– Докладывай, майор…

Голос генерала Острова, зазвучавший в его мобильном, хорошего не обещал. Начальник говорил сурово и требовательно.

– В настоящий момент мною и капитаном Рыковой проводится опрос персонала травматологического отделения…

– Это я понял. Ты докладывал, где ты находишься со своей коллегой. Я не понял другого… – нетерпеливо перебил его генерал и вкрадчиво поинтересовался: – Я разве отдавал тебе распоряжения подобного рода? Разве не сидит сейчас подозреваемая в умышленном причинении вреда здоровью семье Грековых? Как там ее… Гришина?

– Так точно, товарищ генерал. Но обстоятельства дела диктуют необходимость нашего вмешательства.

Никита почти подавился пончиком, который жевал, когда генерал позвонил. Они с Найдой решили сделать перерыв в опросе персонала. Купили кофе, горячих пончиков целый пакет. Не тех, что колечком, а других – пышных, размером с ладошку, с капустой и яблоками. Такие в детстве пекли ему мама и бабушка. Уселись в машину, приступили к перекусу.

Тот кофе, который сварила помощница заведующего отделением, остался почти нетронутым. Им хватило по глотку, чтобы понять – кофе неупотребим.

Никита успел дважды откусить от пончика с капустой, когда раздался звонок от начальства. И, судя по интонациям генерала, ему уже кто-то из больнички настучал.

– Что за обстоятельства? Коротко! В двух словах, майор! – сказал, как выстрелил, Остров.

– Валерий Греков, оказывается, сразу после происшествия, буквально тем же поздним вечером, был доставлен в районную больницу на машине Михаила Гришина – бывшего мужа теперешней подозреваемой. Есть записи с дорожных камер наблюдения. Там отчетливо видны номера машины, прицеп, в нем снегоход. И видно, как машина сворачивает к районной больнице.

– Та-ак! Дела-а… – протянул Остров. – Продолжай.

– Валерия Грекова, а его все в отделении и приемном покое опознали по фотографии, доброжелатель оставил на пороге и уехал. И Валерий почти неделю находился в коме. А теперь он исчез.

– То есть как – исчез? – по голосу было понятно, генерал опешил.

– Ночью он вышел из комы, то есть пришел в себя, выкрал больничный теплый ватник, обувь и исчез.

– Но он же не мог далеко уйти! – возмутился Остров. – После недельной комы и сразу после капельниц!

– Не мог. Поэтому нами были предприняты следственные действия по выявлению возможных свидетелей данного инцидента.

Никита наконец-то проглотил кусок пончика и быстро запил кофе, пока начальство мешкало с реакцией.

– Молодец, майор, – с неохотой похвалил генерал. – А то тут меня районные власти задергали. Как принялись ныть о твоем самоуправстве, и что поверх головы ты действуешь, и что не в твоей компетенции данный вопрос, и так далее. В общем, следственные действия продолжайте. На то мои распоряжения ты получил, так и скажи любопытным. И не особенно там откровенничай. История какая-то дрянная. И это не мои слова, поверь. Есть серьезные люди, которые настоятельно просили во всем этом разобраться досконально. Не верят они в злую домработницу. Она, может, и при делах, но слепо следовала указаниям. Вопрос – чьим? Ее бывший муж – Гришин – нарисовался с какой-то стати! Он же отошел от дел. Все распродал. И тут вдруг ему бизнес Грековой понадобился? Версия была бы рабочей, если бы… С какой стати ему спасать Валерия? Вопросов больше, чем ответов. Продолжайте. Даю добро…

Степанов с Рыковой потратили на райбольницу целый день. Опросили всех, включая персонал соседнего отделения, в котором ночью – в момент исчезновения Грекова – устроили праздник.

Никто ничего не видел. На больничных видеокамерах не было зафиксировано ни одного транспортного средства. Самого Грекова в больничном ватном халате и войлочных чунях не было тоже. Он словно испарился, выйдя из травматологического отделения.

– Надо расширить радиус поисков, – ныла Найда, безрезультатно путешествуя от корпуса к корпусу райбольницы. – Здесь в окрестностях могут же быть какие-то еще видеокамеры?

– Нашла Москву!

– И все же, майор? Вдруг они имеются и на каждом доме?

Не имелось. Райцентр был невелик. Камеры стояли на зданиях администрации района и отдела полиции, на центральной площади, где обычно проводились массовые мероприятия. А все остальное – муляжи.

Так сообщили Рыковой, когда она позвонила местным коллегам. На вопрос, зачем ей это нужно, она коротко ответила:

– Пациент пропал.

– Какой пациент? – напряглись сразу в органах правопорядка, решив разыграть непонимание, словно и не от них генералу Острову поступил звонок с жалобой.

– Наш пациент.

– Почему мы об этом ничего не знаем?

– Все вопросы к руководству больницы, – ответила Найда с удовлетворенной улыбкой.

Это была мелкая месть, но сладкая. Никто не шел на контакт в больнице. Кто-то отмалчивался, кто-то отводил глаза и пожимал плечами, а кто-то откровенно врал.

Вечером они возвращались в Москву уставшие, голодные и злые. Им ничего не удалось узнать. Греков снова бесследно исчез.

– Просто человек-невидимка, – сокрушалась Найда, пересев из-за руля на пассажирское сиденье. – Вопрос, сам он бегает или помогает ему кто, очень меня заботит.

– В смысле? – не понял Никита. – Ты же видела, что его на машине привезли в больницу.

– И что? Его могли в сугробе найти, но он мог и сам тачку тормознуть. А поскольку в тех местах – в лесополосе то есть – никто, кроме Гришина, не проживает, то логично, что Греков попросил его о помощи: отвезти в больницу и не сообщать никому. А стоило Валере прийти в себя, как он снова сбежал. И второй вопрос, вытекающий из первого: почему он бегает?

– Ну… Либо боится кого-то. Либо от полиции скрывается.

– Если он бегает от полиции, значит, причастен к гибели своей жены.

– Логично, – согласился Никита.

– А если не от полиции бегает, то от того, кто его жену убил. Ее же убили, майор, так? – вскинула Рыкова на него взгляд.

– История умалчивает, – проговорил он с тяжелым вздохом. – Но сомнительно как-то, чтобы такая женщина, как Алена, сорвалась в овраг. Она была заядлой путешественницей. И в горы ходила, к жерлу вулкана поднималась, по джунглям с мачете бродила. Так о ней рассказал ее лечащий врач – Воробьев. И чтобы на ровном месте… Катилась, катилась по своей же лыжне и вдруг в овраг улетела. Такое могло быть в двух случаях: либо при неисправности транспортного средства, а это исключила экспертиза, либо не без посторонней помощи.

– Угу… – отозвалась Найда задумчиво. – Думаешь, ее муж – Валерий Греков – помог ей уйти из жизни? А она, сопротивляясь, нанесла ему ножевые ранения?

– Вполне возможно, – кивнул Никита, съезжая с районной дороги на трассу, ведущую к Москве.

– Поэтому его и не могли найти так долго. Он не стремился быть найденным.

– Именно!

Он покосился на указатель к коттеджному поселку, но проехал мимо. Было поздно. Разъезжать по лесу поздним вечером в поисках имения Михаила Гришина – рискованная затея. Организм требовал немедленного отдыха. Сейчас он сам себя высадит у своего дома, а Найда на машине поедет к себе.

Гришина они оставят на утро. Думается, Остров не будет против, если его люди допросят бывшего бизнесмена. Хотя бы пока не под протокол.

– И как только Греков очнулся, он сразу же сбежал. Понимая всю степень ответственности за смерть Алены, скрылся. И отсюда у меня возникает еще один противный вопрос, майор: кто ему помог?

Они строили версии до самого его дома. Договорились до инопланетян, похитивших несчастного малого в больничном ватнике и войлочных чунях. Вяло посмеялись. У его дома пожелали друг другу спокойной ночи. Найда уехала. Никита пошел к себе. На часах была половина одиннадцатого вечера.

Он достал из морозилки упаковку пельменей, поставил на огонь кастрюлю с водой, влез в любимые треники. И тут заверещал домофон.

Как в несмешной комедии! Как в замыленной мелодраме! Вот стоит ему только расслабиться, настроиться на отдых и следующий за этим сон, как что-то непременно зазвонит. То телефон, то домофон.

– Проклятие… – буркнул Никита, подходя к двери и снимая трубку домофона. – Кто?!

– Никита… – прошелестел слабый голос Светланы. – Прости меня! Впусти меня!

Это не было ударом под дых, он и не мечтал, что она так быстро сдастся. Но не теперь же, ну! У него вода закипает на пельмени. Он в любимых растянутых штанах с крохотными дырочками возле карманов. Хочет поужинать и уснуть. Рассказывать ей в трубку домофона о тщетности ее стараний – бесполезно. Просить не преследовать его – история та же, напрасная. Поэтому он просто грубо рявкнул:

– Нет! Отвали!

И отключил домофон. И спокойно поужинал пельменями, хотя и без сметаны и масла. Их просто не нашлось в холодильнике. Влил немного бульона, насыпал перца и съел все с удовольствием. Выходя из кухни, покосился на домофон, подумал и все же включил его. Мало ли…

Улегся в кровать, закрыл глаза, и тут, мать его, дрянная мелодрама запросилась на второй сезон. На этот раз трансляция шла на его телефон с неизвестного номера. Не ответить он не рискнул. Поэтому принял и зачастил, не дав Светлане возможности вставить хотя бы слово.

– Оставь меня в покое! – начал он на повышенных тонах. – Я же сказал тебе, что ночью я сплю! Прекрати мне названивать! Я хочу отдыха, и от тебя в том числе!

– Ну извини, майор, – неуверенно проговорил опешивший Остров. – Тогда до завтра…

Никита резко сел в кровати.

Конфуз! Залет! Черт знает что творит с его самообладанием чертова девчонка!

– Товарищ генерал, простите! Думал, это снова Светлана. Она достала. Не суть… Номер незнакомый. Простите, Николай Николаевич.

– Это мой личный номер, Никита. Извини, что поздно. Мне самому только десять минут назад позвонили. Предупредили. Черт… – В трубке негромко заскрипели пружины – генерал, видимо, тоже был уже в кровати. – В общем, я так понимаю, вы завтра собрались навестить Гришина?

– Так точно. Хотел с утра вам доложить.

– Хорошо. Поезжайте рано. Как можно раньше поезжайте, майор. Завтра будет выписан ордер на арест Гришина. Районный следак хочет как можно скорее передать дело в суд. Он уже все для себя решил, понимаешь? Успевайте до обеда. Понял меня?

– Я правильно вас понимаю, Николай Николаевич? Следователь не должен…

– Понимай как знаешь, майор. – Генерал неожиданно выругался. – Я тебе не звонил, и мы с тобой не говорили, все.