Разговор о пейзажном искусстве XVIII века необходимо начинать с Италии, где к тому времени развились две разновидности городского пейзажа – ведута и каприччо. Ведута представляет собой достаточно точное, топографически достоверное изображение городских видов – улиц, площадей, каналов, в то время как каприччо – воображаемый пейзаж. Он радует зрителя фантастическим смешением дворцов, руин, фонтанов и статуй, написанных при этом достаточно натурально. В погоне за правдоподобием мастера городского пейзажа стремились осваивать различные технические приспособления, например камеру-обскуру и камеру-люциду, позволявшие почти механически создавать изображения реальных объектов.
Происхождение и расцвет ведуты связаны с Венецией. При этом в самой Венецианской республике этот жанр ценился отнюдь не высоко. Местные пейзажисты (равно как и мастера из других областей Италии) работали по большей части для богатых туристов, прежде всего английских, совершавших гран-тур по Италии. Покидая Апеннины, путешественники хотели забрать с собой хотя бы часть тех красот, природных и рукотворных, что им посчастливилось увидеть на земле Данте и Рафаэля. Художники предоставляли им такую возможность. Римский мастер Джованни Паоло Паннини запечатлевал бесчисленные достопримечательности Вечного города (типичный пример – картина из собрания ГМИИ «Вид форума в Риме»), между тем как в Венеции первую скрипку в жанре ведуты, безусловно, играл знаменитый Антонио Каналь, прозванный Каналетто. Именно в его творчестве, как замечает В. Маркова, ведута обрела свою окончательную зрелость[64].
Одним из первых больших заказов в жизни Каналетто стали две парные картины, выполненные им по поручению французского посла графа де Жержи – «Прием французского посла в Венеции» и «Возвращение Бучинторо к молу у Дворца дожей». Первое из этих полотен находится в Государственном Эрмитаже, тогда как «Возвращение Бучинторо» – одна из жемчужин коллекции Пушкинского музея.
«Возвращение Бучинторо» пронизано ощущением праздника. Небо на картине ясное, воздух чистый, прозрачный, вода Венецианской лагуны светло-голубого цвета. Художник запечатлел центр Венеции – Дворец дожей, Пьяцетту, колокольню Сан-Марко. К молу возле Дворца подплывает роскошный весельный корабль – Бучинторо. Вокруг него можно видеть лодки и гондолы, запрудившие Гранд-канал. Так Венеция отмечает свой главный праздник – День Вознесения. В этот день дож, правитель Республики, восходит на церемониальную галеру, Бучинторо, и отправляется на ней к острову Лидо, чтобы совершить древний обряд обручения Венеции с Адриатикой. В знак нерасторжимой связи между городом на воде и морской стихией дож бросает в волны драгоценный перстень.
Каналетто. «Возвращение Бучинторо к молу у Дворца дожей». Около 1730 г.
Каналетто, подобно своим великим предшественникам: Беллини, Тициану, Веронезе, более всего стремится передать посредством живописи всю совокупность и богатство зрительных впечатлений. Он организует пространство картины так, чтобы композиция казалась случайной, составленной будто в калейдоскопе. В первые мгновения на зрителей обрушиваются пестрота и сверкание, пребывающие в неостановимом движении, и лишь затем, приглядевшись, можно распознать сюжетные мотивы и определить идеологическую, вернее сказать, политическую подоснову картины, на самом деле посвященной не столько местному празднику, сколько восстановлению дипломатических отношений между Венецией и Францией, расторгнутых за два десятилетия до того. Не случайно почти в самом центре полотна оказываются позолоченные гондолы с французскими дипломатами, явившимися на праздник в качестве почетных гостей.
Дело Каналетто продолжил его племянник и ученик Бернардо Беллотто. Среди его пейзажей можно найти как виды Рима («Пьяцца Ротонда с видом на Пантеон»), так и немецких городов, ибо художник много лет трудился в Германии для саксонского курфюрста и короля Польши Августа III. По заказу монарха он создал серию пейзажей, запечатлевших Дрезден и Пирну. Оригинальные полотна, составляющие так называемую Королевскую серию, находятся в Дрезденской галерее, тогда как в ГМИИ и Эрмитаже представлены авторские копии отдельных произведений, например, «Вид старого рынка в Дрездене» и «Рыночная площадь в Пирне». Картины эти попали в Россию еще в XVIII веке, при Екатерине Великой, будучи куплены для пополнения коллекции Эрмитажа.
По определению В. Марковой, обе названные работы (как и остальные картины серии) отличаются «суховатой манерой письма», которая соответствует «строгому, лишенному яркой венецианской красочности колориту»[65].
Золотой век ведуты завершился в последние годы XVIII столетия. Связано это как с упразднением в 1797 году Венецианской республики, так и со смертью последнего крупного ведутиста Франческо Гварди, случившейся незадолго до этого.
Среди мастеров венецианской ведуты Франческо Гварди занимает особое место. Ученик замечательного пейзажиста Микеле Мариески и шурин великого Тьеполо, Гварди в своем творчестве достиг большей живописной свободы, нежели его предшественники. Об этом свидетельствуют в том числе два его каприччо «Архитектурная фантазия с двориком» и «Архитектурная фантазия с разрушенной готической аркой». Обе картины напоминают натурные этюды. Гварди щедро наполняет их светом и воздухом. Вопреки названию, изображенные на полотнах архитектурные элементы отнюдь не производят впечатление фантастических сооружений и выглядят скорее заурядно, буднично. В центре каждого полотна неизменно присутствует одинокая человеческая фигура, показанная со спины. Это уже не просто стаффаж. – Художник таким образом настраивает зрительское восприятие на особый лад, как кажется, предвосхищающий мировоззренческие и эстетические открытия романтизма.
Романтическое мироощущение характерно и для некоторых представителей французского пейзажа, например мариниста Клода-Жозефа Верне. Этот художник, подобно своим предшественникам Пуссену и Лоррену, много лет провел в Италии. Его пейзажи несут на себе отпечаток влияния как французских классиков, так и итальянских живописцев. Скажем, «Приморская гавань. Штиль» построена по образцу пейзажей Лоррена, в то время как «Романтический пейзаж» вдохновлен творчеством Сальватора Розы. Верне интересуют неустойчивые состояния природы, о чем свидетельствуют названия его полотен: «Восход солнца», «Закат», «Утренний туман», «Буря на море». В то же время Верне нередко создавал картины куда более соизмеримые с человеческими масштабами, изображая парки и особняки римской знати. Замечательный образец подобного рода произведений – представленное в ГМИИ полотно «Парк виллы Памфили в Риме». На нем запечатлена просторная и весьма протяженная аллея фонтанов, высокие боскеты, неизменные римские пинии и – на переднем плане – изящно одетые и осанистые представители beau monde, то есть высшего света.
Огромной популярностью среди современников пользовался еще один французский мастер пейзажа, уверенно прокладывавший дорогу романтизму – Юбер (или Гюбер) Робер. Творчество художника было посвящено изображению античных руин, которые на его полотнах предстают творениями могучих древних великанов. Робер писал как подлинные, так и воображаемые постройки. За любовь к античности мастера в шутку прозвали «Робер из руин».
Франческо Гварди. «Архитектурная фантазия с двориком». 1780-е годы
Многие полотна Робера имеют вертикальный формат и напоминают стремительно низвергающийся на землю горный водопад. Таковы две парные работы из ГМИИ: «Саркофаг» и «Руины с обелиском в глубине». Художник завороженно любуется циклопическими постройками. Его восторг и благоговение передаются зрителю. В тени развалин Робер по обыкновению помещает крошечные человеческие фигурки – это может быть рабочий люд или досужая публика, прогуливающиеся среди осколков Древнего мира. Так жизнь, протекающая в заботах настоящего времени, соприкасается с вековечными отголосками прошлого.
О популярности Робера свидетельствуют подражания его работам. В Пушкинском музее хранится подобное произведение – «Бродячие музыканты». Однако хорошо заметно, что даже при сходстве отдельных мотивов качество живописи сильно уступает оригинальным творениям мастера.
На земле Италии, подлинно благословенной для художников, трудился еще один выдающийся пейзажист – немецкий мастер Якоб Филипп Хаккерт. Ремесло живописца он осваивал как на родине, так и за границей, в Париже, где подпал под обаяние морских пейзажей Верне. Хаккерт неоднократно выполнял заказы монарших особ. Для Екатерины Великой он исполнил серию картин, посвященных Чесменскому сражению. А по прибытии в Неаполь этот уже весьма знаменитый мастер был назначен придворным художником короля Фердинанда IV, что не помешало ему одновременно работать на русскую разведку.
Хаккерт был представителем классического пейзажа, наследником, но не подражателем Клода Лоррена. В фондах Музея содержатся три работы мастера. Почерк Хаккерта легко узнаваем в каждом из этих произведений. Все они составлены из ряда повторяющихся элементов: водоем и стадо животных на переднем плане, рядом – одинокое дерево или купа деревьев и – несколько в отдалении – античный храм. На картине «Пейзаж с гробницей Фаэтона» представлен образ идеального греческого периптера[66], тогда как полотно «Развалины храма в Сегесте на Сицилии» – подлинное изображение руин древнего святилища.
Якоб Филипп Хаккерт. «Развалины храма в Сегесте на Сицилии». 1778 г.
Как и полотна Лоррена, произведения Хаккерта заполнены ровным и тихим солнечным светом. Ничто не способно потревожить тот древний покой, что царит среди рощ и долин, гор, рек и лесов Италии, будто не ведающей о беге времени. Не случайно Гете так восхищался картинами Хаккерта. Великий поэт считал, что только одна красота способна облагородить человека, и прежде всего – совершенная красота античного искусства, коей проникнуты пейзажи Хаккерта. Порой творения художника рискует показаться однообразными, но точно такое мнимое однообразие свойственно и греческой скульптуре, которую мало волновали конкретные индивидуальные черты. – Общие законы красоты и гармонии были ее главной целью.