Следующие дни Соён проводит только в своём офисе и к дверям кабинета Дживона, если он там, не подходит. Она занимается своей обычной работой и заглядывает к начальнику в его отсутствие, чтобы положить ему на стол распечатанное расписание на день или оставить планшет с открытым документом для электронной подписи. В другие моменты Соён на него и вовсе не смотрит без нужды.
Хотя он выглядит… таким же собранным, как всегда. Даже более отстранённым. Холодным. Равнодушным.
Соён чувствует напряжение, повисшее в воздухе, густое и ощутимое, как будто неразрешённый разговор воздвиг между ними глухую стену, за которой Дживон бьётся в немой истерике.
Соён думает, что он злится. Может, он даже взбешён.
Пусть Соён и понимает, что их ситуация требует объяснений, она не выказывает желания поговорить и не даёт Дживону такой возможности. Скорее всего, он просто найдёт множество способов поиздеваться над ней за её отказ, вот и всё.
Когда Хван Дживон не может получить то, что хочет, он ломает это.
Соён не желает быть раздавленной им.
Она живёт с этими мыслями несколько дней, уговаривая себя, что смотреть на Хван Дживона не стоит, даже если – окей, она может уже признаться себе в этом – он красив, как дьявол. Да, Соён не слепая: Дживон привлекательный взрослый мужчина. Он может заставить страдать по своей персоне многих женщин, если захочет. Он этого не делает, но всё же…
Соён не желает быть одной из таких женщин. Не хочет чувствовать к нему влечение и потом плакать по ночам без его внимания. Она… всего лишь игрушка в его руках. Наёмная сотрудница, с которой он по нелепому стечению обстоятельств заключил брак. Сейчас он осознает, что заигрался, вернётся к взрослым поступкам, разведётся с Соён и женится на Ким Мисук. Вот и всё.
Думать об этом вне рабочего офиса гораздо легче, Соён словно выныривает из тумана, разум проясняется, будто её гипнотизирует сама фигура Хван Дживона, мелькающая в кабинете за стеклянной стеной. Вне офиса Соён пытается мыслить рационально.
Но её ломает в вечер четверга, когда на телефон неожиданно приходит сообщение:
Баувау_ук: Сестрица, спасай!
Соён давится токпокки, который тащила в рот не глядя. Сидящий у её кровати Пулькоги гипнотизирует покрытую острым соусом закуску, надеясь, что Соён уронит её на пол.
0828_чансоён: Что стряслось?!
Джиук набирает сообщение целую минуту, и Соён успевает съесть половину тарелки еды, которую добыла в лавочке на улице по дороге домой.
– Не надо на меня так смотреть, – строго говорит она Коги. – Тебе такое нельзя.
У пса есть своё мнение на этот счёт, но кто бы его спрашивал, зверину тяжёлую.
Баувау_ук: Приезжай к нам в выходные, пожалуйста! Ты давно не заглядывала, я соскучился, а Дживон говорит, что у тебя какие-то дела, и ещё он собирается привезти в гости МИСУК!!!
Соён снова давится, на этот раз газировкой с отвратительно-приторным химозным привкусом.
0828_чансоён: В каком смысле?
У неё в голове совсем другое слово и другой вопрос. В каком статусе Хван Дживон собирается привезти Мисук в дом своих родителей?
Баувау_ук: Понятия не имею.
Ну, здорово. Соён ведь мечтала провести этот вечер с самой собой в дебатах о том, насколько глупо будет писать Дживону: «ах ты, мстительный ублюдок!», и «завтра же разводимся!», и «я забираю детей и уезжаю в Дэгу к маме!». Так, последнее явно из другого сериала – про домохозяек, а не про глупеньких секретарей, застрявших в сомнительных отношениях с боссом.
Баувау_ук: Так ты приедешь??? Я не хочу торчать всю субботу с Дживоном и Мисук! Ну, с Дживоном хочу, но не с ней! Она вообще не знает, как разговаривать с детьми!
Соён невольно усмехается, набирая ответ:
0828_чансоён: Причина только в этом? Я уверена, Ким Мисук неплохой человек.
Баувау_ук: Да она нормальная, ну, ХОРОШАЯ, Соён, просто…
Баувау_ук: Она не ты.
Баувау_ук: Ты крутая.
Телефон разрывается от мгновенных сообщений Джиука, и Соён, вопреки их общему настроению не может прекратить улыбаться. Этот мальчишка… может верёвки свить из кого угодно, странно лишь, что Дживон до сих пор не поддался его чарам. Впрочем, у Дживона аллергия на любые симпатии – неудивительно, что он восемь лет держит оборону против своего милого младшего брата.
Соён заносит пальцы над экраном смартфона и замирает на долю секунды. Спрашивать ли подробности? Она писала про Мисук, очень лукавя, потому что сейчас не считает её неплохим человеком.
Ким Мисук в данный момент жизни Соён – настоящая заноза в заднице.
0828_чансоён: Она правда хорошая?
0828_чансоён: Ким Мисук.
Баувау_ук: Честно?
Нет, чёрт возьми, Хван Джиук, мы с тобой играем в «две правды, одна ложь». Соён закатывает глаза. Ладно, может, она не так много общалась с Джиуком, чтобы составить о нём полноценное мнение, и за равнодушным, а порой и грубым поведением Дживона скрываются весомые причины…
0828_чансоён: Хотелось бы честного мнения Хван Джиука.
Баувау_ук: Ой, пишешь как братец!
Действительно.
Баувау_ук: Ну, мама говорит, что она хорошая. Умная и добрая. В смысле, ни разу ничего плохого никогда мне не делала. Только она немного на брате помешана.
0828_чансоён: Немного?:)
Баувау_ук: МНОГО. Если бы брат был айдолом, она стала бы сталкерить его по всем социальным сетям, как сасэн-фанат [19], отвечаю!
Соён хмурится. Звучит это не очень оптимистично. Дживону стоило бы призадуматься над тем, как сильно он хочет встречаться с настолько фанатичной девушкой. Впрочем, вероятно, только такой подход и способен загнать Хван Дживона под каблук и заставить его исполнять женские капризы. И не Соён судить о его предпочтениях.
0828_чансоён: Тогда почему она ещё не вышла замуж за Дживона?
Почему родители Дживона не рассматривали Ким Мисук в качестве своей преданной невестки?
Баувау_ук: Сестра, ты совсем глупая?
Теперь и Джиук сомневается в интеллекте Соён. Она умная и находчивая, вообще-то.
Возразить Соён не успевает – Джиук присылает новое сообщение:
Баувау_ук: До того как Дживон выкупил акции Ким Муона, папа мечтал породниться с его семьей. А теперь мы вроде как не хотим связываться с ними. Конкурирующие семьи и всё такое.
И всё такое…
Соён вздыхает. Причина очевидна, но всё же Дживон встречается с Ким Мисук. Может быть, он осознал тщетность брака с Соён и хочет подправить переменные.
Воспоминание с вечера после фестиваля вспыхивает в голове Соён суперновой: Хван Дживон стоит напротив неё у ресторана, смотрит ей в глаза, нависая над ней с высоты своего немалого роста, и очень строго говорит: «Я не собираюсь делать Мисук предложение».
В то мгновение Соён была слишком растеряна, чтобы проанализировать его поведение должным образом, и с каждым новым днём уверенность в его словах тает, словно капля дождя, которую ты ловишь жарким летним днём на ладонь и наблюдаешь, как та испаряется с кожи.
Баувау_ук: Так ты приедешь?
Баувау_ук: Эй!
Баувау_ук: Сестрица Соён, я подарю тебе новую брошь, только приезжай!
Соён трёт лицо, размазывая «рабочий» макияж, и теперь наблюдает в зеркале у косметического столика свой косплей на панду.
0828_чансоён: Джиук, я не думаю, что это будет подходящее время для визита.
0828_чансоён: Я помешаю Дживону.
Баувау_ук: Ты его жена. Алло?!
К возмущённому сообщению Джиук прикладывает анимированный стикер возмущённого же жёлтого кролика в белой шапочке. Тот бьёт по экрану лапой.
Соён – НЕ жена Дживона. Не настоящая. Поддельная.
Следующее сообщение от Джиука заставляет Соён подпрыгнуть на кровати, куда она переместилась после того, как съела и практически вылизала всю тарелку токпокки.
Баувау_ук: Я в курсе, что у вас договорный брак, но я не слепой.
Соён таращится на переписку с Джиуком и глупо моргает.
0828_чансоён: В каком смысле?
Баувау_ук: Дживон тебя ЛЮБИТ, дурочка. Ну очевидно же!
Кому очевидно? Соён вот очевидно, что слова «ЛЮБИТ» и «Дживон» в одно предложение никак не ставятся. Странно, что у неё от подобного парадокса не коротнуло всё электричество в старом доме.
На этот раз Джиук набирает ответ так долго, что Соён успевает сойти с ума от нетерпения, вскочить с кровати, пойти в ванную, умыться дрожащими руками, нацепить на лицо увлажняющую маску – неровно, пальцы не слушаются, – и вернуться в комнату к смартфону. Пулькоги сдался и теперь посапывает на её кровати, приложившись мордой к подушкам и капая слюнями на чистые наволочки.
Баувау_ук: Он на тебя СМОТРИТ. Брат никогда так ни на кого не смотрел, уж мне-то поверь. Я живу с ним восемь лет, и хоть я и маленький, я не тупой, я могу отличить настоящие чувства от фальшивки.
Баувау_ук: Дживон игнорирует меня всю мою жизнь, но даже так я знаю, что он не ненавидит меня. Просто он немного тормоз.
Баувау_ук: Он слишком умный, чтобы быть тупым и злиться на меня только за то, что у нас разные мамы.
Соён перечитывает монолог Джиука несколько раз. Мысли мечутся в истерике, хочется кричать. Нет, это будет ужасно, если она сейчас поддастся эмоциям и начнёт предполагать, что Джиук может быть прав. Он ребёнок, что он вообще понимает в чувствах взрослых людей, верно? Влюблённость, любовь, привязанность – всё это слишком запутанный коктейль, который Соён не рекомендовала бы употреблять детям, пока им не исполнится девятнадцать [20].
В итоге она малодушно цепляется за последнее сообщение Джиука. Трусиха.
0828_чансоён: Ты знаешь, что у вас разные мамы?
Глупо и некрасиво спрашивать подобное у Джиука, но по его взвешенным словам Соён догадалась, что тема его беспокоит не так сильно, как она думала прежде. Она считала, что Джиук не в курсе своего происхождения. Маму Дживона он называет мамой, в их семье нет никакого отчуждения между родственниками, в каких бы кровных отношениях они ни находились. Соён решила, что семья скрывает правду от Джиука.
И он фактически подтверждает её прежние мысли:
Баувау_ук: Моя настоящая мама умерла, когда мне было два года, меня забрал папа.
Баувау_ук: Никто дома не говорит, что я не родной брат Дживону, и ты, пожалуйста, не говори маме и папе, что я знаю.
Соён кусает нижнюю губу, пожёвывает тканевую маску, плюётся.
0828_чансоён: Как тогда ты узнал?
Баувау_ук: Брат сказал. Мне было три года, и он думает, что я не помню.
Хван Дживон – придурок. Желание написать ему «ах ты, мстительный ублюдок!» снова бурлит в крови Соён, но она отметает эту навязчивую идею. В конце концов, не ей вмешиваться в братские отношения.
У неё никогда не было ни брата, ни сестры – ни родных, ни сводных, – и ей не положено понимать, насколько запутанным может быть подобный конфликт. И всё же ей кажется, что она бы сдержалась и не стала бросать в лицо младшему родственнику, трёхлетнему ребёнку, неприятную правду.
Соён почти жалеет, что завела этот разговор.
Баувау_ук: Ты уснула? Сестра, я не сержусь на брата.
Конечно, нет. В маленьком теле Хван Джиука больше такта и любви, чем во всём кабинете его старшего брата – подлеца.
0828_чансоён: Нет, я не уснула. Джиук, я уверена, что Дживон жалеет о своих словах.
Она почти не врёт, она действительно так думает. Наблюдая за их отношениями, Соён тоже осознала, что Дживон не ненавидит младшего брата. У него нет на это разумных причин, и хотя бы этот факт останавливает его от полноценного негативного чувства к Джиуку.
Баувау_ук: Мне всё равно, Соён. Дживон хороший. Он просто сам этого не знает.
Хороший… и тупой.
Баувау_ук: И тупой:))
Соён смеётся и отправляет Джиуку стикер с его любимым кроликом.
Вечером пятницы Соён стучит в дверь Дживона и аккуратно заглядывает в кабинет. Тот прочёсывает рукой длинные волосы, уставившись в экран своего монитора, и реагирует не сразу.
– Господин Хван? – зовёт она как можно спокойнее. Дживон поднимает взгляд к её фигуре и моргает, будто только теперь заметил Соён. – Если у вас больше нет для меня никаких поручений, то… могу я уйти сейчас?
Телефон в кармане её узких джинсов вдруг заливается дикой трелью, отрывком из легкомысленной песни про парня, что ищет любовь, но не знает, как та выглядит. Дживон закатывает глаза.
Соён закатывает свои.
– Чихо, чёрт возьми, – ругается она вполголоса и отключает звук на смартфоне.
– Кто звонит? – спрашивает Дживон почти небрежным тоном. Соён щурится, высматривая на его лице признаки раздражения.
– Это… – начинает она и прикусывает язык. «Это не ваше дело», – хочет сказать Соён, но вместо этого очень вежливо улыбается. – Не важно. Так я могу идти, господин Хван?
Дживон откидывается на спинку стула, не сводя глаз с Соён, только теперь, кажется, осознав в полной мере, что она задерживается в его кабинете по своей воле. Ну, вернее, по воле Дживона, но кто считает баллы, верно?..
У них же не соревнование. Верно?..
Она чувствует, что задела его за живое, и его раздражение только возрастает от такого пренебрежительного ответа.
– Не важно, да? – повторяет он, и его голос понижается на октаву. – Тогда почему ты так торопишься уйти?
Соён стискивает зубы, вскидывает подбородок, чтобы тоже посмотреть на Дживона с раздражением. Вообще-то не он один устал от груза невысказанных друг другу претензий и не он один может поливать оппонента ядом через каждое слово.
Ночь без сна помогла Соён осознать, что её собственные чувства – всего лишь разыгравшиеся эмоции, которые можно и нужно усмирить, пока не стало слишком поздно. Она ищет себе партнёра для жизни, а не вездесущего кукловода, тянущего за нити. А посему Хван Дживон – совершенно не подходящий человек для Чан Соён.
Она должна избавиться от своей мании как можно скорее.
И развестись.
– У меня есть планы на сегодняшний вечер, – заявляет Соён чуть более язвительным тоном, чем тот, которого она хотела придерживаться в общении с директором.
Первый пункт её предельно простого плана: вернуться к прежнему общению с Хван Дживоном. Вежливые фразы, дежурные улыбки, никаких замечаний по поводу его внешнего вида, поведения, замечаний по поводу его замечаний…
Он тоже поймёт, что вспыхнувшее между ними желание – это только дурацкая прихоть, гормональный всплеск, весеннее обострение. Случается с каждым. Не жениться же официально из-за подобной мелочи всякий раз, как ловишь небольшой инсульт при виде человека?
Дживон приподнимает бровь. Кладёт руки на стол – одной, не глядя, ловит ручку с пачки документов и водит её кончиком по бумагам, оставляя на них чернильный след.
– Планы? – уточняет он почти насмешливым голосом. – С кем?
«С моими личными делами».
Честное слово, Джиук был абсолютно прав насчёт своего брата: он тупой, как осёл, и потому ещё и упрямый.
Соён подавляет желание запустить в лицо Дживона разрывающийся от очередного звонка смартфон.
– Это определённо… – цедит она, пряча за натянутой улыбкой злость, – не ваше дело, господин Хван. Это моя личная жизнь.
«Соблюдайте границы, господин Хван. Мы условились об этом, господин Хван».
Взгляд Дживона мрачнеет. В его глазах смесь раздражения и разочарования, он скрещивает руки и резко выдыхает.
– Конечно, твоя личная жизнь. – В его голосе сплошной сарказм. – Но я не могу не задаться вопросом, к кому ты сбегаешь, бросая важную работу.
К Сатане на бал грешников. Нет, постойте, Сатана наверняка знает Дживона лично, эти двое, Соён уверена, выпивают вместе после тяжёлых рабочих будней и жалуются друг другу на подчинённых.
К Будде на поклон.
На свидание. О.
– На свидание, – врёт Соён без зазрения совести и слышит странный звук, словно в полутьме кабинета у кое-кого клацнули зубы. Будь Хван Дживон хищником, а Соён – бедным крольчонком, это на её тонкой шее сейчас сомкнулись бы челюсти.
Соён поджимает губы так, что они становятся бледными. Как он смеет… Что ж, всегда ли теперь они будут общаться вот так?
– Хорошо, – говорит она с явной яростью в голосе. – Я остаюсь. Буду делать свои важные рабочие дела до тех пор, пока вы не покинете офис, господин.
Она кланяется ему, чего не делала довольно давно, позабыв о приличиях. Потом, не сдержавшись, кланяется ещё два раза, словно покойнику [21], и выходит из кабинета не оборачиваясь.
Звонок от Чихо Соён принимает, не успев закрыть за собой дверь:
– Да, Чихо, прости. Встретиться сегодня не смогу, у моего босса, кажется, ПМС.
Соён не видит, как лицо Хван Дживона краснеет от гнева в ответ на её выходки, но тут же проясняется, едва он слышит имя её собеседника. Соён садится в кресло у своего стола и возвращается к документам, думая, что ей определённо нужна новая работа.
И развод.
Она пытается сосредоточиться хоть на каких-то делах, но всё, что видит перед своим внутренним взором, – это лицо самого невыносимого и раздражающего босса, который когда-либо был в мире. Соён лукавит, но всё равно сравнивает Хван Дживона с Мирандой Пристли [22] и находит слишком много общих черт между ними.
Она хочет ударить Дживона так сильно, что ей почти больно сдерживать своё желание. Приходится напомнить себе, что он босс Соён, и она страдает у него на службе уже пять лет, и он хорошо ей платит, и он красив, и… И Соён всё же может найти каплю терпения по отношению к нему даже сейчас.
Её разум слишком слаб, чтобы сопротивляться усталости: спустя полчаса молчаливой работы и кипения из-за Хван Дживона Соён прикрывает глаза и кладёт голову на скрещённые на столе руки. Она обещает себе, что отдохнёт всего десять минут, но тут же проваливается в глубокий сон, потому что этой ночью вообще не спала…
Спустя одну слипшуюся в вязком сновидении секунду Соён чувствует прикосновение к своему плечу. Кто-то упрямо трясёт её.
– Выужезакончилиработуваду?.. – бормочет она, с трудом выныривая из сна. Открывает глаза, видит лицо Дживона, повёрнутое на девяносто градусов, он лежит щекой на её письменном столе. Ах, погодите. Это Соён лежит щекой на столе и пускает слюни.
Она принимает сидячее положение, быстро вытирает губы тыльной стороной ладони. Зевает.
– Вы уже закончили работу? – спрашивает она снова.
Дживон вдруг тихо смеётся и прислоняется боком к ребру стола. Он смотрит на Соён, откинув прежние раздражение и заносчивость, и в его взгляде можно рассмотреть почти человеческое чувство.
– Да, закончил, – кивает он. – Но для тебя у меня есть ещё одно задание.
В его взгляде… нежность?
Соён всё ещё спит и потому видит перед собой образ своего босса, а не его реальную фигуру. Она трёт пальцами глаза, растирая по щекам тушь.
Если бы Хван Дживон ещё и не навешивал на Соён каких-то дурацких дел в конце рабочей недели, то можно было бы принять его участливый голос за неожиданный прилив нежности. Но, кажется, при распределении человеческих эмоций всё, что могло сделать Хван Дживона мягким, добрым и понимающим, ушло в его младшего брата. Дживон, небось, стоял в очереди за непомерным эго и умопомрачительно сексуальным телом.
Ну, ради последнего можно было и отказаться от нежности, наверное.
Соён медленно моргает и закатывает глаза от вновь растущего раздражения. Эти эмоциональные горки так ей надоели, сил нет…
– Ладно, вы босс, приказывайте, – стонет Соён в голос. – Что ещё я должна сделать для вас, прежде чем упаду в обморок?
Дживон вдруг ухмыляется. Наклоняется ближе. Теперь Соён отчётливо видит его лицо, каждую морщинку в уголках глаз и губ, каждую пору на его коже. Он открывает рот и говорит низким хриплым голосом:
– Мне нужно, чтобы ты сходила со мной на свидание.
Соён, естественно, вздрагивает. Дыхание перехватывает, она замирает в своём кресле. Всё тело вспыхивает, ей жарко. Хван Дживон так близко к Соён, что невозможно дышать, не тревожа каждым глубоким выдохом длинные пряди его волос, спадающих на широкий лоб.
– Вы… – сипло заговаривает Соён. – Что? Вы хотите, чтобы я – что? Сейчас?! Нет, стоп, какой был вопрос?..
Соён не может найти подходящих слов. Она смотрит в самоуверенное лицо Дживона, ожидая увидеть на его губах привычную ухмылку, демонстративное пренебрежение, жестокую шутку для её сжавшегося в груди сердца.
Но вместо этого она видит его выжидающие потемневшие глаза.
– Я сказал, – повторяет он чётко, разделяя каждый слог, – что хочу, чтобы ты сходила со мной на свидание. Прямо сейчас.
Пару секунд Соён молчит, уставившись на него, и просто моргает. Он возвышается над ней, его губы искривляет самоуверенная улыбка, которую Соён не понимает. Он играет с ней или это серьёзно?
Соён открывает рот, чтобы ответить. Не может подобрать слов и закрывает его. Потом снова открывает.
Дживон терпеливо ждёт, что ему совершенно не свойственно.
Наконец Соён задаёт единственный вопрос, который остался в её опустевшей голове:
– Почему?
Дживон теперь тоже моргает.
– Почему? – повторяет он, выгибая бровь. – Разве мужчина не может пригласить свою сотрудницу на свидание?
Соён морщится. Он назвал её… На работе Соён сама просила его соблюдать границы и не выставлять напоказ ни перед другими, ни перед ней то, что они женаты – и сейчас это тоже не должно всплывать в разговоре.
Но сейчас, когда приглашение от Хван Дживона должно стать хотя бы… приятным сюрпризом, он оборачивает всё в отвратительную словесную форму. Словно он специально пытается задеть Соён. Словно…
Она выдыхает, поймав себя на мерзкой мысли.
– Если вы хотите пригласить меня как своего секретаря, то я расценю это как прямое нарушение субординации, – твёрдо отвечает она и скрещивает руки.
Ей нужно что-то, что можно выставить против Хван Дживона физически. Собственное тело предаст Соён. Она облизывает пересохшие губы и продолжает:
– Но я спрашиваю, потому что действительно хочу знать, что у вас на уме. Вы на самом деле хотите, чтобы мы стали ближе, или это просто ваше… сиюминутное желание, секс на одну-две ночи? – Соён морщится, Дживон морщится тоже. – Мы не по-настоящему женаты. Супружеский долг выполнять не обязательно, я бы даже сказала, запрещено.
Дживон резко выдыхает, словно Соён ударила его в солнечное сплетение и выбила из его тела дух. Он медленно опирается ладонью на поверхность стола, совсем рядом с Соён, и ей приходится прижаться к спинке кресла, чтобы отстраниться от него.
– У меня нет… – говорит он сипло. – Никаких. Сиюминутных. Желаний. Это взвешенное решение, Чан Соён.
Он выпрямляется, и Соён вздыхает свободнее. «Чёрт возьми, – лихорадочно думает она. – Я просто хочу знать правду. Что он на самом деле думает обо мне. О нас».
Поэтому Соён давит сильнее, ясно понимая, что взывает к сердцу Хван Дживона – ну или к тому, что он считает своим сердцем, что хочет спрятать от всего мира и никому никогда не показывать.
– Но, похоже, вы всё же испытываете ко мне… назовём это влечением? – говорит она, голос на удивление спокойный. – Я не понимаю вашего поведения в последние дни, оно противоречит вашим же словам. Ладно, давайте начистоту? В вечер нашей помолвки вы заявили, что не станете считать меня своей настоящей женой. А теперь вы… – Соён делает паузу и глубоко вздыхает. У неё кружится голова, ей хочется закрыть лицо, спрятаться от пристального взгляда Хван Дживона. – Чёрт возьми, – устало выдыхает она. – Сейчас мне кажется, что вы… заигрались, господин Хван. Вам кажется, что вы можете что-то ко мне испытывать, как к настоящей жене, как будто наш чёртов брак дал вам возможность считать меня своей собственностью. Это не так. – Дживон вспыхивает до кончиков волос, но прежде, чем он успевает возразить ей и возмутиться, Соён припечатывает уверенным тоном: – Поэтому я хочу знать, что вы ко мне чувствуете. По-настоящему.
Теперь Дживон замирает, прежняя злость с шипением растворяется в его безоружном взгляде. Он проводит рукой по волосам, отводит глаза в сторону.
Видела ли его Соён таким неуверенным? Несобранным?
– Всё не так просто, – бормочет он. – Ты не можешь задавать мне такие вопросы, когда я и сам не знаю, что именно… Это не так-то просто, Чан Соён.
Соён буквально слышит, как лопается пузырь её и без того слабого терпения, как зыбкая надежда на какие-то взаимные чувства стекает вдоль её пищевода в желудок и растворяется там в кислоте. Она хлопает кулаком по столу и вскакивает.
– Только что вы пригласили меня на свидание, как будто это самая простая на свете вещь!
Дживон дёргается, будто Соён его ударила.
– Это и есть самая простая на свете вещь! – Он делает шаг ей навстречу, снова сокращая расстояние между ними. – Я хочу пойти с тобой на свидание, – хрипло, упрямо повторяет он. – Вот и всё. Я прошу тебя пойти со мной на свидание. Прямо сейчас.
Соён мотает головой, растрёпанные волосы касаются скул Дживона.
– Вы вообще себя слышите? – почти кричит она в ярости. Нет, это не ярость. Соён… разочарована. Взбешена. Напугана.
Она напугана.
– Свидание с Тэсомом – вот это просто, – говорит она тише, давя языком каждый звук. – Свидание с вами никогда не станет для меня простым делом. Свидание для меня – это возможность узнать друг друга поближе, познакомиться с предпочтениями друг друга, чтобы в следующий раз определиться, хотят ли люди быть вместе как пара – как настоящая пара! Мы с вами никогда такими людьми не будем. Вы мой босс, я ваш секретарь. Точка.
Дживон молчит. Сверлит лицо Соён внимательным взглядом, глаза потемнели, он зол, или расстроен, или разочарован – Соён запуталась и в нём, и в себе. Дживон стоит напротив неё, сжимает руки в кулаки. И молчит.
Соён в полном замешательстве и устала. И совсем не знает, что чувствует сейчас к Хван Дживону.
– Я хочу уйти, – сухо говорит она. – Я хочу приехать домой и лечь спать. Это был действительно тяжёлый день.
Она огибает его молчаливую фигуру и медленно, шатаясь, идёт прочь из кабинета. Дживон молчит.
– Когда или если поймёте, чего на самом деле хотите от нас обоих, дайте мне знать, – произносит Соён в дверях. – Прямо сейчас я не уверена, что смогу иметь с вами дело, если вы не осознаёте своих истинных чувств ко мне.
На выходе из лифта Соён нос к носу сталкивается с Ким Мисук. Ах, ну конечно.
Та замирает, окидывает Соён удивлённым взглядом.
– Госпожа Чан?
– Госпожа Ким? – в тон ей отвечает Соён. Мисук старательно натягивает на лицо улыбку.
– У вас… тушь потекла, – замечает она.
– Спасибо, – бурчит Соён и выходит из лифта, уступая дорогу Ким Мисук. Во всех, кажется, смыслах.