Соён переворачивается на бок, когда слышит будильник, и слепо шарит рукой по своей прикроватной тумбочке, но натыкается на наручные часы – часы? – и распахивает глаза.
Она не у себя в комнате. Она в спальне Хван Дживона. О.
Она в спальне Хван, мать его, Дживона.
Подробности вчерашней ночи проносятся перед глазами, воспоминания кидают её в жар, и Соён медленно натягивает на глаза одеяло в надежде, что Дживон ещё не проснулся и у неё есть время обработать информацию и… И – что? Придумать, как себя вести? Они же не малые дети, в конце концов.
Ругая себя, Соён решает, что скрываться нет смысла, равно как и соображать себе какое-то серьёзное, смущённое, радостное (нужное подчеркнуть) выражение на лице. За её спиной, на другом конце широкой кровати, раздаётся тяжёлый вздох. Соён высовывается из-под одеяла и поворачивается к Дживону. Он сидит, прислонившись спиной к изголовью, и он – голый. Ну, или наполовину голый – нижнюю часть тела скрывает одеяло, сам он скрестил руки и хмурится, уставившись в телефон.
– Чан Соён, – зовёт он серьёзным голосом, будто хочет отчитать её за неверно составленное расписание дня. Соён немножко теряется.
– М?
Дживон поворачивает к ней лицо с потемневшими глазами – злится? С чего бы?
– Давай разведёмся.
Соён моргает. Потом моргает ещё раз. Давит в себе желание потянуться к глазам и протереть их, чтобы смахнуть сонное видение, потому что никакой это не морок и Дживон действительно смотрит на неё с лицом, на котором читается твёрдое намерение испортить Соён день. Или всю жизнь. Повисшее напряжение между ними никак не сочетается с беспорядком на голове Дживона – волосы растрепались, отдельные пряди спадают на лоб и прикрывают припухший после сна глаз.
Так. Дайте-ка подумать.
– Скажи честно. – Соён прочищает горло и садится на кровати, подтягивая к голой груди одеяло. – Тебя в детстве раз двести пятьдесят головой вниз роняли?
Дживон поджимает губы. «Припухшие, – рассеянно думает Соён, опуская к ним взгляд. – Я их вчера целовала».
– Это не смешно, – комментирует Дживон. Соён фыркает.
– Думаешь, я шучу? Всё в порядке, мудачизм лечится в наши дни, если только у тебя не лишняя хромосома в двадцать первой паре [23].
Дживон хмурится сильнее. Соён повторяет за ним.
– Окей, – говорит он вдруг, сдаваясь. – Тогда не приходи сегодня в офис. У тебя выходной.
Соён опускает лицо в ладонь и трёт щёку и правый глаз. За что, за что Будда послал ей такого идиота в мужья?
– Не знаю уж, что ты там себе напридумывал, – медленно говорит Соён, одновременно перебирая в уме все возможные причины такого его поведения, – но я участвовать в твоём спектакле не собираюсь. Я еду домой переодеться и выпить кофе. Встретимся на работе, где ты будешь изображать сварливого босса, а я…
– Не появляйся сегодня в офисе, – обрывает её Дживон. – Я что, на немецком языке с тобой разговариваю?
Соён кидает ему сердитый взгляд. Окей, это не смешно.
– Пошёл ты к чёрту, Хван Дживон, – искренне говорит она и встаёт с кровати, утягивая за собой одеяло. – Разберись с собой сперва, а потом уже мне претензии кидай.
Она уходит в ванную, по дороге подцепляя джинсы с нижним бельём, и Дживон остаётся сидеть на своей широкой кровати абсолютно голый и злой.
Вот же тупой ребёнок.
Дома Соён приводит себя в порядок, одевается в светло-розовый брючный костюм, медленно красится. Мысли витают вокруг Дживона и его поведения, перемежаются воспоминаниями вчерашней ночи. Было… горячо. У Соён до сих пор гудит между ног, а мышцы болят, словно по ней проехался самолёт. Личный джет Хван Дживона.
Она красит губы перед зеркалом, неконтролируемо улыбаясь и краснея, и даже странные предложения Дживона не могут испортить ей настроение. Подумаешь, он испугался. Соён тоже не самый смелый представитель человечества.
На работу она всё-таки едет. Не собирается Соён подчиняться тупым приказам своего босса. Потому что теперь он ей не только босс. И вообще… Они же женаты. Можно будет тыкать в это Дживона носом, ха.
С более воинственным, чем обычно, видом Соён, опоздав, приезжает на лифте на свой этаж. По дороге она купила кофе для себя и Дживона и отпивает глоток, мурлыча бодренькую любимую песню.
Только вот атмосфера в головном офисе директора «ЭйчКей» стоит… странная. Напряжённая. Коллеги перешёптываются, едва заметив Соён, провожают её косыми взглядами. Не понимая пока, с чем это связано, Соён решает не обращать внимания на то, как Джису и Мина игнорируют её приветствие и скрываются за принтерами.
Кабинет Дживона пуст. Соён проходит к нему и решает подождать, чтобы вручить Дживону любимый кофе и обговорить всё, что между ними происходит. Чтобы скоротать время, она тянется к телефону, открывает новостную сводку и…
И видит причину, по которой Дживон просил её не являться сегодня в офис.
Портал сплетен, где часто публикуют непроверенную информацию из ИТ-бизнеса, показывает Соён фотографии. На них – она и Дживон, выходят из магазина «Лим Минджу», Дживон придерживает для Соён дверь автомобиля. Дальше – больше. Кто-то сфотографировал их в самом салоне одежды, где Соён красуется перед Дживоном в новом платье, улыбается ему. Ниже – ещё фото. Они в машине Дживона, Соён смотрит на Дживона, и по взгляду сразу можно понять, насколько она в него влюблена. Такое не сыграешь на камеру.
Соён лихорадочно пролистывает до текста статьи, пока мозг беснуется в черепной коробке, посылая сигналы о помощи. Не читай, не читай, не читай!
Но глаза уже бегут по заголовку, каждое слово которого сочится дешёвым ядом.
«Наследник компании «ЭйчКей» и действующий исполнительный директор Хван Дживон состоит в неравном браке со своей секретаршей! Завидный холостяк давно окольцован? Читайте в нашем эксклюзивном материале!»
Соён медленно опускает стакан с кофе на стол Дживона, телефон в руке дрожит. Нет-нет-нет, пожалуйста!
«Оказывается, все незамужние бизнес-леди с этого года могут забыть о том, чтобы получить себе Хван Дживона – весной он заключил брак с женщиной, которая вот уже пять лет занимает должность его секретаря! Кто же она?
Двадцативосьмилетняя Чан Соён – не владелица бизнеса, не наследница корпорации и даже не дочь богатой семьи, а простая наёмная сотрудница «ЭйчКей». До недавнего времени её и господина Хвана связывали лишь рабочие отношения… Хотя, как утверждает наш источник, между госпожой Чан и Хван Дживоном всегда было нечто большее. Надо полагать, они решили никому не сообщать о своём браке, чтобы скрыть неприятный факт: молодая невестка семьи Хван занимает статус куда ниже, чем ожидается от жены Хван Дживона.
Наша редакция не может не задаваться вопросом, что именно стоит за этим браком? Шантаж? Скрытый умысел? Можно ли утверждать, что наследник корпорации согласился взять в жёны женщину низкого происхождения из-за того, что Чан Соён угрожает ему раскрытием его личных данных? За пять лет работы на директора «ЭйчКей» она наверняка могла бы узнать о нём такие подробности, ради сохранения которых Хван Дживон мог бы согласиться на брак.
Господин Хван, мы готовы защитить вашу честь!
Сообщаем нашим читателям, что госпожа Чан Соён не только занимает сомнительное положение среди семей бизнес-гигантов, но и не может похвастаться даже стабильным ментальным здоровьем. Наш источник сообщает, что у госпожи Чан есть проблемы, она избегает публичных туалетов и…»
Соён, задыхаясь, бросает телефон на пол и закрывает лицо руками. Воздуха не хватает, разбухшие лёгкие стискивают сердце, Соён прижимает ладонь к груди и пытается вдохнуть. Её трясёт, перед глазами стоит пелена, размывающая стол, гостевой диван, вид на Инчхон, залитый солнцем… В ушах – гул.
– Соён, – доносится до неё встревоженный голос Дживона. Он входит в кабинет и останавливается, когда Соён вскидывает к нему покрасневшее лицо, перекошенное яростным страданием. – Чан Соён…
Не отдавая себе отчёта в действиях, Соён хватает со стола стакан с кофе и швыряет в Дживона. В полёте с него срывается крышечка и напиток выплёскивается на ковёр, серый пиджак и тёмные брюки Дживона. Хорошо, что кофе успел остыть: грязными разводами он стекает по лицу и волосам Дживона – тот смахивает капли с глаз и только тогда закрывает за собой дверь.
Он делает шаг по направлению к трясущейся, словно в лихорадке, Соён. Она отходит к столу, упирается в него бёдрами.
– Не. Подходи. Ко. Мне, – цедит Соён еле слышно, и Дживон послушно останавливается со вскинутой в воздух рукой. Сжимает пальцы в кулак. У него распухшие костяшки и царапина на ребре ладони.
Его лицо выражает столько эмоций сразу: раскаяние, сожаление, злость – вот откуда эти сердитые глаза, которые Соён наблюдала всего лишь этим утром. Дживон сжимает губы, яростно дышит.
– Я с этим разберусь, – говорит он чётко. Соён вдруг пробирает истеричный смех.
– Разберёшься? Разберёшься?!
– Чан Соён.
– Ты всё это устроил! – кричит Соён, в голове словно опускаются все рубильники, её уже не заботит конфиденциальность – не теперь, когда какая-то жёлтая пресса выставила всем на обозрение постыдные факты из жизни Соён, о которых она никому, кроме Чихо и Дживона, не рассказывала.
Дживон ругается вполголоса, очень креативно, и Соён оценила бы его фантазию о том, кто и куда мог бы засунуть шасси от «Боинга», но сейчас на комплименты начальнику у неё не хватит никаких слов.
– Это ты подстроил? Ты?! – Соён наступает каблуком на свой телефон, непотухший экран с грязными подробностями её жизни трескается. – Как ты мог? Как ты… Я тебе доверилась!
Дживон мрачнеет.
– Ты думаешь, это я сделал? Чан Соён, какого низкого ты мнения обо мне?
– Не знаю! – вскидывает руки Соён. – Такого же, как мой статус, должно быть!
Их разделяют журнальный столик, невысказанные оскорбления, которые Соён сдерживает внутри себя, прошлая ночь, нынешние новости, разница – действительная разница – в их положении. Соён – никто. Женщина сомнительного происхождения, недостойная Хван Дживона.
– Соён, я не имею никакого отношения к…
– Ты хотел развестись? – выплёвывает Соён в сторону Дживона. Он замирает, в глазах на мгновение вспыхивает испуг, но Соён этого не видит. – Хорошо, ты получишь развод! Нас ничто не будет связывать, Хван Дживон, ничто!
Она наклоняется, чтобы поднять разбитый телефон, а когда резко выпрямляется, у неё кружится голова. Соён хватается рукой за письменный стол, и Дживон делает шаг ей навстречу.
– Не подходи ко мне! – вскрикивает она. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Хван Дживон!
Она огибает гостевой диван и вросшего в пол Дживона, он даже не пытается её удержать.
– Я пришлю тебе заявление на развод, – говорит Соён, глотая кипящую лаву, в которую превратилась её ярость. – И на увольнение. Ни дня больше на тебя не проработаю.
Соён выходит из кабинета, хлопая дверью, Дживон вздрагивает. Его голова вжимается в плечи, он злобно хватается рукой за волосы, но Соён на него не смотрит. Берёт со своего стола сумочку и выбегает из офиса, стараясь ни на кого не смотреть.
Ни за что. Никогда. Она больше не станет доверять этому человеку.
Чёртова грязная статья описывала Соён очень правильно: у неё действительно есть ментальные проблемы. Даже теперь она не плачет. Может быть, об этом в тексте тоже было написано.
Соён отключает телефоны, выходит из соцсетей и наматывает круги по округе, натянув старый спортивный костюм. Пулькоги такое кардио не по душе: он пытается утянуть Соён домой уже на втором круге по улице. Соён не бегала лет пять, с того дня, как пришла работать в «ЭйчКей», – перестало хватать времени, да и мама вышла из депрессивного эпизода и позволила Соён дышать спокойнее. Теперь воздуха её лишил Хван Дживон.
Она понимает, что делает: не даёт Дживону возможности объясниться, потому что не думает, что сможет это выдержать. Соён не заглядывала на сайт, опубликовавший статью, и просто надеется, что её удалят, но… Просочившуюся в интернет информацию уже не стереть из памяти всех, кто её прочитал, коллеги продолжат коситься на Соён и перешёптываться за спиной, будут писать ей сообщения: «А это правда? Соён, ты встречаешься с директором Хваном?! Соён, ты его жена?! Соён, ты не можешь пользоваться общественными туалетами? Соён, ты…»
Дура. Соён, ты дура.
У дома она останавливается и стирает со лба пот. У дверей её ждут Чихо и – неожиданно – Джиук. Пулькоги, заметив их, с внезапно появившимися силами мчит к своим друзьям.
– Вы? – фыркает Соён, подходя ближе. – Что ты тут делаешь? Не ты. – Она машет Чихо и смотрит на Джиука, сидящего на бордюре. На нём школьная форма с гербом элитной академии, за спиной рюкзак. Он вскакивает, едва завидев Соён с собакой, и раскидывает руки, приветствуя Коги.
– К Пулькоги пришёл, – говорит Джиук и треплет пса за уши. Чихо косится на мелкого представителя семьи Хван уже без удивления: должно быть, они успели поговорить, пока ждали Соён.
Соён вздыхает.
– Ну, проходите. Мамы нет, так что можем поговорить.
Хотя говорить с Джиуком Соён не хочется. Сейчас ни один Хван не может вернуть ей хотя бы сносное расположение духа, но Джиук смотрит на Соён с такой надеждой, что отказать этим глазам невозможно.
Чёртов ребёнок. Соён уверена, что уже через несколько лет он будет вертеть девчонками как захочет.
Они проходят на кухню, Соён включает рисоварку, чтобы приготовить рис к пудэчиге, оставшемуся с вечера, и разливает по трём стаканам газировку. Один из них придвигает к Джиуку, пока тот осторожно осматривается, замечая висящие на стенах школьные фотографии Соён и старые фото её родителей.
– Брат рассказал, у вас раньше была музыкальная лавка с пластинками… – говорит он несмело и тут же ойкает и испуганно смотрит на Чихо. – Не надо было говорить, да?
– Да, приятель, – со смешком отвечает ему Чихо. Соён поджимает губы.
– А вы успели подружиться.
Чихо и Джиук тут же поворачиваются к ней и одинаково хлопают глазами. Чихо кладёт руку на плечо Джиуку.
– Этот малец умеет расположить к себе даже ворчунов.
– Ты не ворчун, – защищает его Джиук. Соён дёргает губой в намёке на улыбку.
– Так… Зачем вы пришли? Джиук, тебе не надо спешить к репетиторам?
– Я перенёс сольфеджио на вечер, а футбол у меня завтра, – объясняет он с готовностью и садится не к столу, а прямо на пол, чтобы обнимать Пулькоги. – И я принёс тебе булочки из любимой пекарни у нашего дома, там готовят «улитки» с вишней, вот!
Он тянется к рюкзаку и достаёт оттуда увесистый пакет с мучными изделиями – булочку с вишней, слоёные язычки и маленькие печенья. Всё это водружает на стол и поднимает к Соён блестящие от воодушевления глаза.
– Это взятка такая? – фыркает Соён, всё-таки не сдержавшись, и улыбается. – Откуда ты узнал мой адрес?
Джиук морщится и нервно шмыгает носом.
– Подсмотрел в бумагах брата. Вы правда разводитесь?
Чихо пихает Джиука коленом в плечо, тот ойкает снова.
– Мы уже развелись, – твёрдо отвечает Соён бесцветным голосом. – И я тебе больше не сестра, так что…
– Мне всё равно, Соён! – восклицает Джиук и вскакивает с пола. Тон у него подозрительно похож на Дживона, Соён даже прикусывает щёку изнутри. – Если ты не жена моему брату, то мне-то можешь сестрой остаться, верно? Мы же друзья, Соён!
– Пожалей парня, – кивает его словам Чихо. – Он к твоему дому прибежал таким напуганным, будто узнал, что ты умираешь.
– Ты умираешь?! – ещё громче вскрикивает Джиук, и Соён кидает Чихо предупреждающий взгляд. Тот прикрывает расползающиеся в улыбке губы. – Вы поэтому с братом развелись? Соён?!
– Не умираю я, успокойся, – успокаивает Соён. – Твой брат дебил, вот поэтому.
Джиук переводит недоумевающий взгляд с Соён на Чихо и обратно.
– Ну, это не новость, – уже более расслабленно выдыхает он. – Ему очень повезло, что ты за него вышла, и он будет идиотом, если не попробует тебя вернуть.
– Этого не будет, – отсекает Соён. – Наша история с господином Хваном закончилась – и хватит об этом.
Надо полагать, Джиук либо не знает истинных причин развода, либо успешно делает вид, что не понимает, о чём речь. Скрывать свои знания этот мальчишка умеет, не зря же он много лет молчит о настоящих отношениях внутри своей семьи.
Джиук выуживает из кармана школьного пиджака пачку собачьего лакомства и предлагает Пулькоги.
– Он пукать будет! – хором предупреждают Соён с Чихо, но Коги уже слизывает хрустящий шарик с ладошки Джиука и отбегает, чтобы проглотить, пока его не поймали.
– А работать на «ЭйчКей» ты тоже больше не будешь? – наивно интересуется Джиук. Он садится обратно на стул, подтягивает к себе стакан с газировкой, тут же вскакивает, когда Соён начинает раскладывать по тарелкам еду. – Я помогу!
– Сиди уже, ты мой гость, – хмыкает Соён. Будь в Хван Дживоне столько же прыти, сколько в его младшем брате, сейчас он, а не Джиук, поджидал бы Соён у дома. Но с тех пор, как вышла злополучная статья, Дживон не появлялся рядом с Соён и даже, кажется, не звонил. Впрочем, Соён его заблокировала – как бы он до неё дозвонился?
Соён жмурится, замирая над рисоваркой. Всё к лучшему, думает она в который раз. Эта история с договорным браком изначально мало походила на реальность, а уж их отношения были обречены на провал, не стоило даже начинать их…
В груди снова тянет, что-то перекрывает доступ кислорода в лёгкие. Если бы Соён умела плакать, она бы поплакала. Может быть, прямо сейчас. Но всё, на что она способна, – это стискивать ворот свитшота и глотать ртом воздух, словно рыбка, которую океан фантазий выбросил на берег жестокой реальности.
Хорошо, что между ней и Дживоном всё завершилось. Она так и знала, что её нелепым мечтам не суждено сбыться, мир – не сказка и не ромком. И таким, как Соён, нет места в жизни таких, как Дживон.
Только вот слишком жестоко было наказывать её за слабость грязной статейкой. Соён никому, кроме себя, не причиняла вреда…
– Сестра? – зовёт её Джиук, Соён вздрагивает и оборачивается. – Ты разве не можешь вернуться к нам?..
– Джиук…
Она не может подобрать правильных слов, чтобы объяснить ребёнку, почему ни при каких обстоятельствах больше не сойдётся с Хван Дживоном.
Заявление на развод она подписала в тот же день, когда увидела статью, – прислала на официальную почту Дживона и получила сухой ответ: «Я всё подпишу и прослежу за исполнением. Будь спокойна». Она даже в ЗАГС не поехала оформлять всё официально, Дживон позже написал ей письмо, в котором сообщил, что сам со всем разберётся.
«Эту статью удалят. Я обещаю».
Соён решила не проверять. Хотя бы в словах Хван Дживона она была уверена: если он дал слово разобраться с проблемой, он это сделает. Только вот Соён больше не будет участвовать в его делах. Хватит с неё.
– Соён, можно я хотя бы буду тебе писать? – спрашивает Джиук, когда они едят. Чихо поглядывает то на него, то на Соён, оставляя ей немые вопросы. Соён поджимает губы.
– Я дам тебе новый номер, но при условии.
Джиук благодарно кивает.
– Что угодно!
– Ты ни за что не скажешь его господину Хвану.
– Брату? Но…
– Джиук.
Он корчит недовольную рожицу, но соглашается.
– Брат будет злиться…
Соён закатывает глаза.
– Уверена, у тебя не возникнет с ним проблем, если ты не будешь рассказывать всем в доме, что знаешь мой номер. Пойми, я…
Телефон Соён вибрирует, извещая о звонке, и ей приходится отвлечься на неизвестный номер, высветившийся на экране смартфона. Она осторожно принимает вызов.
– Госпожа Чан Соён? Это секретарь господина Хан Союля, «Хан Групп». У вас есть минутка?..
Через пятнадцать минут сумбурного разговора с секретарём Хан Союля Соён возвращается в кухню. Джиук уже ушёл, пообещав навестить Соён снова (кажется, в псе он больше заинтересован), и её ждёт только Чихо.
– Это похоже на розыгрыш, – говорит она тихо, – но, кажется, мне предлагают работу в столичном офисе «Хан Групп».
Чихо вскидывает брови.
– Ты говорила, они вам не отвечают и на Хан Союля нельзя полагаться.
– Говорила, – соглашается Соён. – Но в свете недавних событий любой работодатель кажется куда надёжнее того, который у меня был.
– Соён… – вздыхает Чихо. – Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Хочешь сбежать в столицу, как…
– Как трусиха? Определённо хочу. По крайней мере, для меня это шанс сменить обстановку. И спрятаться от господина Хвана.
Чихо качает головой.
– Так и будешь избегать его имени?
– Он меня предал, – отрезает Соён.
– Мы этого не знаем, – возражает Чихо и затыкается, едва Соён открывает рот. – Ладно-ладно, тебе хочется так думать, и я во всём тебя поддержу. Я же твой… – он вздыхает, – самый лучший на свете друг.
– И ты никому не скажешь, куда я сбежала, – кивает Соён. – Даже своему новому приятелю. Джиуку, – добавляет она, замечая недоумение на лице Чихо.
– Что-то подсказывает мне, что ты пожалеешь, – говорит он задумчиво.
Соён пожимает плечами.
Может быть. Но ей всё равно. Сейчас единственное, чего она хочет, – это сбежать. От Хван Дживона, их общего прошлого и своих чувств.
Она больше не позволит себе быть такой наивной дурой.