Два выходных дня Соён проводит в усталости и разочаровании. Она много спит, мало ест, бездумно переключает каналы телевизора и ничего не делает. Пулькоги, словно переняв её настроение, посапывает рядом с ней прямо на полу, изредка поднимая голову, ожидая ласки. Соён гладит его рассеянно и слабо улыбается, когда Коги приносит ей свою любимую игрушку кролика, всю слюнявую, с оторванным ухом.
Соён хочет плакать, но не чувствует в себе достаточно сил, чтобы справиться с последствиями, потому что знает: если начнёт, то простой скулёж перерастёт в истерику.
Последний раз Соён плакала, когда умер папа. Ей было семь, а папа сильно болел целый год, прежде чем уйти, и маленькая Соён долгое время жила в ожидании его смерти, хотя никто не говорил ей, что происходит. Подсознательно она ждала, что папа оставит их – её и маму. И когда он умер, она проплакала целую неделю, прежде чем окончательно ощутила… облегчение.
Было трудно простить себя за малодушие, хотя Соён не сразу осознала, что уход папы после затяжной болезни действительно принёс ей спокойствие. Мама утонула в горе и не хотела даже притвориться сильной ради Соён. Сейчас-то Соён понимает, что не может винить потерявшую супруга и опору женщину, но тогда, в нулевых, когда Соён так нужна была мамина любовь, она её не получила. И Соён решила, что должна справляться со всем самостоятельно. Готовить и убирать в доме, следить, чтобы мама принимала вовремя успокоительные перед сном, следить за собой. Хорошо учиться, чтобы не доставлять проблем, хорошо выглядеть, чтобы не привлекать внимания органов опеки.
Когда Соён было восемь, она решила, что больше не будет плакать.
Оказалось, не плакать было легко. Держать себя в руках – сложнее.
– Чан Соён? – В комнату, где Соён проводит бессмысленные выходные, заглядывает мама. – Ты поела?
Соён кивает.
– Я схожу в ресторан в начале улицы посидеть с подругами, ты не против?
– Иди, я тебя не держу.
Мама тормозит в дверях, услышав голос Соён, вздыхает и возвращается к ней.
– Хочешь поговорить?
Да.
– Нет, – врёт Соён. – Всё в порядке, тебе не о чем волноваться.
Говорить с мамой тоже сложно, проще подавить все эмоции: они запутанные, сплетённые в клубок из непонятных ощущений и вместе со вспышками рациональных мыслей превращают Соён в кашу. Она влюбилась в Хван Дживона? Признай это – да. Она будет что-то с этим делать? Ответ ещё более очевиден: разумеется. Раздавит лишние чувства, закончит всё между ней и Дживоном до того, как устроит ему ещё один скандал. Дживон тоже переживёт это, что бы там он ни испытывал к Соён. Влечение, возбуждение, некстати возникший интерес, который вырос из любопытства и просто стал чем-то новым в отношениях между ними.
«На самом деле, – думает Соён равнодушно, облокачиваясь на диван, возле которого сидит прямо на полу, – мне страшно». Она глупая, но не окончательная идиотка, чтобы не понимать саму себя. Ей боязно, что чувства к Дживону захлестнут её настолько, что она не сможет рядом ним даже дышать.
Об этом, кажется, пишут авторы любовных романов, которыми Соён зачитывалась в юности. О непреодолимом влечении к человеку, о невозможности прожить без него и дня. Тот же референс предлагают сценаристы мелодрам, когда показывают неземную любовь между персонажами. Что там делают возлюбленные, когда не могут быть вместе? Бегут сквозь снег и бурю, встречаются на мосту – и как они всё время умудряются находить друг друга, если не пользуются отслеживающими устройствами?.. «Я поднимусь к тебе на Намсан поздним вечером и обниму тебя, дорогая, ты только жди. А подниматься я буду на своих двоих девятьсот с лишним ступеней. И когда мы встретимся, моя причёска ни разу не пострадает и я буду выглядеть в твоих глазах на все сто».
Чушь какая.
Соён обожает такие клише, но подобные события случаются только в мелодрамах и с выдуманными героями. В реальности же они переживают кризис самоидентичности, разваливаются на полу собственной гостиной и не могут и рта открыть, чтобы просто поговорить с родной матерью и сознаться, что ни черта они больше в жизни не понимают.
Когда мама уходит, Соён с трудом поднимается с насиженного места и решает навестить хотя бы Чихо. Кто-то должен её выслушать.
И дать по лбу, вероятно.
Чихо удивился, увидев, что Соён без предупреждения появилась у двери его дома вместе с псом.
– Эй, что случилось? Ты паршиво выглядишь. Коги! Привет, приятель, давно не виделись!
На Соён домашний свитер в катышках, поношенные джинсы с протёртой дыркой на коленке, на лице – следы усталости и тёмные круги под глазами.
– Чувствую себя тоже паршиво, – сознаётся Соён. – Я войду?
Чихо отходит в сторону, жестом приглашая зайти внутрь. Коги вбегает первым и без разрешения бежит к дивану в гостиной Чихо.
Он живёт в двухэтажном доме с комнатой на крыше, но занимает только второй этаж – на первом у него арендует квартиру какой-то молодой человек, а комнату на крыше занимает студент. Дом достался ему от родителей, тут должна была жить его старшая сестра, но она смоталась в Америку, вышла там замуж и присылает Чихо фотографии своих детей – дочки и сына, пяти и двух лет.
В квартире Чихо уютно, но стены тёмные. Он везде любит полумрак – что в собственном доме, что в ресторане. Заходя внутрь, Соён осматривается – уже вечер, в гостиной Чихо царит полумрак и горит только напольная лампа жёлтого цвета, бросая на тёмно-зелёные обои приятный отсвет. По полу тут и там разбросаны подушки разных размеров. Соён идёт в центр комнаты и запинается об одну из них.
Она с трудом добирается до дивана и падает на него лицом вниз.
– Моя жизнь разрушена, – декламирует Соён со стоном. – И я не могу винить никого, кроме себя, в этой ужасной катастрофе.
Чихо присаживается рядом с ней, протягивая чашку с кофе. Хлопает по дивану, приглашая Коги, и тот радостно забирается к нему на колени.
– У него же лапы грязные, ну, Чихо… Что? – хмурится Соён. – Почему, ради бога, ты улыбаешься? Я в пятницу чуть не умерла!
Чихо фыркает и недоверчиво качает головой.
– Во-первых, успокойся. Не умерла же? Нет, ты сидишь здесь, и мы разговариваем, значит, ты очень даже жива.
Он массирует широкую спину Коги, зацеловывает ему морду. Пёс счастлив. Ну, хоть кто-то.
– Во-вторых, – договаривает Чихо с ухмылкой, – ты чертовски драматизируешь.
Соён отставляет кружку с кофе на журнальный столик рядом с диваном и пихает Чихо коленом.
– У тебя нет стыда, Кан Чихо, – говорит она. – Я пришла за поддержкой, а не за порцией издевательств. Спасибо, подобное я могу и от Хван Дживона послушать. Ох, Хван Дживо-он…
Произнося это, Соён вдруг понимает, что не может рассказать Чихо, что именно произошло между ней и Дживоном в пятницу вечером. Потому что, как ни крути, всё это кажется шуткой.
Он пригласил Соён на свидание. Она отказалась. Теперь она… сожалеет о своём отказе или что?..
– Скажи-ка кое-что, – просит Соён вместо того, чтобы поделиться с другом подробностями своей ужасной личной жизни. – Когда ты зовёшь девушку на свидание, что ты имеешь в виду? Какой смысл ты вкладываешь в это приглашение?
Чихо вскидывает брови.
– Ну и вопросики, подруга. Всё зависит от девушки, я полагаю. – Он задумчиво поджимает губы. – Когда я приглашаю девушку на свидание, я могу предполагать, ну, многое. Может быть, я просто хочу узнать её получше. Или, может, я думаю, что она милая, и я надеюсь, что мы сможем хорошо провести время вместе.
Соён кивает.
– Вот именно! И под «узнать её получше» ты имеешь в виду?..
– …что мне интересно узнать её убеждения, интересы, – тянет с сомнением Чихо. – Узнать подробнее о том, что делает её такой, какая она есть.
– Ага, – кивает Соён, глядя в пустоту. – А зачем?
Если бы она смотрела на Чихо в этот момент, то заметила бы, как его лицо вытягивается всё сильнее, а в глазах явно плещется немой вопрос: «Дорогая, не пора ли пить успокоительное?»
– Почему я хочу познакомиться с ней поближе? – уточняет Чихо. – Ну, потому что я хочу понять, подходим ли мы друг другу. Есть ли у нас точки соприкосновения, хорошо ли сочетаются наши характеры. Совместимость узнать, например, даже если это ерунда несусветная, астрология твоя…
– Не моя, – поправляет его Соён на автомате и поворачивается к Чихо лицом. – То есть это для того, чтобы ты понял, хочешь ли видеть её своей девушкой или нет, верно?
Соён ёрзает на диване, пытаясь воспользоваться возможностью объяснить себе поведение босса. Но, даже если в словах Чихо есть самые разумные доводы, на Хван Дживона они не натягиваются, как ни крути.
– Ты вроде хочешь знать, подходите ли вы друг к другу как пара, так? – давит Соён сильнее. Чихо отклоняется назад, упираясь лопатками в подлокотник дивана.
– Да, верно, – быстро кивает он, очевидно решив, что с безумцами лучше не спорить. – Когда я иду с кем-то на свидание, я пытаюсь определить, подходим ли мы друг к другу как пара. Я хочу понять, есть ли между нами связь, схожи ли у нас ценности и интересы и можем ли мы рассчитывать на долгосрочную совместную жизнь.
Соён смотрит в упор на Чихо, простого, как детская считалочка про акул, и не понимает, почему её глупый упрямый начальник не может сказать ей то же самое. Нравится ли ему Соён? Видит ли он в ней свою девушку? Или Чан Соён – всё ещё его глупая игрушка и он просто не хочет никуда её отпускать?
– Я так запуталась… – стонет она наконец и прижимается к плечу Чихо.
Тот сползает чуть ниже, позволяя Соён окунуться в тепло его тела и аромат его домашней одежды. По другую сторону от него сопит Пулькоги. От вязаного свитера Чихо с вышитым цыплёнком на груди пахнет кондиционером для белья, чистотой. Лёгкостью. От Хван Дживона всегда пахнет дорогим парфюмом, а к вечеру – усталостью вперемешку с тонким запахом сигарет, который – неожиданно – его не портит. Ох, ну вот сейчас-то обязательно про него вспоминать?
– Почему мужчины такие идиоты?..
Чихо усмехается.
– Эй, эй, не все мужчины идиоты, знаешь ли. Просто мы… иногда менее эмоциональны, чем женщины. – Он обнимает Соён за плечи и притягивает ближе к себе. – Я считаю, что это заблуждение, что только женщины сложные. Мужчины тоже… непростые. Особенно если у них есть чувства к кому-то и они не хотят в этом признаваться.
Соён думает, что Чихо втайне подслушивает её мысли или вообще установил прослушку в офисе Дживона.
– Это глупо, – говорит она. – Я задаю тебе простой вопрос: есть ли у тебя чувства ко мне, могу ли я признаться тебе в ответ? Что может быть проще?
Чихо фыркает, сквозь смешок Соён слышит слабое: «По-моему, ты не со мной говоришь…»
– Знаю, с твоей стороны вопрос кажется простым. Но иногда парни не знают, как правильно выразить свои чувства. Возможно, они боятся быть отвергнутыми или чувствуют себя уязвимыми, поэтому пытаются это скрыть.
Соён вспыхивает помимо воли и садится прямее, устремляет на друга сердитый взгляд. В полумраке гостиной его лицо кажется почти испуганным, он вскидывает руки, заранее сдаваясь. Соён видит перед собой не друга, а упрямого начальника, который делает её уязвимой и слабой, потому что… потому что Чан Соён была настолько глупой, что однажды допустила мысль, что Хван Дживон может быть в ней заинтересован.
– Но я тоже уязвима! – восклицает она. Пулькоги вздрагивает от её крика и перекатывается на другой бок, пряча морду в ладони Чихо. – Я слабее его, я завишу от его решений, желаний, поступков! Сначала он заставил меня признаться, что я что-то чувствую, но когда я спросила его о том же, он не ответил мне должным образом! Как я могу пойти на свидание с мужчиной, который даже не понимает, хочет ли видеть меня своей девушкой по-настоящему или просто хочет обладать мной, симпатичной игрушкой?
Чихо очень тактично делает вид, что не понимает, кого Соён проклинает, – или не хочет спугнуть её откровение и потому поджимает губы, сдерживая смешок.
– Послушай. – Он прочищает горло и отстраняется, чтобы видеть лицо Соён. – Конечно, ты имеешь полное право чувствовать себя уязвимой. Нечестно заставить девушку признаться в любви, а потом не отвечать должным образом. Что это за мужчина тогда, верно же?
Соён так погружена в собственные переживания, что не замечает поддразниваний.
– Я не признавалась ему в любви, – бурчит Соён.
– Нет? – Чихо вскидывает брови. – Но ты же любишь его?
– Нет! Кто тебе такое сказал?! Вот ещё!
– Да-да. – Чихо отворачивается, берёт со столика кружку Соён и отпивает глоток кофе, который сам же ей и предложил. Только теперь Соён, моргнув, видит, как трясутся его плечи.
– Ты ржёшь надо мной?!
– Не-ет! – Чихо мотает головой слишком уж активно и поворачивается к Соён с покрасневшими щеками. – Ты заслуживаешь того, кто будет ясно сообщать тебе о своих чувствах и намерениях, а не оставлять тебя в замешательстве и сомнениях.
– Вот именно! – Соён в отчаянии ударяется о спинку дивана. – Он даже не в моём вкусе! Он эгоистичный, упрямый, как чёрт, и он никогда не скажет, что был не прав, даже если это действительно так!
Соён чувствует непреодолимое желание прямо сейчас сорваться к Дживону, чтобы… чтобы ударить его по тупой башке и выбить из мозгов всю дурь. Естественно, она этого не сделает.
Не сделает же?..
– Но всё же… – вздыхает она и прячет лицо в ладонях, упирается локтями в колени. – Почему, ради всего святого, я не могу оставить его? Я могу потребовать развода, потому что мне слишком тяжело работать на него секретарём и быть его женой одновременно, верно? Но я просто… Я не могу. Я зациклилась на нём, даже если это смешно и глупо.
На короткое мгновение в гостиной Чихо повисает задумчивое молчание. Он рассеянно гладит Пулькоги, потом откашливается. Подбирает слова, должно быть…
– Слушай, детка, – говорит он наконец, – я знаю, что трудно принять решение, но, может быть, тебе стоит потратить немного времени и по-настоящему подумать о том, что тебе нужно и чего ты хочешь…
Он на мгновение замолкает, отставляет кружку и привлекает к себе Соён.
– Ты права – ты не должна застревать в ситуации, где тебе некомфортно. Но иногда наши сердца по-своему сбивают нас с толку. Мы влюбляемся в людей, которые не соответствуют нашему вкусу, и цепляемся за них, даже когда логика подсказывает нам отпустить.
Он смотрит на Соён так, словно знает всё на свете. Может быть, это правда, думает Соён, держась за Чихо, как за спасательный круг в бушующем море собственных сомнений и сожалений. Чихо всегда был мудрым. Не поступал опрометчиво, как она, не влюблялся в неподходящих людей, насколько Соён знает. Не соглашался на брак по расчёту с человеком, который предаст его доверие. И, если уж совсем откровенно, он предупреждал Соён о последствиях поспешного решения. За чем там она гналась, когда соглашалась на брак с Хван Дживоном? За деньгами? Чушь какая…
– Могу я спросить? – зовёт Чихо. Соён выныривает из своих липких мыслей и поднимает глаза к мудрецу. Не зря он назвал свой ресторан так необычно.
– Когда ты говоришь, что не можешь уйти от него, даже если он не в твоём вкусе и расстраивает тебя, что именно ты чувствуешь?
О. О, вот это вопрос…
Соён упирает взгляд в потолок и медленно отвечает, тщательно взвешивал каждое слово:
– Я… Я чувствую, что тону. Однажды он посмотрел на меня как на самую милую девушку в мире, и внезапно это сделало меня счастливой. Однажды он сказал, что я его жена только на бумаге, и тогда мне столь же внезапно стало грустно. Иногда он ведёт себя так, будто я ему действительно небезразлична. Иногда он даже не смотрит на меня, когда проходит мимо. И тогда мне хочется обхватить его лицо руками и крикнуть ему, что он идиот, но при этом человек, которого я подпустила к себе ближе всех. Даже… стыдно признать, но даже ближе, чем маму.
Соён вздыхает и трёт лицо тыльной стороной своих ладоней.
– Я чувствую, что за мыслями скрывается нечто большее. Я вижу, что он хочет быть более открытым, и я не хочу упускать этот шанс узнать его лучше. Но день за днем он ведёт себя так, словно не испытывает ко мне никаких чувств. Это так изматывает.
Соён хочет забраться к нему под кожу, растормошить его, вытащить наружу его сердце и послушать, как то бьётся, когда она находится рядом.
– Я… – продолжает она, задерживая дыхание, голова кружится. – Я бы хотела, чтобы он сказал мне, что я действительно нравлюсь ему, что он видит во мне женщину. Но он молчит. Так что, полагаю, я ищу в нём что-то несуществующее.
Чихо притих. На мгновение Соён кажется, что все свои чувства она сейчас высказала не вслух, а снова, по привычке, проговорила сама с собой. Но Чихо тянет её к себе и заставляет посмотреть на него.
– Я мало знаком с ним, – говорит он. – И я определённо не могу судить о нём только по краткой встрече, но… Соён, детка. Я впервые вижу тебя такой…
– Слабовольной?
– Уязвимой, – поправляет Чихо. – В хорошем смысле этого слова. Ты живая. И впервые так дёргаешься из-за мужчины. Ты никогда не вела себя настолько опрометчиво, но именно подобное поведение доказывает, что ты действительно в него влюблена. На этот раз – по-настоящему.
– Это не красит ни меня, ни его, – замечает Соён сердито, вновь погружаясь в злость из-за Дживона.
– Ну… – Чихо трёт шею под воротником свитера. – Вообще-то, красит. Тебя. И даёт пищу для размышлений.
Соён фыркает.
– Спасибо, я сыта по горло. Мне-то что делать?
Чихо протягивает руку и успокаивающе сжимает ладонь Соён.
– Честно говоря, я не думаю, что дам тебе простой ответ. Это сложная ситуация, в которой много смешанных эмоций. Если кратко: вам нужно поговорить. Откровенно. Хотя бы раз.
Легче сказать, чем воплотить такое в жизнь. Хван Дживон сбежит от неё снова, едва она откроет рот и задаст простой, казалось бы, вопрос. Или сбежит сама Соён, испугавшись, что не получит от него ничего, кроме «Что это вы себе напридумывали, госпожа Чан?».
– Как насчёт дать себе немного времени? – продолжает Чихо, в голосе – тонна нежности, словно он успокаивает ребёнка. – Подумай, чего действительно хочешь ты. Мне показалось – и ты сама это подтвердила, – что Хван Дживон – непростой человек. Ему сложно признаваться в чувствах. Не только тебе, – Чихо хмыкает, – себе тоже. Может быть, он сам ещё не понял, что испытывает. Дай ему время?
Соён кусает губы. Она почти уверена, что не опоздала с этим. Она уже в эпицентре урагана. И ей страшно оставаться рядом с Дживоном, но больше её пугает вероятность, что, если она уйдёт сейчас, он не будет её останавливать.
Что, если она никогда не поймёт, действительно ли у Хван Дживона есть к ней чувства? Хочет ли она и дальше жить в ожидании его прямого ответа?
– Ты прав, – признаёт Соён с неохотой. – Мне нужно подумать о себе. Хотя это причиняет боль – быть в тумане его мыслей. Я отчаянно хочу узнать его истинные чувства, но, если есть шанс, что я никогда этого не узнаю, тогда… я должна уйти от него, пока он не разбил мне сердце.
Чихо сочувствующе сжимает её ладонь в своей, большой и тёплой, как одеяло, которым накрывают ноги в зимний вечер.
– Я знаю, тяжело думать о том, чтобы расстаться с ним, но ты права – тебе нужно уделять больше внимания своему сердцу.
Соён хмыкает с горечью. Всё-то он знает, этот Кан Чихо. Она трёт свободной рукой щёку и кивает самой себе.
– Спасибо, – выдыхает она. – Ты мой самый лучший на свете друг, ты же знаешь это?
Чихо толкает её плечом.
– Ещё бы. Всегда к твоим услугам, детка.
Соён кивает ему и уходит. До её дома несколько миль – две улицы вверх и направо. Она медленно бредёт вдоль дороги, останавливаясь, когда Пулькоги тянет её в сторону, чтобы понюхать траву.
Вечерний воздух не согревает, но хотя бы прохладный ветер обдувает её разгорячённые щёки.
Уйти от Хван Дживона? Она же просто может потребовать если не развод, то хотя бы увольнение. Переведётся с его рекомендациями в столицу… Хотя вряд ли Хван Дживон даст ей рекомендации, которые позволят ей устроиться на приличную работу в Хансоне.
К чёрту Хван Дживона, думает Соён упрямо, поворачивая на свою улицу.
Но прямо напротив двери в её дом она видит знакомую машину.
Твою чёртову мать. Ну, нет. Не-ет. Если бы ветер подчинялся Соён в эту минуту, она согнала бы облака в небе в огромное воздушное «поцелуй меня в зад, Хван Дживон!».
Когда Соён, кипя от негодования, подходит, боковое стекло машины Дживона опускается, являя миру его сердитое лицо. Теперь-то чем Соён ему не угодила? Заставила ждать? Сам виноват.
– Садись, – говорит он тихим командным тоном. – Нам нужно поговорить.
Ещё чего. Соён не хочет ему подчиняться – сейчас, между прочим, её выходной, и она не его секретарь. И она вообще не желает слушать его команды, словно собачка какая-то.
Пулькоги тоже недоволен: он тянет Соён к дому – время ужина, глупышка, почему я всегда должен тебе напоминать об этом?
Соён скрещивает руки, а сердце бьётся так быстро, что готово вырваться из грудной клетки прямо ей в ладони.
– При всём моём уважении, директор, – фыркает Соён, – это вы прикатили на мою улицу и ждёте меня. Не вам мне указывать.
Холодные глаза Дживона слегка прищуриваются.
– Перестань быть такой упрямой и просто садись в машину, – говорит он нетерпеливо.
Соён тоже щурится.
– Я. Не. Хочу.
Дживон стискивает руль, резко выдыхает. Даже незнакомому с ним человеку ясно, что он на грани – вот-вот сорвётся с петель, протянет к Соён руку и схватит её.
– Ты ведёшь себя нелепо, Чан Соён. – Его голос крошит каждый звук. – Здесь не место для подобных разговоров.
Он быстро оглядывает окрестности, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает.
Он прав, и Соён тоже не желает устраивать сцену перед соседями. Чёрт, она пожалеет о своём решении, как обычно. Соён идёт к двери своего дома и открывает её, оглядываясь на Дживона. Пулькоги смотрит на неё с нетерпением – теперь-то что за пауза? Кормить ты меня собираешься или нет?
– Вы можете войти, – говорит Соён Дживону. – Мы поговорим внутри, без посторонних глаз.
Он вылезает из машины, осторожно заходит в дом Соён. В коридоре Дживон на мгновение останавливается. Он никогда раньше не был у Соён и осматривается с плохо скрываемым любопытством.
– Не надо глазеть по сторонам, – говорит Соён твёрдо, – вы здесь не самый желанный гость. Но я приличная хозяйка, так что… – Соён натягивает на лицо дежурную улыбку и кланяется, – добро пожаловать в мой дом, босс, проходите, пожалуйста, на кухню.
Он даже не спорит. Пока Соён вытирает лапы псу и накладывает ему корм, Дживон разувается в коридоре, проходит в дом и усаживается на стул в кухне. Соён заваривает для них обоих чай и протягивает ему кружку с логотипом кей-поп-группы.
Затем она садится напротив. Дживон на неё не смотрит – но не избегает её взгляда, а действительно осматривается и хмурится.
– Не сочти меня идиотом, – еле слышно говорит он, и Соён хмыкает. «Опоздали, господин Хван». – Но твой дом кажется мне знакомым. Как дежавю.
– Вы не верите в дежавю. – Соён вскидывает одну бровь. Дживон рассеянно кивает.
– Да, верно. Но у меня есть ощущение, что я уже бывал здесь и видел эти стены… Странное чувство.
Соён смотрит в ту сторону, куда направлен взгляд Дживона, – на стойку с фотографиями её семьи, разделяющую коридор и гостиную. Прежде эта стойка была заполнена пластинками и CD-дисками, которые отец демонстрировал покупателям. Он расставлял там не новинки, а любимых исполнителей, зазывая проникнуться любовью к песням Со Дживона и Чо Ёнпиля…
Соён мотает головой, прогоняя невольные воспоминания.
– Я вас слушаю, – говорит она Дживону. Тот наконец переводит взгляд с чавкающего у миски Пулькоги на неё. Делает глоток чая и откидывается на спинку стула, глядя на Соён так серьёзно, словно они собираются подписать договор о сотрудничестве международного масштаба.
– Нам нужно поговорить, – кивает Дживон, – о том, что произошло в пятницу.
Да неужели?..
Соён поджимает губы и кивает. В пятницу она достаточно наговорила ему. Теперь его черёд, верно же?
Дживон прокручивает фамильное кольцо на мизинце – нервничает. На него это непохоже, но и разговор им предстоит в области, где Дживон не привык работать. Чувства – это же вовсе не контракт о поставке медицинского оборудования в Корейскую Федерацию. Впрочем, раньше Хван Дживон, вероятно, так и считал.
– Ты сказала, что хочешь знать мои истинные чувства, – говорит Дживон на выдохе. Соён молчит. – Я знаю, что был слишком холоден. Просто… Я не умею выражать свои эмоции. Прости, если я причинил тебе боль.
Соён моргает. Это не то, что она ожидала услышать, но его слова оказываются на удивление точными.
– Я… – Она смотрит на свои руки, сжимающие кружку с тёплым чаем. – Я принимаю ваши извинения.
Это всё?..
Дживон хмурится и наклоняется вперёд, кладёт руки на стол. Смотрит на Соён внимательным взглядом, свет лампы под потолком выхватывает из приятного полумрака его лицо, на котором читается явное замешательство.
– Но это ещё не всё, верно? Ты расстроена не только из-за того, что я был холоден.
Соён не может смотреть на него сейчас. Она хочет услышать его признание, но в то же время боится этого. Теперь она осознаёт, что сама подтолкнула их к красной черте, и Хван Дживону нужно решить, действительно ли они сделают шаг вперёд, перейдя эту черту, или нет. Соён взвалила тяжесть этого решения на его плечи, но забыла, что тоже несёт ответственность.
Действительно ли она хочет переступить черту?
– Это ещё не всё, – признаёт она с тихим вздохом.
К чёрту всё, они уже разговаривают у неё дома. Поцелует она его или пошлёт прочь – не важно, чем закончится эта беседа, главное, что они закончат всё. Сегодня, сейчас.
– Я расстроена не только потому, что вы были грубы и холодны со мной, – говорит Соён шёпотом.
Дживон трёт шею под растрёпанными волосами, кидает на Соён недоумевающий взгляд. Его отвлекает Пулькоги: пёс доел и теперь благодарно отирает боками стену вдоль кухни. Охранник из него так себе – на Дживона он не обращает внимания, раз уже его покормили.
– Тогда что ещё? – спрашивает Дживон. – Я причинил тебе боль, я извинился, но почему ты сейчас выглядишь такой растерянной?
Соён вскидывает брови.
– Вы действительно не понимаете? Правда? Я… – Соён делает паузу и облизывает пересохшие губы. На его лице написано всё замешательство мира… Это так раздражает! – Это всё вы! – громко говорит Соён. Коги вскакивает и сердито сбегает из кухни, оставляя её наедине с гостем. – Вы заставляете меня испытывать к вам чувства, которые я не хочу испытывать, а потом вынуждаете меня признаться, что я испытываю эти чувства к вам! Я спрашиваю вас в ответ, и что? Вы от меня отгораживаетесь всеми стенами, словно я ковидом болею! Словно… Словно вы никогда не испытывали ко мне ничего, кроме обычного раздражения!
Соён встаёт со стула и смотрит на Дживона сверху вниз с болью и гневом.
В его глазах мелькает шок, но он ничего не говорит. Он позволяет Соён кричать, хотя кажется удивлённым её неожиданной вспышкой гнева.
– Вы… – задыхаясь от страха и ярости, шипит Соён. – Вы абсолютно непробиваемый! Но если бы только это! Вы же непостоянный, как погода! То вы подпускаете меня ближе и требуете, чтобы я вас поцеловала, то ведёте себя так, будто мы с вами совсем чужие друг другу люди, даже не сотрудники! Вы хотите, чтобы я соблюдала наши договорённости, вмешивалась в дела вашей семьи, притворялась хорошей женой, улыбаетесь мне, и в следующее же мгновение отталкиваете! Я для вас собачка на поводке? Игрушка? Вам так весело наблюдать за моими страданиями?..
Дживон клацает зубами. Звук такой громкий, словно в доме сомкнулись все ставни разом, запирая Соён внутри вместе с человеком, который желает остаться нетронутым.
– Будда великий… – ругается Соён вполголоса, ослабев. – Слушайте, я…
– Я отгородился от тебя не потому, что ничего к тебе не чувствую, – говорит вдруг Дживон, обрывая Соён на полуслове. – Я отгородился от тебя, потому что чувствую слишком много.
У Соён перехватывает дыхание. Сердце готово выскочить из груди.
– Вы… что?
Дживон медленно поднимается с места и пристально смотрит на Соён.
Он обходит кухонный стол и приближается к ней. Теперь между ними – полфута и одно тяжёлое дыхание на двоих.
– Ты слышала. Я чувствую слишком много. Так сильно, что это пугает меня до смерти. И я оттолкнул тебя, потому что мне легче игнорировать свои чувства, чем противостоять им.
Соён поднимает взгляд к его лицу. Он стоит перед ней совершенно злой и… уязвимый. Прямо как она сама.
– Что… – Соён прочищает горло и облизывает губы. – Что вы чувствуете? Честно, что вы чувствуете ко мне?..
Он делает ещё один маленький шаг вперёд, теперь его тело почти касается тела Соён.
– Я…
Он колеблется, будто не совсем уверен, как выразить свои чувства словами.
– Я чувствую, что не могу выбросить тебя из головы. Твоя улыбка, твой смех, твой голос, твоё присутствие… Ты заполняешь мои мысли каждую чёртову минуту каждого чёртова дня. Ты… – Он резко выдыхает, упрямо мотает головой. – Когда ты рядом, я не могу сосредоточиться ни на чём другом. Я хочу… Я хочу тебя. Но я не знаю, как справиться с этими чувствами. Я не знаю, что это значит. Я не знаю, как дать тебе то, чего ты хочешь. И это пугает меня до смерти.
Соён не может дышать. Она дрожит. Соён чувствует, как её колени становятся ватными.
Хван Дживону всегда было сложно выражать свои чувства словами. Поэтому Соён помогает ему, хотя ей тоже чертовски страшно.
Она поднимает руку и прижимает к его груди. Сердце Дживона бьётся под ладонью Соён и слоем его одежды так же быстро и неровно, как и её собственное.
– Что, если… – тихо начинает Соён, глядя на свою руку, а не ему в глаза. – Что, если я скажу вам, что чувствую то же самое? Я знаю, что это. Я могла бы сказать. – Соён выдерживает паузу и наконец поднимает взгляд к его лицу. – Но я боюсь, что это может напугать вас ещё больше.
Дживон накрывает её руку своей, его пальцы переплетаются с пальцами Соён.
– Скажи мне, – просит он, едва ли не впервые со дня их знакомства. – Скажи, пока я сам себя не напугал.
Соён на мгновение закрывает глаза. Ей так страшно, что она с лёгкостью может наброситься на Дживона.
– Я… – «Скажи это!» – Вы мне нравитесь… – «Не то, Чан Соён!» – Вы мне очень нравитесь.
Она замолкает, видя, что его глаза полны страха и радости одновременно. Это придаёт ей смелости.
– Я влюблена в вас. И я хочу быть вашей… девушкой, может быть, если это можно так назвать, когда мы уже женаты и фактически перескочили начальный этап отношений, и…
Соён чувствует, что начинает разваливаться на части, и пытается собраться с мыслями.
– Я тоже хочу вас. И я испытываю к вам столько чувств, что не могу с этим справиться, и вы совсем не в моём вкусе, но я больше не могу скрывать свои чувства, и я так отчаянно хочу понравиться вам, что я…
– Стой.
Дживон тяжело, рвано дышит, его рука стискивает ладонь Соён так сильно, что ей становится больно. Он вдруг наклоняется, прижимается лбом ко лбу Соён, и ей приходится сделать шаг назад и упереться в кухонную стойку позади.
– Ты мне тоже нравишься, – выдыхает Дживон. – Так сильно, что это сводит меня с ума. Так сильно, что… – Он прерывает себя, неожиданно обвивая талию Соён рукой и прижимая к себе. – И я тоже хочу тебя. Больше всего на свете.
Соён ощущает растущее напряжение – в его словах, в его собственнической хватке на своей талии, между ними. Не метафорически – физически. Соён чувствует, как его тело, грудь, живот, тазовые кости, его бёдра прижимаются к ней, как весь он горит. Его возбуждение, твёрдое, явное, упирается в низ её живота.
О чёрт… Всё её нутро, все внутренние органы, кажется, ползут вниз, тянутся к доказательству его слов.
Дживон наклоняется ближе, его губы всего в нескольких дюймах от Соён.
– Доверься мне. Позволь мне любить тебя.
Возбуждение Соён схлопывается от одного внезапного слова.
– Любить? Кто сказал, что я…
Но прежде чем Соён начинает спорить, Дживон целует её в губы так страстно, что у Соён перехватывает дыхание.