Дживон целует её почти с отчаянием, словно человек, изголодавшийся по прикосновениям. Он притягивает Соён ещё ближе к себе, его руки блуждают по её телу, он шумно дышит ей в рот.
Соён чувствует его язык на своих губах, требовательный, упрямый – чёрт возьми, такой влажный! – и чуть стонет, осторожно размыкая свои губы. Милостивые духи… Они целуются так, словно борются, словно это последнее, что они сделают перед смертью. Соён обнимает его за плечи и прижимается сильнее, она чувствует его язык у себя во рту, его запах на своей коже. Невозможно стоять на ногах, колени подкашиваются.
Дживон пользуется её уязвимостью и толкает Соён к ближайшей стене, зажимая между своим телом и твёрдой поверхностью позади неё.
Его руки опускаются к бёдрам Соён, крепко сжимают, его язык двигается у неё во рту с почти отчаянным голодом.
Соён не может дышать, ей нужен воздух.
Она прерывает их первый поцелуй и видит в глазах Дживона немой вопрос – почему? Кажется, он вообще перестаёт дышать, когда прижимается своими губами к губам Соён. Целовался ли Хван Дживон раньше? Глупости, конечно же, у него были женщины – что за предположение, Чан Соён?.. Он явно знает, как обращаться со своим языком.
Дживон словно опьянён. Он вдавливает Соён в стену, его руки словно не знают, за что цепляться, и он водит ладонями по её бёдрам, талии, сжимает ткань её домашней кофты широкими ладонями, пока они страстно целуются.
– Боже, ты так чертовски хороша… – бормочет он, явно не отдавая отчёта ни одному своему слову.
Соён прижимается лбом к его шее, когда он запрокидывает голову, и тяжело, прерывисто дышит. Её руки запутались в его волосах; одна ладонь скользит ниже, касаясь кожи его шеи, вторая спускается к скуле, пальцы задевают серьгу в ухе.
– Голова кружится, – выдыхает Соён честно.
Дживон тихо смеётся и утыкается Соён в шею, его горячее дыхание обжигает кожу. Соён чувствует его губы на пульсирующей жилке под скулой.
– Позволю себе заметить, – шепчет он, – что это только начало, малыш.
Слово настолько неожиданное, необычное для него, что Соён фыркает.
– Малыш? – сипло спрашивает она с сарказмом. – Я не…
Дживон проводит языком по коже у самого уха Соён, и она снова задыхается.
– Ты не… Не что? Малышка, милая, сладкая, любимая. Я могу называть тебя как захочу.
Тон его голоса заставляет Соён окунуться в знакомое ей упрямство, она мотает головой.
– Нет, не можешь, – срывается она в фамильярность, забывая о вежливом обращении. – Я не твоя собственность, я… Ох.
Дживон слегка отстраняется, чтобы заглянуть ей в лицо, на его губах появляется хитрая усмешка. Он зарывается пальцами в волосы Соён, вжимая её в стену. Соён неудобно, но дискомфорт от контакта со стеной – последнее, о чём она сейчас думает. Она почти стонет, чувствуя пульсацию в самом низу своего живота, реагирующего на близость тела Дживона.
– Ты не моя собственность, – соглашается Дживон, выдыхая так жарко, что подскакивает пульс. – Но ты моя. Вся моя, целиком. И я могу называть тебя так, как мне, чёрт возьми, заблагорассудится.
Соён ловит его взгляд, полный желания, и облизывает губы. Надменный тон и требовательность Дживона всегда злили её, но сейчас она чувствует, что не может отказать ни в чём, чего бы он ни потребовал.
Дживон наклоняется ближе, чтобы прошептать ей на ухо тихим, страстным голосом:
– Ты вся на взводе и пытаешься отрицать, что ты теперь моя? Мило.
Что это за человек и что он сделал с Хван Дживоном?.. Подумать об этом Соён не успевает: Дживон снова целует её в шею, нежно касаясь губами точки, где бьётся пульс.
– Не можешь же ты вечно бороться со мной, малышка.
Соён запрокидывает голову, впивается взглядом в низкий потолок своего дома, губы Дживона тут же скользят по обнажённой коже её шеи вниз, пальцы требовательно отодвигают ворот кофты, открывая ключицы.
Она вся дрожит, её вспотевшие ладони ведут по его спине, обтянутой тканью дорогого свитшота. Голова кружится. Чем больше Соён дышит, тем больше ей не хватает воздуха.
– Остановись, – хрипло просит она, – подожди, остановись.
Дживон поднимает к ней глаза, опьянённый возбуждением, – Соён даже не знала, что он может так на неё смотреть.
– Что? – спрашивает он резко, как капризный ребёнок. – Слишком быстро?
Слишком… не вовремя. Соён выглядывает из-за плеча Дживона, смотрит на часы на стене над кухонным столом и стонет в голос.
– Что? – совсем пугается Дживон.
– Моя мама… – поясняет Соён. – Она вот-вот придёт и…
И, конечно же, дверь во двор хлопает именно в этот момент, извещая о возвращении мамы. Соён ругается вполголоса.
Дживон отстраняется и моргает, на лице – сплошное недоумение.
– У тебя какие-то нерешённые проблемы с родителем? Мы будем скрываться, как подростки? Мы женаты, Чан Соён.
Он усмехается, пока Соён хватает его за руку и выводит из кухни. Один ботинок Дживона она успевает пнуть под обувную полку, второй заталкивает в кучу своих туфель и только после этого быстро поднимается по лестнице на второй этаж, таща за собой смеющегося босса. Только бы Коги за ними не последовал… Но пёс уже услышал, что мама возвращается, и сторожит дверь.
– Я буду прятаться в твоей комнате? – не унимается Дживон. – Чёрт возьми, мы в ромкоме?
Было гораздо приятнее, когда его рот был занят поцелуями, а не язвительными комментариями в адрес Соён. Прямо сейчас она не готова знакомить маму с Дживоном по-настоящему. Что она ей скажет? «Мам, Хван Дживон пришёл сказать, что влюблён в меня». «Мам, я влюблена в Дживона». На оба этих признания мать тут же скажет: «Я так и знала». Большей возможности испытать весь спектр стыда и придумать сейчас невозможно!
– Ну, хорошо, – не сдаётся Дживон, которого Соён уже утащила на второй этаж дома, – всегда мечтал побывать в твоей комнате.
Это его замечание меняет планы Соён, и она, шипя, ведёт Дживона к лестнице в конце узкого коридора, ведущей на чердак.
– Ты живёшь под крышей? – ахает Дживон. – Я думал, у тебя более приземлённые вкусы, но я не против.
«Ради всего святого, Хван Дживон, заткнись».
Соён с трудом открывает дверь с проржавевшими петлями и втаскивает его в помещение десять на десять футов, заваленное старыми вещами, коробками, мебелью, покрывшейся пылью, и музыкальными пластинками отца, составленными в ряд вдоль одной из стен. Сквозь маленькое квадратное окно в чердак проникает слабый свет уличного фонаря и выхватывает из пыльной темноты силуэты коробок и древний шкаф с CD-дисками. На первом этаже в коридоре звенит колокольчик – мама дома.
– Посидите здесь, пожалуйста, я за вами вернусь, – тараторит вполголоса Соён и спешит закрыть перед носом недоумевающего Дживона дверь.
– Мы снова на «вы»? Чан Соён, я думал, поцелуй развязал тебе язык, если ты понимаешь, о чём я…
Соён обрывает насмешливую фразу – захлопывает перед носом Дживона дверь и сбегает по лестнице вниз, к маме.
– У нас гости? – спрашивает та, кивая на две кружки с недопитым чаем. Чёрт.
– Чихо заглядывал, – врёт Соён. – Вы разминулись.
– Жаль, я давно его не видела… – Мама садится на стул, который занимал Дживон всего десять минут назад. – Как он? Путешествие по Европе, наверное, его вдохновило?
Соён бездумно кивает, потом кивает ещё раз. Мысли мечутся, сталкиваясь, как частицы вещества при броуновском движении, грозясь вылиться у неё из ушей единорожьим нектаром. Пока Соён говорит с мамой, на чердаке её дома в окружении старья сидит Хван Дживон. Подметает пол дорогими брюками, лыбится, должно быть, потирает зацелованные губы. Боже, она его укусила!..
Если бы не вернувшаяся мама, Соён бы его сожрала. Целиком.
От этой мысли, вспыхнувшей в голове яркой картинкой, Соён краснеет – ещё больше краснеет, хотя щёки у неё и так пылают, словно сердце оказалось в горле и пульсирует, посылая в мозг галлоны крови. Аж тошнит…
– Милая? – зовёт мама. Она подливает Коги воду в миску и выпрямляется, встречая Соён. – Тебе нехорошо? Что-то случилось?
Да. Хван Дживон случился. Но об этом говорить, конечно же, не стоит.
– Всё в порядке. – Соён машет рукой перед лицом, сгоняя жар. – Я провожала Джив… Чихо, возвращалась бегом, чтобы до тебя успеть вернуться, вот и… Я пойду спать.
Мама провожает её подозрительным взглядом, но ничего не говорит. Хорошо. Соён врёт отвратительно и наверняка сломалась бы, надави мама посильнее расспросами.
Только у себя в комнате Соён понимает, что зря отправила Дживона на чердак. Теперь вызволить его оттуда будет сложнее – придётся дождаться, когда мама заснёт, а уже после выпроваживать его. Был бы Дживон в спальне Соён, она могла бы вытолкать его в окно и заставить спуститься на землю по веткам хурмы, растущей у самого дома. Вот было бы зрелище.
– Чёрт, – шипит Соён и садится на кровать. Достаёт телефон из кармана джинсов, набирает короткое сообщение Дживону:
0828_чансоён: Вам придётся подождать, мама сидит на кухне.
ит_новижд: Тебе.
Соён таращится на короткое слово и, когда понимает эту подколку от Дживона, фыркает.
0828_чансоён: Вам.
ит_новижд: Так нравится дразнить меня, Чан Соён?
0828_чансоён: А вам нравится идея провести на моём чердаке всю ночь, господин Хван?
Соён кусает припухшую нижнюю губу и добавляет смайлик к вопросу.
0828_чансоён:;)
Дживон отвечает спустя минуту; рядом с его ником долго крутятся три точки.
ит_новижд: Куда больше мне бы понравилось провести ночь в твоей постели.
Сообщение появляется и тут же удаляется на глазах изумлённой Соён, после него тут же всплывает другое:
ит_новижд: Составишь мне компанию? Тогда потерплю и ночь.
Намёк всё равно читается, и Соён зарывается лицом в ладони и мычит. Кажется, она сломала Хван Дживона.
Ей не нравится, что в этой ситуации смущается только она одна.
0828_чансоён: Я всё видела.
Затянувшаяся пауза красноречиво говорит о том, что и Дживон умеет стесняться.
ит_новижд: Извиняться не стану.
Или нет.
Ждать, пока мама соизволит уйти к себе, приходится слишком долго. Стыдясь, что Дживон торчит у неё на чердаке без света, воды и еды, словно заключённый, Соён пытается вести с ним хоть какой-то диалог. Они прежде переписывались только по деловым вопросам, и общаться на бытовые темы так непривычно, что Соён ходит по комнате, пока печатает ему сообщения. Коги наблюдает за ней полусонным взглядом, развалившись на её кровати, как полноправный хозяин лежбища.
ит_новижд: Что за табличка тут лежит? «Время взывает».
0828_чансоён: Это вывеска бывшего магазина. У моего отца была музыкальная лавка.
ит_новижд: Красивое название.
Соён фыркает. Да неужели? Чтобы Хван Дживон признал что-то красивым, это должно стоить миллиарды вон и в потенциале принести ему ещё столько же.
ит_новижд: Мне знакома эта вывеска.
0828_чансоён: Вряд ли. Магазин закрылся в 99-м, потом отец заболел и умер, мы с мамой продолжать его дело не стали. Короче, вряд ли вы застали то время.
Соён жалеет, что написала про папу, но удалять сообщение уже поздно – Дживон прочёл его и пишет ответ.
ит_новижд: В 99-м мне было семь. Я точно приходил в эту лавку с отцом.
0828_чансоён: Правда?
Может быть, он лукавит – в раннем возрасте дети плохо помнят что-то, что не касалось их лично, и Соён кажется, что Дживон просто пытается отыскать ключик к коробке с её воспоминаниями. Чтобы она рассказала ему ещё о своём прошлом, поделилась сокровенными мыслями. Но Дживон пишет следующее:
ит_новижд: Здесь продавались пластинки с Со Дживоном, отец скупал их как ненормальный.
И Соён садится на пол мимо постели.
Сердце колошматит в груди, посылая мурашки по всему телу. Соён сглатывает, лихорадочно думая, о чём бы спросить Дживона, чтобы убедиться, что не одна она хранит солнечные воспоминания о лавке папы. Дживон как будто понимает её молчание и отвечает быстрее, чем она успевает придумать вопрос:
ит_новижд: Я помню твоего отца. Высокий, худощавый и с проседью на висках. На нём всегда были клетчатые рубашки.
Соён читает его сообщение снова и снова. Руки трясутся.
ит_новижд: И в лавке у вас пахло древесиной. Приятно.
Тогда она не выдерживает. Встаёт с пола, выходит из спальни и в два шага оказывается у лестницы на чердак. Поднимается туда, открывает дверь, не заботясь о скрипучих петлях, о том, что мама может её услышать, о том, что Дживон сочтёт её чувствительной дурой…
Дживон щурится, когда полоса света скользит по его сгорбленной фигуре, подпирающей спиной одну из коробок с сувенирами.
– Соён?
Соён садится перед ним на колени и со вздохом обнимает за плечи. Он замирает на секунду, потом его руки обвивают Соён за талию и притягивают ближе к прохладному телу. На чердаке холодно, и Соён действительно дура, что не подумала об этом. Она запросто могла бы заморозить тут собственного босса.
– У отца сохранились пластинки, – шепчет Дживон куда-то в шею Соён, пока гладит её руками вдоль позвоночника, чуть замирая на талии. – Если хочешь, я привезу их тебе.
– Да у нас тут весь чердак в этих пластинках, – фыркает Соён, зарываясь носом ему в плечо. От него пахнет кашемиром, кожей, мандаринами… – И я всё равно их не слушаю, я…
«Скучаю по отцу, но боюсь это признавать. Хочу вновь оказаться в детстве, в лавке, залитой солнцем, но это желание неосуществимо, поэтому я злюсь и наказываю себя тем, что отворачиваюсь от прошлого всеми силами».
– Чан Соён, – зовёт Дживон, и Соён моргает и выпрямляется, ловя его взгляд в мутном свете, пробирающемся на чердак со второго этажа. Дживон заправляет волосы Соён ей за ухо, подушечки его пальцев задерживаются у её виска. Он вздыхает, дыхание касается её щёк. – Тебе не обязательно всегда быть сильной.
Соён вся замирает. Она открывает рот, чтобы возразить, сказать, что ничего он, Хван Дживон, не знает о ней.
– Да что вы…
– Сходи со мной на свидание, – опережает её Дживон.
– …знаете, – договаривает Соён, голос тонет в сомнении. Что? – Простите, что?
Дживон опять вздыхает.
– Сходи. Со мной. На свидание, – повторяет он медленно и чуть громче прежнего. Смотрит в лицо Соён и, видимо, находит там что-то смешное, потому что хмыкает. – Теперь-то я могу позвать тебя на свидание? Или ты снова попытаешься откусить мне голову? Впрочем… – Он наклоняется к ней совсем близко и шепчет прямо в ухо: – Я был бы не против, если бы ты снова меня укусила.
Соён заливается краской и не отодвигается только потому, что впилась ногтями себе в колени и пытается собрать по кусочкам раздробленную сердцем грудную клетку. Чёрт возьми. Чёрт. Его. Возьми.
Кто снял Хван Дживона с предохранителей? Как повернуть этот рубильник обратно?!
– Мне так нравится, как ты краснеешь, – добавляет, нет, добивает её Дживон. Его палец трогает её нижнюю губу, проводит подушечкой по трещинке, оставшейся после страстных поцелуев, спускается к подбородку.
– Прекрати…
– Нет.
– …те.
Дживон склоняет голову, длинные пряди его волос рассыпаются по лицу, одна пересекает глаз, и тень от неё падает на его лицо, точно шрам. Он ухмыляется – самодовольно, как раньше, и вожделенно.
– Ах, Чан Соён, – шепчет он, – мне так давно хотелось тебя потрогать. Как, скажи, теперь мне не делать этого?
Очень просто – опустить руку и отодвинуться. Только сама Соён никуда не двигается и ладонь его не отталкивает. Наоборот, она накрывает его руку своей и прижимает к щеке.
– Я могу отказаться? – спрашивает она тихо, улыбаясь. Глаза Дживона на мгновение сверкают, словно внутри него вспыхивает искра.
– Нет. То есть, – он мотает головой, откидывая с лица волосы, – можешь, конечно. Но мне бы не хотелось. Я бы настаивал. Мне бы пришлось давить на тебя нашим браком, потом я стал бы тебе угрожать.
– Я бы подала на тебя в суд.
Дживон фыркает, поджимая губы.
– Хорошо. Давай скажем всем, что мы официально женаты. Не придётся объяснять общественности, почему я тащу тебя в какой-нибудь парк аттракционов, перекинув через плечо, как неандерталец.
Соён хмурится.
– Я не люблю аттракционы.
Дживон вскидывает брови, на лбу проступает продольная складка, которую хочется стереть пальцем.
– Приму к сведению. Что ты любишь? Составь мне список, я постараюсь учесть все твои пожелания.
– Я люблю… – Соён кусает нижнюю губу; Дживон резко выдыхает, и ей приходится чуть ли не испуганно приоткрыть рот. Какой же он нетерпеливый, его так легко завести… – Что ж. – Соён откашливается и отстраняется, рука Дживона падает ему на бедро. – Что ж. Меня устроит, если человек, который зовёт меня на свидание, не водит на них ещё одну девушку.
Теперь наступает черёд Дживона смущённо отводить взгляд и даже краснеть.
– Я улажу это.
Соён недовольно дёргает уголком губ. Она-то думала, что Дживон приехал к ней, уже разобравшись с проблемой по имени Ким Мисук…
– Вот тогда и приглашайте меня снова, – отрезает она грубо. Встаёт с пола, отряхивает от пыли рваные джинсы и, обернувшись, прислушивается к шуму на первом этаже. Тихо. Мама, должно быть, уже ушла спать. – Пойдёмте. Я выведу вас из дома.
Они осторожно покидают чердак – Дживон кидает на стоящую у стены вывеску магазинчика последний задумчивый взгляд – и спускаются на первый этаж. Ботинки Дживона они находят в темноте с трудом, и Соён успевает несколько раз пожалеть о своём резком поведении. Но когда она отпирает входную дверь, то видит лицо Дживона – он словно не понимает, где провинился.
– Увидимся в офисе, господин Хван, – говорит она и чопорно кланяется. Никаких сожалений – пусть сперва разберётся со своей «недодевушкой».
– Соён.
– Спокойной ночи, господин Хван, – добавляет она с нажимом.
Дживону не остаётся ничего другого, кроме как кивнуть ей и уйти.
Соён возвращается в спальню, где её встречает пёс. Даже он смотрит на неё как на идиотку.
К вечеру четверга Соён совсем сдаёт позиции. Всю неделю ей удавалось держаться на силе воли и упрямстве: она не смотрела на Дживона дольше положенного (кажется), не провожала его глазами, когда они сталкивались в коридорах здания (вероятно), и вовсе не вздыхала, если ловила на себе его внимательный, задумчивый – вожделенный, чёрт возьми! – взгляд сквозь прозрачную стену, разделяющую их кабинеты.
То, что целых четыре дня он не звал её на свидание, говорило само за себя: проблема с Ким Мисук так и оставалась фактором неопределённости. Экономические системы могли бы с этим справиться, но не системы Чан Соён, переживающие очередной кризис.
Сейчас Соён бездумно скроллит ленту новостей, выискивая хоть какие-то зацепки по поводу обвала акций «Хан Групп» – или что там случилось с этой грёбаной компанией, президент которой не только не выходил на контакт с «ЭйчКей», но и вообще нигде не отсвечивал? Соён устала за ним гоняться и, хоть Дживон и поставил на «стоп» все процессы по заключению партнёрства с Хан Союлем, только из бараньего упрямства продолжала свои поиски.
– Соён, – раздаётся в громкоговорителе голос Дживона, – ты вечером занята?
О. О, неужели…
– Да, – отвечает Соён и поднимает глаза к Дживону. Тот вскидывает одну бровь – правда, что ли? Соён посылает ему недовольную усмешку. Он же не думал, что Соён четыре мучительно долгих дня будет смиренно ждать его, как послушная девочка? Соён и секретарём его была непослушным, что уж говорить о новом аспекте их отношений?
– Не доводи меня, – со вздохом просит Дживон. – Мне ужасно всё надоело.
«Мне тоже».
– Я отлучусь на час, потом вернусь за тобой, – отрезает Дживон, в голосе – ни единого намёка на то, что Соён может отказаться. Но она всё равно поджимает губы и опускает взгляд на свой деловой костюм.
Бежевый, её любимый. И ужасно мятый. Не пойдёт она с Дживоном ни на какое свидание в таком виде.
– Мы заедем кое-куда, а потом я накормлю тебя ужином, – словно прочитав её сомнения, добавляет Дживон. И отключается. И встаёт, чтобы уйти из кабинета с самым важным видом.
Перед тем как покинуть офис, Дживон замирает рядом со столом Соён и чуть наклоняется, чтобы шепнуть ей:
– Этому симпатичному личику больше идёт улыбка.
«Павлин», – думает Соён, провожая его взглядом. На часах – половина четвёртого, темнеет сейчас поздно, и когда Дживон вернётся, будет ещё слишком светло, чтобы Соён могла спрятать в сумраке свои краснющие щёки.
Она думает, что ей снова придётся ждать, но Дживон в самом деле возвращается ровно через час. На его лице – усталость пополам с облегчением.
– Вставай, мы уходим, – говорит он, застряв в дверях кабинета Соён. – Вопросы все я уладил, теперь можно не беспокоиться.
Для сотрудников, что слышат его, слова кажутся обычными, но Соён реагирует по-другому: прикусывает щёку изнутри и пытается скрыть улыбку. Она выходит из кабинета, прижимая к себе сумочку, и шагает по длинному коридору рвано, оступаясь через фут. На повороте к лифтам Дживон придерживает её под локоть.
– Аккуратнее, – выдыхает он, щекоча кратким словом шею. Соён прикрывает на миг глаза.
В лифте они едут в окружении спешащих домой сотрудников, которых в кабину набивается до упора. Соён прижимается спиной к зеркалу, выгибается, ощущая, как в талию упирается холодная металлическая балка. На них никто не обращает внимания – все только кланяются Дживону, когда заходят в лифт, и поворачиваются лицом к дверям. Поэтому, должно быть, он чувствует себя так расслабленно, что кладёт руку на спину Соён и притягивает ближе к себе.
– Что вы делаете? – едва слышно шепчет Соён.
– Трогаю тебя, – спокойно отвечает Дживон. – Нельзя?
Нельзя, конечно же. Но его рука так удобно лежит у неё на изгибе спины, его пальцы так согревают её сквозь слои одежды и он так самодовольно улыбается, что Соён не может ему отказать. Поездка вниз до подземной парковки тянется, точно мелодия поцарапанной пластинки, в бороздах которой застряла игла проигрывателя, – ужасно медленно, мучительно. Пальцы Дживона выводят на спине Соён какие-то узоры. Буквы.
«Соску… – чувствует Соён и судорожно вздыхает, – …чился».
Соскучился. Великий Будда.
Из лифта, который большинство сотрудников покинули ещё на первом этаже, Соён выскакивает быстрее Дживона и спешит к его машине, не оглядываясь, точно её преследуют. Туфли Дживона постукивают по бетонному полу, эхо шагов разносится по ещё полной парковке.
Чёрный джип мигает фарами, когда Соён хватается за ручку двери и дёргает на себя. Залезает внутрь, пристёгивается, ждёт Дживона. Тот обходит машину, садится на водительское место, заводит мотор. С парковки они выезжают в молчании, но едва Соён собирается с мыслями, чтобы задать терзающий её вопрос, Дживон вдруг кладёт руку на её сцепленные в замок пальцы и с заметным давлением разжимает их.
– Успокойся, – говорит он сипло, – я не на казнь тебя везу.
Соён фыркает.
– Позволю себе побыть тем самым романтичным парнем из мелодрам, которые тебе нравятся, – добавляет он, по-собственнически переплетая их пальцы. Откуда он знает, какие парни Соён нравятся? – Я же наследник компании, богатенький сынок в дорогущих костюмах с апартаментами с видом на реку Хан, да?
«Нет, – думает Соён, – ты хвастливый мальчишка». Но спорить она не станет, ей слишком интересно, что в голове у Хван Дживона.
Оказывается, он имел в виду салон одежды.
Соён закатывает глаза, когда они подъезжают к магазину «Лим Минджу», витрины которого украшают светлые платья с широкими юбками, блузки из блестящих тканей и костюмы, на которые Соён пожалела бы денег, если бы платила за свой гардероб сама. И хотя одежду ей едва ли не с первого дня работы в «ЭйчКей» оплачивал Дживон, на модный дом «Лим Минджу» Соён смотреть стеснялась.
– Это такое клише, господин Хван, – говорит Соён, вылезая из машины. Дживон усмехается.
– Ну, я могу себе это позволить, – говорит он и берёт её за руку, едва подходит ближе. Соён испуганно дёргается. – Расслабься. Я не такая уж знаменитость, чтобы за мной следили папарацци, никто нас тут не увидит.
Соён сомневается в этом, но Дживон её не отпускает и ведёт в магазин, открывая перед ней широкую дверь.
– После тебя, – галантно кланяется он. Ну точно павлин.
Если бы в этот момент на всей улице зажглись фонари и заиграла романтическая музыка, предвещая самую клишированную сцену из мелодрам, Соён бы не удивилась.
Дживон просит улыбающихся сотрудниц магазина подобрать «что-то милое для своей спутницы», и Соён едва удерживается от желания закатить глаза снова.
– Мне надо устраивать показ мод? – спрашивает она тихо, пока работницы окидывают её внимательным взглядом и подбирают ей наряды. Платье до колен из стёганой ткани светло-зелёного оттенка, платье с широким подолом из плотного шёлка цвета слоновой кости, тёмно-синий твидовый пиджак и брюки в тон…
– Я не фанат ожиданий, – фыркает Дживон, подталкивая Соён к примерочным. – Выбери себе что-нибудь на свой вкус. Ты в чём угодно будешь выглядеть потрясающе.
– Вы реплики заранее выучили? – спрашивает Соён, усмехаясь.
– А ты можешь уже говорить со мной неформально? – парирует Дживон. Соён тихо смеётся и скрывается в примерочной.
Она выбирает наряд, отчего-то беспокоясь. Надевает платье с летящей юбкой, думая о том, что рядом с Дживоном, одетым сегодня в светлый костюм-тройку, будет смотреться как его настоящая жена.
Им следует обсудить их брак? Говорить о Мисук Соён считает лишним, раз уж Дживон сказал, что со всем разобрался. Но вот их отношения… Запутанные прежде, более откровенные теперь.
Соён вздыхает, решая оставить этот вопрос на дальнейшее обсуждение, и выходит из примерочных, демонстрируя сидящему на диванчике Дживону свой выбор. У платья открытые плечи, ярко выраженная талия и широкая юбка-солнце с крупными складками.
Дживон поглощён перепиской в смартфоне, и Соён приходится смущённо кашлянуть. Он поднимает к ней взгляд и замирает. Соён может поклясться, что сейчас его могли бы снимать крупным планом в замедленном движении, чтобы показать реакцию на девушку, которая ему нравится.
– Я выбрала, – говорит зачем-то Соён.
– Я вижу, – просто отвечает Дживон. Голос у него хриплый.
Нет, их точно тут никто не снимает, чтобы потом выпустить мелодраму?..
Соён даже осматривается с подозрением, пока ждёт Дживона у выхода. Он расплачивается за покупку, подхватывает пакет со старой одеждой, вежливо улыбается сотрудницам и покидает магазин, привлекая к себе Соён.
– Вы уверены, что нас никто не узнает? – уточняет она, когда Дживон открывает перед ней двери машины.
– А ты уверена, что хочешь придерживаться вежливой дистанции со своим мужем? – закатывает он глаза и на вопрос не отвечает.
Они выезжают на четырёхполосную дорогу, ведущую из делового центра в богатый жилой район, и теперь, очевидно, направляются в какой-то ресторан поужинать.
– Ты не оставила мне никаких пожеланий по поводу свидания, – поясняет Дживон, посматривая в зеркало заднего вида, – так что мне пришлось организовать что-то скучное.
– По-вашему, ужин в моей компании будет скучным? – дразнит его Соён. Дживон притормаживает на светофоре и поворачивается к ней.
– Чан Соён, – говорит он. Берёт её за руку и стискивает в своей большой ладони её чуть дрожащие пальцы. – Ты больше не можешь прятаться от меня за своим «вы». Обратишься ко мне так снова, и я забуду об ужине.
– Угрожаете? – ахает Соён.
– Вовсе нет, – отвечает он ей в тон, а потом вдруг понижает голос и договаривает уже резким полушёпотом: – Я очень стараюсь быть вежливым и аккуратным хорошим парнем, которые тебе нравятся. Но ты, кажется, забыла, что я привязчивый ревнивый собственник и запас моего терпения кончается тем быстрее, чем дольше ты держишь меня на расстоянии.
Он стискивает руку Соён в своей и наклоняется к ней так близко, что она видит каждую ресницу на его припухших веках и каждую морщинку в уголках глаз. Он щурится и дарит ей, обомлевшей, самодовольную улыбку.
– У ревнивых собственников, дорогая, очень примитивные способы доказать даме свои желания, – добавляет он, его низкий голос словно мажет Соён по щеке. – Хочешь удостовериться?
Соён громко втягивает носом жаркий воздух между ними, подогретый их общим напряжением. Она едва не отвечает «да», но вовремя поджимает губы и мотает головой.
– Жаль, – выдыхает Дживон и отстраняется. Соён почти стонет в голос. – Тогда мы поедим, а потом вернёмся к этому вопросу. Как тебе план?
Соён мямлит что-то нечленораздельное, и Дживон оттягивает языком щёку и издаёт звук, подозрительно напоминающий мурчание сытого кота.
Они трогаются с места на зелёный, Дживон не выпускает руки Соён из своей ладони.
Ресторан, куда Дживон привёз Соён, выглядит… дорого. Соён даже боится заглядывать в меню, чтобы случайно не увидеть цены блюд, которые наверняка насчитывают по шесть ноликов после запятой. Пока Соён осторожно осматривается, Дживон смотрит на неё. Ждёт, когда она определится, хочет ли поесть, наконец, или сбежать в уборную от страха.
– Ты не голодна, как я погляжу, – говорит он и вздыхает с таким видом, будто это его в самом деле расстраивает. Ну, конечно, атмосфера идеального свидания то и дело рушится от случайного косого взгляда или едкого комментария Соён.
«Не смотри на цены, смотри только на меня», – мысленно цитирует Соён фразу из дорамы и закатывает глаза.
– Мне неловко, – сознаётся она. Почти так же неловко ей было во время «двойного свидания» с Мисук и Тэсомом, но тогда её одолевали эмоции куда сильнее, чем смущение. Теперь она сидит напротив Дживона, одетая в красивое платье, и совсем не выглядит девушкой на миллиард вон, какие обычно приходят в ресторан шефа Кима.
– Неловко? – хмурится Дживон и ставит на стол локти, упирая подбородок в скрещённые пальцы. – Чан Соён, я бы хотел, чтобы ты рядом со мной чувствовала себя расслабленно. Хотя мне нравится наблюдать, как ты краснеешь.
Как по команде, Соён краснеет и прижимает к щекам ледяные пальцы.
К ним подходит официант, предлагает винную карту. Дживон вопросительно приподнимает бровь – Соён будет пить? Нет, иначе Соён не доедет потом до дома с желудком, сжатым от нервов, и переполненным мочевым пузырём… Вот сейчас в самом деле нужно думать о таких вещах, тупица?
– Я буду… воду?
– Соён.
– Ладно, бокал вина.
Дживон довольно ухмыляется и взмахивает рукой перед официантом.
– Принесите моей даме бокал новозеландского совиньон блан, лучше двадцать первого года, покислее. А мне воду с лимоном.
– Как обычно, господин Хван? – уточняет официант. Соён вскидывает бровь, копируя Дживона. Первое: он завсегдатай этого заведения, что неудивительно. Второе: он знает о предпочтениях Соён, а вот это уже несколько… сбивает с ног.
Пока Дживон распоряжается насчёт ужина – Соён так и не заглянула в меню, боясь, что получит инфаркт, – она вспоминает все моменты, когда её удивляла наблюдательность собственного босса. Он знает её любимые цветы. Он знает её знак зодиака, группу крови, музыкальный вкус. «Интересно, – думает Соён, рассматривая профиль Дживона сквозь полупрозрачное стекло пустого бокала. – Как давно и сколько всего Дживон успел узнать обо мне, если прежде не выказывал никакого личного интереса?»
– Ты совсем не хочешь со мной сотрудничать, – говорит вдруг Дживон, опуская голову на сжатый кулак. Соён моргает. – Ты непривычно тихая. И всего боишься. Я не съем тебя, Чан Соён.
«Пока что», – читается в его взгляде.
– Пока что, – добавляет Дживон с ухмылкой.
– Ты собираешься использовать все клише, которые успел подцепить из ромкомов? – закатывает глаза Соён. Дживон легкомысленно пожимает плечами, точно мальчишка, дорвавшийся до любимых игрушек.
– До тех пор, пока тебя это веселит, – да, – кивает Дживон.
– Тогда стоило ещё упомянуть безлимитную кредитку и свою любовь, – прыскает Соён. Дживон хмурится.
– Это было бы уже не так круто.
О, великий Будда. Соён опускает голову, пряча улыбку, неконтролируемо ползущую на лицо.
Разговор у них не особо клеится, Соён отвлекается на бокал вина, потом на закуски, потом на главное блюдо – рёбрышки по фирменному рецепту шефа Кима. Когда перед ней ставят блюдо, Соён поднимает удивлённый взгляд к Дживону. Серьёзно? Она же заляпается как свинка.
Дживона ничего не смущает, он разрезает стейк с кровью и смотрит на Соён с вызовом. Что ж, она его примет. Он считает, Соён будет стеснительно разделывать еду и натыкать мясо на вилку, как приличная леди? Не дождёшься, упрямый засранец.
Эти рёбрышки… объедение. Соён берёт мясо в руки, кусает его зубами прямо с кости, по рукам течёт приправленный специями соус… Мясо тает во рту.
Чихо сожрёт себя с потрохами, когда узнает, что сегодня Соён кормил сам шеф Ким, знаменитый на всю страну.
К мясу больше подошло бы красное сухое с каких-нибудь берегов Испании или с горных склонов Франции, но пригублять блюдо белым совиньоном нравится Соён куда больше. Дживон наблюдает за ней с улыбкой.
– Что? – фыркает Соён. Он качает головой.
– Ничего. Мне нравятся девушки с аппетитом.
– В следующий раз я отведу тебя в свой любимый щиктан и буду смотреть, как ты ешь самгепсаль с кунжутным листом, – грозится Соён, стирая с губы соус прямо пальцем. Потом всё-таки спохватывается и берёт салфетку. Это действие отчего-то вызывает у Дживона протяжный вздох. – Ты сегодня много вздыхаешь, – замечает Соён.
– Ты сегодня пытаешься меня соблазнить, – парирует Дживон, и Соён давится кусочком брокколи. – Но я не против. Я тоже стараюсь, если ты не заметила.
Заметила. Не надо больше так стараться, иначе Соён сбежит к концу ужина.
– Обычно на первом свидании положено спрашивать об интересах, – говорит Соён, чтобы хоть как-то отвлечься от взгляда Дживона, прожигающего её до последнего слоя кожи.
– Я знаю всё о твоих интересах, – отвечает он.
– Неужели?
Он кивает, стирает каплю воды с нижней губы большим пальцем. Ну, вот теперь-то он точно делает это специально! Соён вспыхивает, как рождественская ёлка на главной площади.
– Тебе нравятся длинные прогулки в солнечные дни и поездки за город, – говорит Дживон, чуть понижая голос, будто не желает, чтобы о Соён узнал кто-то ещё в этом ресторане. – Ты обожаешь собак. В одежде предпочитаешь лёгкие блузки и широкие юбки ниже колен яркого цвета – и неуютно себя чувствуешь в обтягивающем мини. Хотя оно тебе идёт.
– Про одежду ты знаешь, потому что покупаешь её мне на работу, – прерывает его Соён, прикусывая губу. Голос Дживона и то, что он говорит, сводит с ума. Может быть, это сказывается бокал вина, который Соён прикончила не заметив, а услужливый официант подлил ей ещё.
– Ты на работу одеваешься в брюки и приталенные платья, – возражает Дживон. – А мини я сам запретил тебе носить. Теперь немного об этом жалею, – добавляет он так тихо, что Соён бы и не услышала, если бы не склонилась ближе.
Теперь ей хочется коснуться руки Дживона, но их разделяют стол, моральные устои и, кажется, сам Дживон, который откинулся на спинку стула и смотрит на Соён так, будто запрещает ей двигаться с места. Сдерживается, понимает Соён. О святые духи…
– Помнишь, в университете, курсе на втором, ты носила ярко-жёлтую юбку? – спрашивает вдруг Дживон. – Мне она очень нравилась. На тебе.
Откуда он это помнит? Та юбка была любимой вещью Соён, но после выпускного и поганой поездки с таксистом-извращенцем Соён её больше не надевала, выкинула.
– Почему ты проколол уши? – спрашивает Соён, мотая головой, чтобы прогнать воспоминания о проклятом вечере выпускного.
Дживон усмехается.
– В школе я зачитывался мангой про баскетболистов, у одного персонажа там было проколото ухо, – поясняет он, и его губы трогает улыбка, которую Соён редко замечает на его лице, – почти мечтательная. – Я хотел выглядеть так же круто. Однажды взял деньги у отца и пошёл в салон. Но проколол не то ухо, которое было у Рёты и… В общем, пришлось проколоть второе. Думал, вытащу серёжку, как заживёт, а потом привык.
Соён смотрит на него почти загипнотизированно.
– Ты хотел быть баскетболистом, – вспоминает она вдруг. В университете Дживон мало чем занимался вне учебной деятельности, все его проекты были так или иначе связаны с обучением и дальнейшим развитием в сфере бизнеса, но, поговаривали, на первых двух курсах Хван Дживон входил в баскетбольную команду и неплохо там играл. А потом бросил.
– Да, – тянет Дживон и потирает шею под волосами. – Ростом не вышел. Да и отец пригрозил, что лишит финансирования моих проектов, если я не перестану отвлекаться от учёбы.
Соён делает мысленную пометку – сводить Дживона на матч по баскетболу или устроить ему тренировку с каким-нибудь именитым спортсменом.
– А ты чем хотела заниматься до того, как пришла в университет? – спрашивает Дживон, отвлекая Соён. Она подпирает щёку тёплой ладонью, немного захмелев, и рассматривает наколотый на вилку каперс из закусок.
– Ничем особенным, – пожимает она плечами. – У меня не было каких-то больших надежд, которые пришлось оставить. Я в школе… мало чем увлекалась.
Пыталась выживать, добавляет Соён мысленно. Не сойти с ума от матери, преодолевающей очередной кризис, справляться с учёбой, ходить на дополнительные занятия, чтобы поступить в приличный университет и найти потом хорошо оплачиваемую работу. Только вот сразу после выпуска ей пришлось почти на год оставить мысли о поиске своего места под солнцем, потому что мама впала в депрессию, из которой Соён пришлось её вытаскивать вместе с врачами. Жили они тогда на пособие и едва сводили концы с концами. Было… сложно.
– Я книгами зачитывалась, – бросает Соён задумчиво. – Романтические девчачьи истории, знаешь. Подростки встречают свою первую любовь в школе, бедная девочка влюбляет в себя богатого парня, который возит её к морю и дарит дорогие подарки… Сюжеты, полные клише.
– Тебе такое нравится, – кивает Дживон, поджимая губы, чтобы не улыбаться слишком широко. Соён его улыбка не смущает, она просто кивает.
– Ага, нравится. Сюжеты таких историй не отличаются оригинальностью, в них предсказуемо счастливый финал, где все заботятся друг о друге, а враги получают по заслугам, справедливость водворяется в жизни главных героев вместе с первыми лучами нового дня… Ты не беспокоишься о том, что твои любимые персонажи потерпят неудачу в делах. У них всегда всё хорошо заканчивается.
Дживон слушает её, чуть прикрыв глаза, смотрит на Соён с полуулыбкой.
– Что?..
– Ничего, – качает он головой. – Мне, оказывается, нравится слушать твой голос.
Из расслабленного состояния Соён снова бросает в почти паническое смущение. Она на какое-то время забыла, что сидит напротив своего босса, который заимел привычку кидать ей неприкрытые намёки на свои чувства. Простите, но разве это не Хван Дживон бежал от эмоций как от огня?..
Соён ловит на себе внимательный взгляд Дживона. Он ведь теперь не только её босс… Постойте, они не обговаривали свой новый этап отношений, официально они всё ещё начальник и подчинённая. От этого ситуация проще не становится, а напряжение между ними, вспыхивающее, словно искры бенгальских огней, кажется ещё более пикантным.
Желудок сводит судорогой, и Соён вздрагивает.
– Хочешь уйти? – спрашивает Дживон низким голосом. Соён кивает.
– Тебе не понравится, – предупреждает она, прекрасно осознавая, что Дживон думает о продолжении вечера. Она тоже об этом думает, не стоит даже отрицать, но сейчас у неё есть проблема важнее.
– Почему? – хмыкает Дживон, склоняясь ближе к столу.
– Мне надо… домой.
Самодовольная усмешка ползёт с его лица.
– Домой? – повторяет он практически гробовым тоном.
Ага, домой.
– Хочу в туалет, – поясняет Соён, и соблазнительная атмосфера, предвещающая сцену из книг для взрослых, рвётся, точно лист бумаги.
Дживон прикрывает глаза и растирает лоб рукой.
– Чан Соён, – фыркает он в ладонь. – Невыносимая женщина…
Что поделать. Дживон хотя бы не спрашивает, почему Соён не может сходить по всяким своим неотложным делам в уборную ресторана, – и на том спасибо.