Вторая половина XVI и большая часть XVII столетия вошли в историю Испании как «Золотой век». В это время могущество испанской державы достигло наибольшей полноты (конец XVI столетия) и затем начало увядать (примерно после 1643 года, когда произошла разгромная для Испании битва при Рокруа). В этот период, особенно в XVII веке, культура Испании проявила себя во всей мощи и оригинальности. В пору расцвета вступили литература и театр. До сих пор человечество помнит и чтит имена Сервантеса и Лопе де Веги, Бальтазара Грациана, Кеведо и Кальдерона. Не менее значимый вклад в развитие мировой культуры внесли живописцы Испании, прежде всего – Диего Веласкес.
В Пушкинском музее произведения Веласкеса отсутствуют. Однако это не повод обойти стороной столь значительную фигуру в истории искусства и хотя бы вскользь не затронуть творчество этого художника. В ранние годы Веласкес писал жанровые сценки, действие которых, как правило, разворачивалось в трактире. Позже, сделавшись придворным живописцем, Веласкес стал писать в основном короля Филиппа IV и его всесильного министра графа-герцога Оливареса. Тем не менее жанр парадного портрета не мог удовлетворить творческих и гуманистических устремлений художника. Талант Веласкеса в большей степени раскрылся в серии портретов придворных шутов – людей, искалеченных жизнью и осмеянных обществом. В двух поздних произведениях – «Менины» («Фрейлины») и «Пряхи» – живописец словно подвел итог своего творческого пути, задавшись вопросом о сути искусства и предназначении художника.
Важно помнить, что творческие достижения Веласкеса и его современников – результат долгого поступательного развития испанской культуры, а вовсе не случайный и неожиданный всплеск творческого гения народа, долгое время существовавшего на периферии Европы. За два века до Веласкеса живопись Испании прославил Педро Берругете, признанный не только на родине, но и среди итальянских собратьев. Настоящим человеком эпохи Возрождения – по сути, и в соответствии с хронологией – был живописец и архитектор XVI века Педро Мачука, построивший дворец императора Карла V в Гранаде. Многие десятилетия совершенствовалось искусство испанского придворного портрета, представленное творчеством Алонсо Санчеса Коэльо и Хуана Пантохи де ла Круса. Наконец, в годы правления Филиппа II творили два крупнейших испанских маньериста – Эль Греко и Луис де Моралес.
Эль Греко – не имя, а прозвище великого художника, оно указывает на его национальность – грек. Настоящее имя Эль Греко – Доменикос Теотокопулос. Художник родился на Крите и поначалу обучался у местных иконописцев, после чего переехал в Венецию, где, как ране считалось, поступил в мастерскую Тициана. Далее он направился в Рим, а после в Мадрид. В дальнейшем жизнь Эль Греко была связана с городом Толедо, многократно запечатленным на его полотнах.
В Пушкинском музее находится полотно Эль Греко «Иоанн Креститель», относительно недавно вернувшееся в экспозицию после реставрации. Картина принадлежит к позднему периоду творчества Эль Греко (рубеж XVI–XVII вв.). На ней представлен Иоанн Предтеча – полунагой, препоясанный звериной шкурой. В руке у него крест, в ногах святого дремлет агнец. Пейзажный фон составлен преимущественно из коричневатых и серых тонов. Большую часть полотна занимает изображение неба. Композиционно картина напоминает икону: святой показан в полный рост, фронтально, земля выполняет роль позема, небо – золотого фона. Облака обрамляют фигуру Иоанна неким подобием венка или же мандорлы. При этом голова святого не окружена нимбом (художник редко обращался к этому атрибуту святости).
Тело Иоанна вытянуто в длину (что характерно для творчества Эль Греко). Рисунок – выразителен, повышено экспрессивен. Колорит приглушенный, землистый. Помимо стилистических особенностей, подлинность полотна подтверждает подпись художника, размещенная в правом нижнем углу картины.
Как и творения Эль Греко, полотна Луиса де Моралеса нередко носят экзальтированный религиозный характер. Примеры его работ можно найти в Эрмитаже, одна картина, «Се человек», представлена в Пушкинском музее. О жизни художника известно мало. Одно можно сказать достоверно – наравне с Эль Греко Моралесу удалось выразить в своем творчестве ту высокую степень религиозного чувства, что так свойственна испанскому католицизму, в котором фантастические видения мистиков вполне органично уживались с изуверской жестокостью инквизиторов.
«Се человек» написан на деревянной основе. На картине запечатлен Иисус Христос. Изображение Спасителя максимально приближено к зрителю. Его лик и обнаженное плечо занимают все пространство полотна. Христос держит сухую ветвь, вложенную в его руки мучителями. На лбу его видны кровавые следы от тернового венца. Веки Спасителя наполовину опущены, кровь струится по его груди. Вокруг головы Христа заметно свечение, похожее на затухающее пламя. Невидящим взором он смотрит в сторону, взгляд его полон скорби и смирения. Цвет волос и бороды Спасителя каштановый, его тело перевито выцветшей зеленой тканью. Кожа Христа бледная, побелевшая, в тенях на его лице и шее видны зеленые рефлексы, будто предвещающие смерть и разложение плоти.
Облик Христа достаточно условен. Приковывает внимание изящный нервный рисунок Моралеса. Глаза Иисуса нарочито большие, черты лица тонкие. Спаситель написан на темном фоне, как и множество образов, созданных Моралесом. Этот условный темный фон по сути своей ничем не отличается от золотых фонов византийских и русских икон. Он перечеркивает пространственное и временное измерение, помещая тот или иной сюжет из Священного Писания в область вечности. Подобно иконе, произведение Моралеса создано не ради любования и эстетического восторга, но прежде всего для молитвенного созерцания и размышления.
Испанская живопись, как и искусство Италии, может похвастать существованием не одного, а нескольких художественных центров. Как уже было сказано, деятельность Эль Греко была связана с городом Толедо. Придворные живописцы трудились в столице – Мадриде. Процветала севильская школа. Не стоит забывать и о творчестве неаполитанских художников. В те годы Неаполь принадлежал испанской короне, в городе работали как итальянские, так и испанские мастера, такие как упомянутый выше Хусепе Рибера.
Славу севильской школы составили имена Диего Веласкеса и Франсиско де Сурбарана. Оба мастера в пору творческой зрелости были известны по всей Испании и за ее пределами, оба удостоились звания придворного художника. Сурбаран был ровесником Веласкеса, но судьба его оказалась переменчива. Говорят, на старости лет художник лишился заказов и умер в бедности. Впрочем, достоверность этих сведений сегодня кажется сомнительной.
Как и любой испанский художник той эпохи, Сурбаран писал в основном картины на религиозные темы. Исключение составил цикл из десяти полотен, созданных мастером для королевского дворца Буэн-Ретиро и изображавших подвиги Геракла.
Манера Сурбарана несет на себе отпечаток некоторой провинциальности. В отличие от Веласкеса, этот художник не совершал поездок в Италию, хотя имел возможность познакомиться с произведениями иностранных мастеров, находясь в Мадриде. Историк искусства Н. А. Дмитриева указывает, что святые и ангелы на полотнах Сурбарана «неладно скроены, но крепко сшиты». По мнению исследовательницы, в этом сказывается простодушие художника, по происхождению крестьянского сына. «Величие Сурбарана – величие простоты», – заключает Дмитриева[46].
Многие произведения Сурбарана отличают монументальность и суровость – как исполнения, так и темы. В качестве примера можно привести полотно из Эрмитажа «Святой Лаврентий». Однако не менее впечатляют созданные художником детские портреты. Имеются в виду изображения маленькой Богородицы или Младенца Христа, которыми также богато творческое наследие Сурбарана. В Эрмитаже хранится трогательное и проникновенное «Отрочество Богоматери», в собрании ГМИИ – «Младенец Христос». На этом полотне юный Спаситель изображен стоящим на облаке среди золотых небес. В левой руке он держит крест, правой благословляет зрителя.
К позднему периоду творчества художника принадлежит еще одно полотно из собрания Пушкинского музея – «Мадонна с Младенцем». Фон картины условный – переходящий от светло-коричневого к оранжево-золотому. В левом верхнем углу – три головки путти, или херувимов – полупрозрачные, цвета закатного солнца. Богоматерь держит Младенца на руках. Его светлое тельце одутловато и упруго. Дева кормит ребенка грудью. Этот мотив сближает картину Сурбарана с полотном Больтраффио или Леонардо «Мадонна Литта». Впрочем, тип Богородицы Млекопитательницы встречался в живописи и иконописи не столь редко.
Мадонна склоняет свое нежное лицо над Младенцем. Волосы ее убраны назад, но не покрыты ни платком, ни мафорием, ни каким-либо головным убором, что подчеркивает интимность и жизненность, пойманных художником мгновений.
Франсиско де Сурбаран. «Мадонна с младенцем». 1658 г.
Помимо религиозных сюжетов, Сурбаран писал прекрасные натюрморты. Предметы он изображал на манер Караваджо, но в области композиции равнялся на произведения художника-натюрмортиста Хуана Санчеса Котана. Полотно «Мадонна с Младенцем» как раз содержит небольшой натюрморт. Под рукой Богородицы расположено металлическое блюдо, на нем – кувшинчик и крошечный, как будто недозревший, плод. Специалисты называют натюрморты Сурбарана «сакральными» или «литургическими». Действительно, так и напрашивается сопоставление блюда с патеной (в православном богослужении – дискос), кувшинчика с дароносицей или потиром, а плода – со Святыми Дарами.
Еще один представитель севильской школы, Бартоломе Эстебан Мурильо, был младшим современником Веласкеса и Сурбарана. Большую часть жизни Мурильо провел в родной Севилье, однако ему приходилось работать в Мадриде и Кадисе. В столице Мурильо испытал влияние Веласкеса. Благодаря этому художнику он получил доступ к королевской коллекции живописи, где штудировал работы Тициана, Рубенса и ван Дейка, что обогатило его манеру новым восприятием цвета. Полотна Мурильо так высоко почитались современниками, что король был вынужден запретить их вывоз из страны.
Художественное наследие Мурильо состоит в основном из картин религиозного характера. Исключение представляют жанровые произведения, посвященные жизни уличных детей, благодаря которым живописец раскрывает свой талант реалиста, способного говорить о жизни без прикрас и патетики, при этом избегая чрезмерного трагизма. Одна из характерных работ этого типа, «Мальчик с собакой», находится в Эрмитаже. Другая, «Девочка – продавщица фруктов», хранится в Пушкинском музее.
Христианский сюжет в творчестве Мурильо представлен в ГМИИ несколькими произведениями. Среди них две поздние работы мастера – «Бегство в Египет» и «Архангел Рафаил с епископом Домонте». Обе картины были написаны в 70–80-е годы XVII столетия. Их отличает характерный для Мурильо теплый, нежно-сияющий колорит. Фигуры основных персонажей на этих полотнах, а именно Богоматери и архангела, увидены как бы с нижней точки, отчего возникает едва ощутимое впечатление парения, словно герои скользят над землей, готовые взлететь в небеса.
Помимо собственно Испании и ее заморских владений, как в Америке, так и в Азии, под властью испанской короны находился юг Нидерландов. Эта богатая и процветающая земля могла похвастать мощной культурной традицией, берущей начало в искусстве Северного Возрождения. При этом художественные достижения провинции (она именовалась Южными, или Испанскими, Нидерландами) имели мало общего с искусством метрополии. Даже католицизм художники Испании и фламандские мастера ощущали и трактовали различно. Так же по-разному в их творчестве воплотилась эстетика барокко. В Нидерландах произведения этого стиля сильно отличались от испанских образцов. Пожалуй, нигде, даже в самой Италии, дух барокко не проявился так полно и так чрезмерно, как во Фландрии – прежде всего в творчестве Йорданса, Снейдерса и великого Рубенса.