злился тому, что они почти не называли друг друга по имени. Либо по званию, либо по фамилии обращались друг к другу. И происходило это лишь тогда, когда он к ней переезжал.

Она что же, таким образом дистанцируется? А то, что шелковые пижамы вокруг ее тела мечутся и сводят его с ума, это ничего?

– Я не могу знать ответа на этот вопрос. И не хочу, майор, – ответила Найда, не повернув головы в его сторону. – Дело, на первый взгляд заурядное, таковым перестало быть, когда Греков сбежал из больницы. Вот не побеги он, дождись выписки, все встало бы на свои места. Он бы ответил на множественные вопросы, снял бы с себя подозрения…

– Считаешь, что он невиновен? – Никита съехал наконец с узкой дороги на кольцевую. – И куда нам теперь?

– Я считаю, что он невиновен хотя бы потому, что ему незачем красть ноутбук своей жены. Это бред, согласись. – Она наконец нашла что-то в телефоне, нажала «набор номера» и приложила палец к губам. – Алло! Иван Сергеевич? Доброе утро! Ну да, согласна. Уже и не утро будто… Разрешите представиться? Я – капитан Рыкова из московского ОВД. Мы выезжали на происшествие… Помните? Отлично.

Тут она оторвала телефон от уха и активировала функцию громкой связи.

– Хотела поинтересоваться, Иван Сергеевич, как там у вас дела?

– У вас – это у кого? – вопросом на вопрос ответил Воробьев.

Никита понял, кто это, почти сразу. Удивился только, что Найда позвонила именно ему. Он бы лично набрал помощника Гришина – сутулого неулыбчивого мужика, по воле судьбы и случая втянутого в это дело.

Со слов самого Николая Еремина, он просто хотел сделать доброе дело – спасти замерзающего, истекающего кровью человека. И все. Увидел по камерам, что дверь вагончика на пасеке распахнута настежь, и помчался туда с проверкой. Мало ли кто там похулиганить решил! Но хулиганов не было. Обнаружился Греков, попросивший отвезти его в больницу.

– Вас ищут с вертолетами. Там и врачи есть. Давайте к спасателям вас отвезу, – попытался вразумить его Николай.

– Нет! Нет, пожалуйста! Не надо! Начнут нервы мне мотать, вопросы задавать, а у меня сил на это нет, – слабым голосом запротестовал Греков. – И Алена наверняка уже на меня кучу дерьма вывалила.

Еремин тогда не сказал слабеющему с каждой минутой Грекову, что его жену Алену нашли погибшей. Счел это несвоевременным. Погрузил снегоход в прицеп, Грекова устроил на заднем сиденье. И повез подальше от коттеджного поселка.

– Почему мне не сказал, Коля? – озадачился Гришин в момент откровений помощника.

– Потому что сначала сделал, а потом подумал, – развел руками Николай. – Спас, в больницу доставил. А потом озадачился, а правильно ли я сделал, что не сказал никому? Ни тебе, Сергеевич, ни полиции. Но обратно уже было не отмотать…

Никита отвлекся от разговора Рыковой с поселковым частным доктором, насторожился, лишь когда поймал его фразу о доме Грековых.

– Что, что там? – вставил он вопрос. – Свет горел?

– Да. Вчера вечером там горел свет. Во всех окнах.

– А вы сообщили об этом участковому?

– С какой стати мне об этом ему сообщать? – удивленно отозвался Воробьев. – Это не входит в мои функции доктора. К тому же… Алены там нет, а все остальное меня не касается. И да, участковый вчера несколько раз проезжал по нашей улице. И уже когда стемнело, мне кажется, я слышал его машину. У него мотор старенький, работает с характерным тарахтением. И он не мог не заметить, что в окнах горит свет.

– А кто там мог быть? – наморщил лоб Никита.

Он сориентировался моментально, увидев нужный указатель. Повернул раз и другой, вклиниваясь в тесный автомобильный поток в сторону выезда из Москвы. Найда, разгадав его маневры, согласно покивала.

– Я не знаю, кто там мог быть, товарищи полицейские, – с легким раздражением отозвался Воробьев. – Это мог быть кто угодно, но не Алена! Ее нет в живых! Она погибла. Все остальное для меня не имеет смысла.

– Катерина Гришина могла там быть? – постучала себя по губам пальчиком Найда. – Ее вчера выпустили.

– Слышал. Но с какой стати ей там быть? Чтобы снова вернуться в камеру? Вряд ли это она.

– А кто? Может быть, какие-то родственники Алены Евгеньевны? – вспомнил Никита отчество погибшей.

– У нее не было родственников. Никого, кроме мужа.

– А может быть… Может быть, это он?

– Греков? – изумился Воробьев. – Валера Греков был в доме?

– А почему нет? Он сбежал из больницы, как только пришел в себя. Может, добрался наконец до дома? – Никита вжал педаль газа в пол, набирая скорость.

– Ну… Я не знаю… – озадачился доктор. – Не побоялся вернуться?

– А чего ему бояться, Иван Сергеевич? Жену он не убивал. Скорее, сам был в пострадавших. Врачи обнаружили на его теле множественные мелкие порезы. И, по версии следствия, нанесла ему их Алена. На ее руке есть следы от ножа. Как если бы он постоянно соскальзывал и ранил ее ладонь.

– Но с какой стати?! – возмутился Воробьев. – Зачем ей размахивать ножом на прогулке с мужем?! Если только она не пыталась обороняться.

– Или нападать.

– Я в это не верю! – воскликнул доктор с обидой.

– Сколько угодно можете, – покивала с ухмылкой Найда. – Но у нее ведь мог случиться внезапный приступ из тех, о которых вы нам рассказывали. Это когда она превращалась в человека, плохо контролирующего свои действия. Точнее, в сумасшедшую. Такое могло быть?

– Нет, – прозвучал сначала категоричный ответ Воробьева, но потом он слегка замялся. – Ничто не предвещало, понимаете? И в то же время…

– Док? Что – в то же время? – поторопила его с ответом Найда, когда Воробьев замолчал.

– Она незадолго до этого переболела гриппом. Это могло спровоцировать. Но… – из телефона вырвался его протяжный вздох-стон. – Но я по-прежнему отказываюсь верить, что Алена могла нанести ранения своему мужу. Она очень тепло к нему относилась. Это могло произойти лишь по одной причине. Если только она оборонялась.

Найда быстро простилась с доктором, успев поинтересоваться, не видит ли док поблизости от дома Грековых кого-либо из полиции. Получила отрицательный ответ и задумалась. И промолчала, размышляя, бо́льшую часть пути.

– Кто мог включить свет в доме Грековых, майор? – пристала она уже на подъезде к коттеджному поселку. – Гришина?

– Вряд ли. Док прав: если бы она сунулась в дом, ее тут же загребли бы. Она же не дура совершенная! Участковый бороздил улицу весь день. И…

– Кстати, участковый!

Найда быстро нашла его номер в телефоне и набрала. Начала издалека, представившись и напоминая о себе. Потом перешла прямо к делу.

– Вы не видели там Гришиной Кати?

– Нет. Ее выпустили, знаю, под подписку. Но в поселке вчера она не появлялась. Может, к бывшему мужу на заимку сразу после СИЗО подалась?

Найда быстро переглянулась с Никитой. Это была бы не очень хорошая новость для их начальника. Если Катерина Гришина отправилась к бывшему мужу, то, вполне вероятно, тот уже под стражей.

– Нам сообщили, что вчера в доме Грековых весь вечер горел свет, – не унималась Найда. – Во всех окнах! Не знаете, кто там хозяйничал? Следственные органы?

– И они там были тоже, – нехотя поделился информацией участковый. – Но приехали уже после меня. Сначала я туда зашел, когда увидел, что свет в доме зажегся.

– И кто же его зажег? – Рыкова вытянула шею из воротника пуховика и дыхание затаила.

– Свет зажег хозяин. Греков Валерий Николаевич вернулся домой. И осматривал комнаты. И ворчал, что в доме погром после обыска. Что-то еще вякал насчет жалобы в прокуратуру и так далее. Но я ему рот быстро заткнул. И следака вызвал.

– Юркина? – уточнил Никита.

– Его самого, – подтвердил участковый. – Тот быстро приехал и часа два говорил с Грековым за закрытыми дверями кабинета. Вышел оттуда поскучневшим. То ли не узнал того, что хотел. То ли еще какая причина. Но Грекова не арестовал. Он совершенно точно остался в доме после нашего отъезда.

– Спасибо, – сердечно поблагодарила участкового Найда. – Вы нам очень помогли.

– Да, чуть не забыл, коллеги – с каким-то неприятным подвохом обратился к ним участковый. – Когда я уходил из дома вместе со следаком, Греков спросил у него разрешения вызвать Гришину для уборки. В доме, мол, беспорядок. А у него после ранения нет никаких сил.

– И что следователь? Разрешил?

– А какое он имеет право запрещать? Конечно, разрешил. И Греков при нас начал ей названивать. Так что вполне возможно, что она приехала и до сих пор в его доме. И она, и он. Но, повторюсь, я ее не видел.