Дживон честно пытался сосредоточиться на работе. Но едва Чан Соён пришла в офис, с его концентрации слетели все предохранители. Вчера она выставила его из своего дома после того, как буквально призналась ему в любви – окей, это он ей признался, чего уж прятаться, – и теперь Дживон, как мальчишка, терял связную цепочку мыслей, потому что видел её за стеклянной стеной.
Зачем он вообще эту стену выстроил?..
Соён на него даже не взглянула. Села за свой стол и спряталась за бумагами, будто Дживона и не заметила. Он мог бы позвать её и поговорить – очень хотел! – но нужно было соблюдать границы, которые Соён очертила, и прислушиваться к её желаниям. Дживон хотел наконец-то всё сделать правильно.
Он уже написал Ким Мисук сообщение с просьбой о встрече (она на него не ответила), уже уточнил у Минсока, насколько семья Ким заинтересована в браке старшей дочери и нельзя ли подыскать другого кавалера для её капризов (Минсок ответил сразу же, что шантаж со свиданиями – решение лично Мисук и отец и Минсок не имеют к этому отношения). Дживону очень не улыбалось открыто вступать в конфликт с Ким Муоном: до вчерашнего вечера он планировал решить вопрос с Мисук поделикатнее, поскольку не имеет никаких притязаний на имущество и связи её семьи, да и проблема, в которой замешано личное, а не рабочее, выходила за рамки бизнеса. Дживон не любил смешивать одно с другим.
Мисук ответила только к обеду.
Мии_яя: Если это не приглашение на третье свидание, то я не заинтересована.
ит_новижд: Не веди себя как ребёнок. Нам надо поговорить.
Мии_яя: Могу только в четверг.
Дживон в раздражении потёр переносицу, упёрся в щёку языком. Четверг – очень нескоро. Соён не станет ждать так долго, пока Дживон сообразит, что делать с несносной Мисук. Нет, не так. Дживон не сможет так долго ждать.
Он поднял глаза к Соён и наткнулся на её внимательный взгляд. Значит, она не просто делала вид, что не замечает его, а специально избегала. Стеснялась? Не похоже на Соён. Но, боже, Дживон теперь тоже вёл себя нелогично. Он попытался ей улыбнуться – получилось ужасно, губы перекосило в какой-то гримасе, – и стёр рукой глупое выражение с лица.
Соён ему улыбнулась.
Дживон решил не врать хотя бы себе: мышцы свело от болезненного желания прикоснуться к этой женщине ещё раз. Поцеловать её снова, лишь бы убедиться, что вчерашний вечер ему не приснился.
Совсем недавно он уже просыпался в своей спальне после совершенно неприличного сна с участием Соён. С тех пор он потерял покой настолько, что боялся подпускать её к себе слишком близко. Она говорила об обычных вещах, пока выполняла свои обязанности, проверяла расписание Дживона, просто ходила мимо него, а всё, о чём Дживон мог думать, – это каково было бы ощутить её под собой.
Извращенец чёртов.
Дживон давно не был в зале, стоило возобновить вечерние тренировки.
ит_новижд: Четверг, три часа дня. Буду ждать тебя в ресторане «Сундобу». Не опаздывай!
Мии_яя: Какой нетерпеливый! С тебя подарочек;)
В назначенный день Дживон ждал Мисук в указанном месте. Конечно же, эта женщина опоздала. Пришла, одетая в строгий деловой костюм, уселась напротив Дживона за стол и откинула за спину длинные блестящие волосы.
– Надо полагать, ты меня вызвал таким приказным тоном, чтобы поставить точку в наших отношениях, – сказала она вместо приветствия. Дживон выгнул бровь, и Мисук усмехнулась, верно считав его удивление. – Женская интуиция, дорогой, никогда меня не подводит.
– Тогда ты знаешь, что я не стану церемониться с тобой впредь.
Мисук склонилась к столу, оперлась на него локтями.
– Надо полагать, твоя секретарша всё-таки тебя сломала, – сказала она просто, на лице застыла ухмылка, которая никогда Дживону не нравилась – не сулила ничего хорошего.
– Не сломала, – возразил он жёстко. – И она – не просто мой сотрудник. Прояви уважение, когда говоришь о ней.
Мисук демонстративно охнула.
– Как ты теперь говоришь! Так и знала, что ты падок на низкорослых выскочек.
– Мисук.
– Что? Я могу говорить о ней как захочу. Она увела у меня из-под носа любовь всей моей жизни.
Дживон недовольно поджал губы. Им принесли кофе, он отвлёкся, затем вернулся к разговору:
– Я никогда не был твоим, – сказал он. – И, более того, я…
Он остановил себя на полуслове, осознав истину, которая маячила у него перед глазами долгое время. Он был слепцом, если не понимал этого.
– Ты всегда был влюблён только в неё одну, так, что ли? – подсказала Мисук. – Удивительно, что ты сам не осознал этого раньше. Даже она, как мне кажется, всё про тебя поняла.
Дживон скрестил руки, откинулся на спинку стула. Хмыкнул. Годы, проведённые рядом с Соён, замельтешили перед глазами яркими вспышками. Она давно ему нравилась, это правда. Она одна доводила его до седых волос только парой фраз. Его это бесило и цепляло одновременно.
Был бы он чуть внимательнее к собственным чувствам, стал бы ухаживать за ней задолго до брака и сделал бы всё правильно.
– Глядеть на тебя тошно, – прокомментировала Мисук и скривила губы. – Ты никогда не смотрел так на меня, как смотришь на неё. Ужасно. Что ты в ней нашёл?
Всё. Дживон выдохнул и взглянул на Мисук, которая уже уткнулась носом в меню.
– Я буду салат из морепродуктов. Ты платишь.
Дживон закатил глаза.
– Мы поедим, я расплачусь – и это будет наша последняя встреча в качестве фиктивной пары.
– О, – округлила глаза Мисук в притворном удивлении. – Так ты в самом деле бросаешь меня ради своей секретарши.
– Ким Мисук!
– Хорошо-хорошо, – поджала она накрашенные губы. – Ради своей фиктивной жены.
Дживон сжал руку в кулак и опустил её на стол.
– Она не фиктивная жена, а настоящая. Поэтому я сейчас говорю с тобой открыто, а не прячусь за отговорками об идиотских соглашениях. И потому, кстати, не сообщаю твоему отцу, какой спектакль ты мне устроила.
Мисук не повела даже бровью, только смахнула пряди волос с плеча и отпила кофе.
– Это ты устроил спектакль. Превратил нормальные ухаживания в представление из мелодрамы, будто возомнил себя чеболем в третьем поколении, которому до смерти усралось заполучить себе бедненькую сотрудницу. Другой девушки не нашлось? Мог бы со мной заключать браки, я бы не возражала нисколечко.
Она склонила голову, чуть подалась вперёд, заглядывая Дживону в глаза. Он хмурился и молчал.
– Ваша игра в счастливый брак на неравной основе тебя до добра не доведёт. Твоя девочка будет плакать.
– Она никогда не плачет, – возразил Дживон. – А если ты продолжишь мне угрожать, я сообщу обо всём твоему брату и отцу.
Мисук фыркнула.
– Ты думаешь, не найдётся других завистников, кто желает твоего падения? – Она ткнула в Дживона пальцем. – Не зазнавайся, Хван Дживон: от вашего брака пострадает в первую очередь твоя игрушка. Целиться всегда будут только в тебя.
После того как Соён закончила говорить, Дживон молчал секунд десять. Потом без слов сполз с кровати, нашёл штаны и натянул на себя трясущимися руками. Всё это – молча. В тот момент, когда он направился к двери, Соён его окликнула.
– Ты куда?
– Я найду и убью его, – прорычал Дживон. Перед глазами всё полыхало от жгучей злости, мозг соображал на редкость быстро, рассказ Соён смыл все остатки неги, оставшейся после их страсти, и теперь Дживон представлял, как находит грёбаного таксиста и убивает своими руками. Его можно было задушить. Избить до полусмерти, потом связать и поджечь. Отрезать ему руки, выколоть глаза, оторвать член, скормить его ублюдку и…
– Стой, – спокойно позвала Соён, но Дживон не сразу её услышал. Она схватила его за руку, когда он уже дёрнул ручку двери, чтобы покинуть спальню.
– Дживон, ты его не найдёшь, я сама даже не помню, как он выглядит!
– Это не проблема, я узнаю.
– Дживон. Хван Дживон.
Он с трудом разжал ладонь, вцепившуюся в дверную ручку, и повернулся к Соён, трясясь от гнева. Она смотрела на него снизу вверх, такая хрупкая под тонким слоем его белой рубашки, маленькая, беззащитная. Сейчас, когда она стояла перед ним босыми ногами на полу, не облачённая в защиту из делового костюма и туфель на высоком каблуке, разница в их росте была очевидна, как и разница в массе.
Дживон, не выдержав, обхватил её руками за плечи и прижал к себе. Соён погладила его по волосам, словно это ему требовалось утешение.
– Не понимаю, почему ты его защищаешь, – просипел Дживон ей в шею: он согнулся, чтобы спрятать лицо в изгибе её плеча, и стоял, вдыхая аромат своего шампуня на её волосах и остатков её сладких духов.
– Не его, – поправила Соён тихо. – Тебя. Не хочу, чтобы люди в полицейском управлении решили, что ты сошёл с ума.
– Но я сошёл с ума, – возразил Дживон и стиснул её сильнее. – Я хочу убить этого мерзавца.
– Знаю. – Соён кивнула. – Это мило.
– Мило?! – закашлялся от возмущения Дживон и отодвинулся, чтобы взглянуть на Соён. – Ты пострадала из-за него! Твоя честь, твоё тело…
– Всё с ними в порядке.
Дживон так не считал. Одна мысль о том, чем мог закончиться тот ужасный вечер, доводила его сейчас до дрожи. Он не стал сопротивляться, когда Соён потянула его обратно к кровати и усадила туда, как ребёнка, обвив руками его талию. У неё были очень нежные тонкие пальцы. Она была тёплой. Она была всем, что Дживон желал в этот момент своей жизни и во все предыдущие. Всем, что он хотел бы в будущем. Окей, ещё он планировал выйти на международный рынок. Он же был бизнесменом, в конце концов, а не романтичным дураком из ромкомов, которые Соён так нравились…
– Давай поговорим о чём-нибудь другом, – попросила Соён, выдохнув ему в ухо, и провела рукой по его ключицам. Дживон на мгновение замер, с трудом соображая, хочет он продолжать разговоры – что ещё она могла о себе поведать, от чего у Дживона сорвало бы крышу? – или всё же прямо сейчас отправить запрос в полицейское управление на поиски той твари.
Дживон опустил голову, поймал руку Соён и стиснул в своей ладони. Она была маленькой, такой маленькой рядом с ним, когда не пряталась за планшетами, своими официальными обязанностями и выстроенными границами, которые они пересекли этой ночью окончательно…
– Расскажи тогда что-нибудь хорошее, – сипло проговорил Дживон и забрался на кровать, утягивая Соён за собой. – Или остальные свои секреты. Мне стоит переживать о чём-то ещё?
Соён покачала головой, её волосы растеклись по плечу Дживона, когда она на него оперлась.
– У меня больше нет секретов, остальное ты знаешь, – сказала она просто и согнула ногу.
Дживон прихватил её под коленку и положил себе на ногу, рука осталась гладить её тёплую кожу, большой палец обвёл синеющее пятно на внутренней стороне её бедра.
– Почему ты всё-таки позвал меня в тот проект? В университете, – спросила вдруг Соён, и палец Дживона замер на её синяке. Он прикусил щёку, отвернулся.
– Хотелчтобытысомнойпоработала, – неразборчиво пробурчал он. Соён склонилась, чтобы поймать его взгляд.
– Прости, что?
Дживон вздохнул.
– Хотел узнать тебя получше, – нехотя ответил он, уже разделяя каждое слово. Если уж они собирались раскрывать друг перед другом свои тайны, стоило быть откровенным хотя бы теперь.
– Я тебе так давно нравлюсь, – не спрашивала, а утверждала Соён. Дживон подавил в себе ярое желание сопротивляться её выводам. Не мог же он быть настолько слепым столько лет, не мог же…
– Не задирай нос, – возразил он. – За тобой тогда многие ухаживали, мне было интересно, что за девчонка вскружила голову даже моим соседям по комнате.
Соён сморщила нос.
– Я мало с кем общалась. Ты врёшь.
Он не врал. На Чан Соён правда засматривались даже третьекурсники, только она никого не замечала, потому что была занята учёбой и ей одной известными делами. Кажется, после пар она подрабатывала в «СиЮ» [24] рядом с домом – Дживон слышал, что туда специально заглядывали мечтающие встречаться с ней студенты. Его это раздражало: он считал, что не нуждающаяся во внимании парней Чан Соён будет только злиться, если её будут преследовать даже вне учебного кампуса.
Дживон хмыкнул, растёр лоб ладонью.
– Как скажешь, – легко согласился он. Пусть уж лучше она считает, что нужна только ему одному.
Так, конечно, нельзя говорить и даже думать. Но Дживон не был примерным хорошим парнем, да и Соён не выказывала неудовольствия: сейчас он обнимал её так крепко, словно не хотел отпускать в ближайшее столетие, а она прижималась к нему плечом и мурлыкала какую-то приставучую песню.
Боже, она ужасно пела.
Об этом ей говорить тоже не стоило.
– Что ты делала в университете? – спросил Дживон. – Помимо учёбы, на которую ты откровенно забивала, насколько я помню.
– Эй, я прилежно училась! – возмутилась Соён.
– Нет. Ты пропускала пары по немецкому, на который сама же и записалась, а на проекте со мной вообще никакие иностранные статьи не переводила. Только составляла таблицы с данными.
– И зачем же ты со мной мучился? – фыркнула Соён и ткнула его в бок локтем. Дживон охнул. – Мог бы найти более подкованную в языках студентку.
– Но я хотел тебя.
Фраза прозвучала словно настоящее признание, и Дживон прикусил щёку. Соён кинула на него короткий взгляд, засмущалась и отвернулась. Теперь она теребила воротник его рубашки.
– В университете я ухаживала за матерью, – сказала она тихо. – После смерти папы она сильно сдала. У неё была депрессия, и мы долго закрывали на это глаза, пока я училась в школе, но потом… – Соён замолчала, Дживон погладил её по щеке. Она прижалась к его ладони и продолжила более уверенно: – Я училась на первом курсе, когда её состояние ухудшилось. Мы прошли все стадии от отрицания до принятия и в конце концов обратились к врачам. Нужно было много денег, так что я подрабатывала, где могла, чтобы оплатить лечение. На какие-то дополнительные занятия времени не хватало, так что я бросила языки.
Дживон кивнул.
– Ты хорошо справилась, – сказал он. – Твоя мама сейчас замечательно выглядит. Ей лучше?
– Да, теперь она в порядке, я присматриваю за ней как могу. Хочу перевезти в другой дом, чтобы она не вспоминала папу, но…
– Она не хочет? – догадался Дживон. Соён поджала губы.
– Она не хочет. Я тоже, если честно… – Она слабо помотала головой, словно сдавалась. – Я много лет повторяла, что не желаю жить в доме отца, но это всё, что у нас от него осталось. И я просто… Просто…
– Хочешь сбежать от воспоминаний, – договорил за неё Дживон. Соён подняла глаза и чуть улыбнулась.
– Ты сегодня весьма проницателен.
– Я всегда проницателен.
– Неправда.
Она коснулась губами его шеи, Дживон простонал и ухватил её за щёку, чтобы поцеловать «правильно». Соён резко выдохнула, Дживон почувствовал привкус мятной зубной пасты, которой сам пользовался.
– Я почистила зубы твоей щёткой, – пояснила Соён спустя мгновение. – Надеюсь, ты не привередлив в таких вещах.
– Поцелуй меня ещё раз, и я покажу, насколько я непривередливый, – фыркнул он самодовольно. Соён вспыхнула и убрала руку с его груди. Она замолчала на некоторое время – то ли подбирала слова, то ли боролась со смущением. Заставлять её краснеть было так забавно.
– Я всё ещё не выучила немецкий, – сказала она тихо. Дживон кивнул с улыбкой.
– Я в курсе. Ты пользуешься переводчиком, когда я прошу прислать мне договоры из Нюрнберга. Ужасно у тебя выходит, Чан Соён.
– Заткнись. Найми другого секретаря, раз моя работа тебя не устраивает.
Дживон притянул Соён к себе и положил её голову себе на грудь, зарываясь пальцами в её волосы.
– Ни за что. Буду страдать от тебя всю оставшуюся жизнь.
Ну вот. Теперь он точно вёл себя как придурок из мелодрам.
Мысли о другом кандидате на должность Соён привели Дживона к Ли Тэсому, и он помрачнел.
– Ты же не встречаешься с Ли Тэсомом?
Соён фыркнула ему в шею.
– Разумеется, нет. Он попросил меня притвориться его девушкой на том фестивале, потому что хотел отомстить Джехи.
– Джехи?
– Из нашего отдела. Она с ним встречалась и бросила, Тэсом хотел возмездия.
– Идиот.
– Эй.
Соён приподнялась на локте, заглянула Дживону в глаза.
– Любовь толкает людей на дурацкие поступки. Например, шантажом вовлекать девушку в сомнительный брак по расчёту, используя родителей в качестве защиты.
Дживон сжал руку на её плече так, что она поморщилась.
– Это не я начал, – заговорил Дживон после заметной паузы. – Мои родители в самом деле поставили меня перед фактом, что либо я женюсь, либо мать затаскает меня по слепым свиданиям, как котёнка.
– И почему ты выбрал меня, а не Ким Мисук?
– Я не выбирал.
Плохое получилось оправдание, Соён нахмурилась и даже обиделась.
– Мать сама сказала, что ты ей нравишься, – кинулся объяснять Дживон. – Это она предложила… Господи. – Он закрыл лицо ладонью, вдохнул и выдохнул. – Слушай, Чан Соён. Это правда, что я даже не смотрел в твою сторону раньше. Всего два месяца назад ты вломилась в ресторан с таким видом, будто готова была убить меня и всю мою семью за возмутительное предложение о браке. Но… – Он смолк, в груди странно сдавило. – С тех пор я вижу только тебя.
Соён потянулась, чтобы чмокнуть его в скулу.
– Сомнительное утверждение, – сказала она просто. – Но я приму его, раз другого объяснения, почему я лежу тут с тобой, у меня нет.
Дживон сполз с подушек, устраиваясь поудобнее и привлекая Соён к себе.
– Если не нравится просто лежать, могу предложить прогулку до Гонконга [25].
Соён покраснела и спрятала лицо у него на груди.
– Похотливый дурак.
Дживон расценил это как приглашение и перевернул её, вовлекая в новый поцелуй.
Позже, когда Соён уснула со слабой улыбкой на губах, Дживон поднялся с постели и отошёл к окну. Открыл его, впуская в спальню прохладный ночной воздух, закурил. Набрал сообщение юристу:
Найди мне водителя такси, который работал в ночь с 27 на 28 февраля 2018 года в районе ИНУ [26]. Примерное описание я скину позже.
Дживон впервые не знал, что делать. Он смотрел на фотографии в статье и медленно закипал от гнева. Какая мразь… Кто это написал? Кто это выложил в Сеть, препарируя Соён, словно рыбу на столе? Мерзко. Грязно.
Дживон стиснул телефон в руках, выругался, тут же испугавшись, что Соён проснётся и всё узнает. Она пошевелилась, и Дживон запаниковал. Убрал телефон подальше, попытался натянуть на лицо равнодушие, хотя скрипел зубами и с трудом сидел неподвижно.
Вот почему он выдал невразумительное и резкое:
– Давай разведёмся.
Соён взглянула на него как на идиота, каким он себя и чувствовал, только объяснить свои слова Дживон всё равно бы не смог. Он бы взмолился Богу, если бы тот помог убедить его упрямую женщину в целесообразности такого решения…
Она, конечно же, отказалась. И ушла, проклиная его до третьего колена, хоть и не выглядела слишком рассерженной. Дживон смотрел, как она покидает его апартаменты, и гипнотизировал её спину. «Не заглядывай в интернет, не просматривай новостные сводки, пожалуйста».
Едва Соён ушла, Дживон созвонился с юристом, потом со знакомым журналистом, который мог бы вывести его на руководство проклятого сайта. Одевался он в спешке, одной рукой печатал гневные сообщения юридическому отделу, другой застёгивал рубашку под горлом. Наплевал на галстук, втиснул себя в пиджак, не подходящий к брюкам, и вызвал водителя. Где там находится офис новостного сайта? Дживон разнесёт их чёртову контору до основания.
Естественно, директор онлайн-журнала отклонил его настойчивую просьбу – Дживон ещё постарался подобрать более-менее приличные слова, чтобы описать степень своего негодования, – но, когда тупой идиот Ким Гымсок самодовольно заявил, что новости его идиотского сайта не входят в юрисдикцию «ЭйчКей», Дживон вскипел.
И разбил планшет, стоящий между ними на столе, с экрана которого на Дживона демонстративно смотрело лицо Соён. Влюблённое лицо Соён, боже.
Дживон уничтожит всю компанию и затаскает Ким Гымсока по судам.
– Вы пожалеете, что не согласились уладить вопрос мирным путём, – пригрозил он и выложил перед директором сайта пачку наличных. – За испорченное имущество. Встретимся в суде, где я лишу вас всего, что вам дорого.
– Господин Хван. – Ким Гымсок скрестил руки и взглянул на Дживона поверх сломанного планшета. – Это маленькая секретарша так вскружила вам голову, что вы перестали видеть? Посмотрите на ситуацию трезвым взглядом, пожалуйста. У вас нет такой власти, что заставит мою компанию пойти вам на уступки.
Дживон с трудом сдержался, чтобы не вдавить его лицо в стол. О, теперь-то он протрезвел и, на беду Ким Гымсока, уже продумывал, как будет планомерно, шаг за шагом, уничтожать его перед судьёй и прокурором.
– Ждите приглашения на казнь, – бросил Дживон холодно и покинул кабинет этого приговорённого к смерти.
В офисе его встречали необычно тихие сотрудники. Дживону даже не пришлось рявкать, чтобы они возвращались к своим делам и не глазели на него – он прошагал мимо ряда столов и влетел в открытую дверь кабинета Соён так быстро, что все вздрогнули. И только когда поднял глаза от смартфона, где уже вёл яростную переписку с Ким Минсоком – «Жди меня сегодня в доме твоего отца, я приеду убить твою несносную сестру!», – заметил Соён.
Она стояла в его кабинете и впивалась взглядом в свой телефон. Ч-ч-чёрт.
Дживон не знал, что сказать. Не знал, как оправдаться за своё существование – а, несомненно, в том, что Соён сейчас поливали грязью в комментариях под статьёй, была вина Дживона. Если бы он не вынудил её согласиться на брак, если бы не вёл себя как придурок, они бы не оказались в такой ситуации.
От стаканчика с кофе, который полетел в него, Дживон даже не уворачивался. Всё, что он мог сейчас, – это повторять твёрдое, как гранит: «Я со всем разберусь».
«Я очищу твоё имя. Тебя это не коснётся».
Чушь. Соён уже это коснулось. Сплетни, в которых смешались правда, полуправда и откровенная ложь, были живучи и прилипали к человеку, какой бы непубличной персоной он ни был.
– Ты хотел развестись? – просипела Соён, и Дживон почувствовал, как сердце ползёт в желудок. «Нет, Чан Соён, это не…» – Хорошо, ты получишь развод! Нас ничто не будет связывать, Хван Дживон, ничто!
Она ушла, хлопнув дверью. И Дживон даже не повернулся, чтобы проводить её взглядом. Соён была права. Развод – единственное, что он мог предложить ей сейчас в качестве нелепой компенсации за страдания.
– Господин Чхве? – ледяным тоном спросил Дживон в трубку, когда дозвонился до юриста. – Подготовьте мне пару документов. И наройте на компанию Ким Гымсока всё, что можете. Это ваша приоритетная задача на ближайшие дни.
Он сбросил вызов и потёр переносицу. Выругался, пнул журнальный столик с каплями остывшего кофе на стеклянной поверхности.
Ким Мисук. Он убьёт Ким Мисук. И всю её семейку. А потом заставит новостной сайт написать сотню статей с опровержением их грязных сплетен.
Только это не вернёт ему расположения Чан Соён. Прямо сейчас Дживон понимал только одно: если он не исправит ситуацию, то потеряет свою жену навсегда.
Минсок встретил его в своём кабинете, куда Дживон приехал спустя полчаса. Пригласил его внутрь, предложил кофе. Дживон отказался. Он смотрел на бывшего друга и гадал, хочет ли задушить его сейчас или потерпеть немного и, может, воткнуть ему в ладонь перьевую ручку, торчащую у того из нагрудного кармана.
– Прежде всего, – прочистил горло Минсок, – я хочу тебя заверить, что ни я, ни моя сестра не имеем никакого отношения к порочащей твою честь статье.
– Мою честь?! – мгновенно закипел Дживон, не успев даже присесть в кресло. – Они облили грязью мою жену! Мою жену, Ким!
Минсок закашлялся и вскинул руки, тоже поднимаясь с места.
– Эй-эй, сбавь обороты, друг, не нужно устраивать спектакль в стиле Микки Пирсона! [27] Я понимаю, ты зол…
– Я готов тебя расчленить, – выплюнул Дживон и нервно прочесал пятернёй волосы. – Твоя сестра выпустила эту статейку! Теперь я вашу семью заживо похороню на заднем дворе вашего поместья.
Минсок обошёл стол и встал рядом с Дживоном.
– Мисук ничего не сделала. Она сама позвонила мне утром и подтвердила, что никому не сообщала подробности твоей личной жизни.
– Так я и поверил.
– Она знала, что ты её слушать не станешь, ты даже её сообщения не прочитал, – надавил Минсок. – Кроме того… Ну не могла она знать всякие неприятные факты о Чан Соён.
– Не произноси её имя, – процедил Дживон. – Ты не имеешь права говорить о ней…
– Хорошо, как скажешь, – быстро согласился Минсок. – Но, прошу, включи мозги. Мисук знала только, что вы женаты, но ничего больше. Ты статью-то до конца прочитал? Мисук даже не знала, что Чан С… что твоя жена испытывает некоторые трудности.
Дживон кинул взгляд на телефон, зажатый в руке. Покрутил кольцо на пальце, медленно сел в кресло. Минсок уселся напротив него и склонился, пытаясь быть участливым. Только это больше бесило.
– Я помогу, Дживон, – сказал он. – У меня есть парочка знакомых журналистов, они могут перекрыть эту статью другими, а новостной сайт мы прижмём, заставим их удалить материал.
Дживон мотнул головой, раздражённо щёлкнул языком.
Он был прав, Минсок. В статье упоминались такие факты из биографии Соён, о которых Мисук не могла знать, если только не следила за ней ежедневно. Кто ещё?.. Кто ещё мог заметить, что Соён ведёт себя не совсем рационально, избегая общественных уборных?
Её чёртов друг? Вряд ли он стал бы предавать её доверие. Соён утверждала, что больше никто не знал о её фобии.
Кого Дживону надо было убить, чтобы наказать? Себя разве что.
– Нам надо перекрыть эти сплетни другими, – сказал он уверенно, голос сорвался. – Выдать общественности что-то, что отвлекло бы её от Соён и…
– Хочешь себя подставить? – вскинул бровь Минсок. – Дживон, акции твоей компании и так сейчас ползут вниз.
– Плевать, – отрезал Дживон. – Наверстаю потом. Только бы обезопасить Соён. С остальным я позже разберусь.
У его семьи были свои секреты, он мог бы рассказать о том, что Джиук не был ему родным и… Проклятье, нет. Так низко он опускаться не станет – закрывать жену младшим братом было бы отвратительно. Дживон был придурком, но не ублюдком.
– А что там «Хан Групп»? – спросил Минсок задумчиво. – Насколько я в курсе, вы должны были заключить крупный контракт.
– Я притормозил процесс, Хан Союль не отвечает мне уже два месяца. Я мог бы выпустить обличающий его материал, но всё ждал чего-то, как идиот.
– Н-да? А ты не пробовал с ним лично встретиться?
– Сейчас он тем более не станет жать мне руку, после таких-то новостей, – возразил Дживон. Минсок хмыкнул, и Дживон поднял взгляд к его нахальной улыбке.
– А тебе и не нужно, чтобы он соглашался на сотрудничество. Пусть откажет. Громко. Это может похоронить твои притязания на выход на международный рынок, но… Какой будет заголовок, а?
Дживон покрутил мысль в голове и с неудовольствием согласился. Идея могла выгореть.
– Ты и тут себе выгоду усмотрел, – сказал он Минсоку. Тот пожал плечами.
– Ты всё равно обгонишь меня через год, даже дав фору, – не согласился он. – Я же тебя знаю. Как только уладишь вопрос со своей дорогой женой, займёшься компанией – и плакали мои рейтинги.
Лежащий на столе между ними телефон Дживона звякнул, извещая о входящем сообщении. Дживон потянулся, ожидая увидеть отчёт от юриста, но там было сухое письмо от Соён. Она прислала заполненное заявление о разводе.
Твою мать.
Дживон не смог подобрать слов, чтобы ответить ей подробно, его хватило на вежливое до зубного скрежета: «Я всё подпишу и прослежу за исполнением. Будь спокойна». Как она могла быть спокойна? Хван Дживон, ты идиот.
– Меня не будет в городе пару дней, – зачем-то сообщил он Минсоку. – Проследи за своей сестрой. Если она хотя бы косвенно причастна к статье, я самолично удостоверюсь, чтобы её лишили лицензии юриста.
Минсок будто бы даже обиделся.
– Эй, она у меня злюка, но не сволочь! И она, вообще-то, может помочь. Оставь это нам.
Дживон фыркнул.
– Последний раз, когда я слышал от тебя подобное, ты увёл у меня контракт.
Минсок подавил наползающую на губы улыбку.
– Ну, сейчас-то я тебя подставлять не стану. Ты уже достаточно избит, мой друг.
Минсок был прав: связей Мисук хватило, чтобы надавить на Ким Гымсока и удалить статью. Правда, её успели подхватить все жёлтые газетёнки и распространить по своим каналам, так что спустя пару дней работы у юридического отдела «ЭйчКей» прибавилось столько, словно вся компания заключала три международных контракта одновременно.
Через неделю Дживон получил на руки официальные извинения от Ким Гымсока, отчёт о текущем падении биржевой цены акций «ЭйчКей» до позиций 2020 года и подтверждённые документы о разводе с Соён. И последнее принесло ему больше боли, чем вышедшая статья, в которой Хан Союль публично признал нецелесообразность контракта с «ЭйчКей».
Дживон как раз читал новость, когда смог дозвониться до секретаря «Хан Групп».
– Господин Пак? Спасибо, да, статью прочитал. Раз уж я пошёл вам на уступки и согласился соврать, а не подставлять «Хан Групп», не окажете мне услугу?..
Прямо сейчас он не мог явиться к Соён и попросить у неё прощения. Он должен был оградить её от курсирующих по городу сплетен, которые наверняка причиняли ей боль, – не важно, сколько времени прошло, из памяти людей такое быстро не стирается.
– Да, я бы хотел, чтобы вы взяли к себе на работу мою сотрудницу, – пояснил Дживон в трубку. Часть его сопротивлялась тому, что он собирался сделать. – Ненадолго, я вернусь за ней через пару месяцев. Я вышлю вам резюме. Это хороший работник, уверяю вас. Да, вы правы. Если бы я мог оставить её себе, я бы так и сделал…