Дживон вызывает Соён к себе в третий раз. Упрямая девчонка не торопится, и Дживон нервно постукивает пальцами по столу, поправляет кольцо на мизинце, дёргает душащий его белый галстук под воротником тёмно-зелёной рубашки.
Утром, когда он пришёл в офис, Соён на него посмотрела так внимательно, словно хотела что-то сказать, но он быстро прошагал в свой кабинет и прикрыл за собой дверь. Зато когда поднял голову от документации, столкнулся с её изучающим взглядом. Она хмурилась и кусала нижнюю губу.
Зачем, зачем она так делает в офисе? В рабочее время? Зачем ей вообще эта ужасная привычка? От неё руки потеют.
«Ужасный. Галстук», – прочёл Дживон по губам Соён и вспыхнул. Слишком уж часто он стал краснеть. Как подросток, в самом-то деле.
Теперь он срывает галстук с шеи и бросает на стол в раздражении. Соён не идёт, она занята какими-то важными делами, она демонстративно Дживона игнорирует.
Ладно, хорошо, целую неделю после злополучного двойного свидания, которое лучше было назвать мучением на троих, не считая Мисук, Дживон её игнорировал. Избегал её взгляда, оставался в офисе допоздна, отправляя её домой, или уходил слишком рано, лишь бы не сталкиваться с ней вне офиса. Он считал, так будет лучше. Сейчас ему нужно было сосредоточиться на договоре с «Хан Групп», на трёх новых стартапах, с которыми его компания заключила соглашение, на Ким Мисук, добавившей головной боли. Чан Соён в его расписание просто не вмещалась, не должна была вместиться.
Дживон отгородил себя от неё, лишь бы не отвлекаться, как он для себя решил, но не мог удержаться и искал её взгляда в течение всех рабочих дней. Следил за её работой, за тем, как она общается с коллегами и чёртовым Ли Тэсомом.
И откуда вообще взялся этот идиот… Нет, Ли Тэсом был умным парнем, но вне уравнения «Чан Соён – Хван Дживон». Дживон поверить не мог, что Соён с ним встречается. Когда она успела завести отношения? Почему Дживон не заметил?
Почему она ему не сказала?
Совесть попыталась воззвать к его разуму, но Дживон быстро её заткнул. Приличия и благородные жесты сейчас ему только мешали. Да ему всё мешало с тех пор, как он женился на Чан Соён.
– Чан Соён! – рычит он в трубку переговорного телефона, уже не сдерживая злости.
– Одну-у мину-уту, – мурлычет в ответ Соён, словно не знает, что он ждёт её уже целых три минуты. Ему нужно полкабинета сжечь на её глазах, как огнедышащий дракон, чтобы она очнулась?
Когда Соён наконец является к нему в офис, Дживон откидывается в кресле и скрещивает руки. Со стороны, должно быть, заметно, какой он капризный ребёнок. Плевать.
– Вы меня вызывали, господин Хван?
Это её «господин Хван», вежливое до зубного скрежета, бесит неимоверно. Дживон резко выдыхает, проводит рукой по волосам, убирая за уши непослушные длинные пряди.
– Что там по «Хан Групп»? – сипло спрашивает Дживон и откашливается. Соён становится напротив него, в полушаге от письменного стола, разделяющего их.
– С момента, как вы меня об этом спросили полчаса назад, ничего не поменялось, – рапортует Соён. – Господин Хан Союль не отвечает на наши запросы. Хотите, чтобы я лично скаталась в Хансон?
Она стоит перед Дживоном в белой майке, джинсовке и белой юбке до колена. Кажется, за последнюю неделю она совсем перестала соблюдать дресс-код компании и позволяет себе носить… вот такое. Дживон терпеть не может её уличный стиль.
Элегантный, поправляет он себя мысленно. Она выглядит… свободной.
Господь, почему так сложно сосредоточиться…
– Господин Хван? – зовёт Соён, хмуря брови.
– Нет. – Дживон моргает. – Не надо никуда ехать. – Он трёт переносицу и выдыхает в ладонь. – Закрывай вопрос, на этом закончим. Позже я сам съезжу до столицы и уточню детали. Впрочем, иметь дело с таким безответственным конгломератом мы не будем, это уж наверняка.
– Как скажете, – кивает Соён. Она прижимает к груди планшет, потом смотрит на экран и вдруг неуверенно переминается с ноги на ногу. Цок-цок, стучат каблучки её летних туфель.
– Что-то ещё? – уточняет Дживон. Почему это он задаёт вопросы, он же сам её вызвал с идиотским вопросом, лишь бы иметь повод смотреть на неё не моргая.
– Да, насчёт нашего соглашения. – Соён вскидывает голову. В глазах – тонна сомнений.
Теперь Дживон моргает.
– Какого соглашения?
Соён нетерпеливо смахивает за спину волосы, в сторону Дживона тянется аромат её духов. Цветы и что-то неуловимо нежное, словно кондиционер для белья. Дживон медленно вдыхает носом и выдыхает ртом.
– Соглашение, – повторяет Соён. – Нашего с вами. Я принесла вам документ на рассмотрение ещё неделю назад, в прошлый понедельник. Вы его принимаете?
Дживон переводит взгляд на свой стол, заваленный документами. Беспорядок на его рабочем месте – что-то новенькое, раньше он не позволял себе такого бардака. Теперь руки не доходят разобрать груду бумаг и выкинуть лишнее. То чёртово соглашение, например.
– Я его не читал, – врёт Дживон без зазрения совести.
Соён хмурится.
– Я пришлю вам электронную копию, – говорит она твёрдым голосом. – Пожалуйста, ознакомьтесь с ним до конца дня, я хочу утвердить сроки.
– Какие сроки?
Соён смотрит на Дживона как на идиота с задержкой в развитии. Видел он её глупое соглашение, нечего так пялиться. Ничего нового для себя Дживон там не обнаружил, но выставленные условия взбесили его так сильно, что он бросил документ куда-то за ноутбук и решил о нём забыть. Больше всего вывели из себя сроки, указанные Соён. Она запросила месяц до окончания их официального «контракта».
Месяц.
Дживон что, дурак, на такое соглашаться?..
– Вы же читали его, не так ли? – щурится с подозрением Соён. Дживон пытается натянуть на лицо самое невинное выражение из своего арсенала. Выходит плохо, Дживон никогда не разыгрывал из себя невинность.
– Почему месяц? – срывается он. Соён поджимает губы – злится.
– Потому что нам обоим нужна свобода.
Кому нам? Какая свобода?
– О чём это ты…
– Я хочу развестись.
– …говоришь?
Приходится сделать заметную паузу, чтобы собраться с мыслями и успокоить вспыхнувший в груди гнев. Нет, он в бешенстве. Обычно это Дживон ставит условия и требует их исполнения вплоть до последней буквы договора, но сейчас вынужден подбирать слова для разумного ответа, лишь бы не рычать Соён прямо в лицо, что на такое он не пойдёт ни под каким предлогом.
– Нет, – наконец говорит он коротко и резко.
Соён переступает с ноги на ногу, руки стискивают планшет до побелевших костяшек.
– Почему? – выдыхает она, злясь. Даже волосы пушатся вокруг её головы. – У нас с вами был чёткий уговор, что вы спокойно дадите мне развод, как только…
– Как только ты найдёшь подходящего парня, за которого захочешь выйти замуж, верно, – нетерпеливо перебивает Дживон. Он демонстративно осматривается, чуть ли не впитывая все её эмоции, так ярко читаемые на лице. – Пока я что-то не заметил рядом с тобой такого счастливчика.
Соён прикусывает нижнюю губу. Дживон отводит взгляд в сторону.
– У меня есть парень, – возражает она.
– Ли Тэсом? – фыркает Дживон и скрещивает перед собой руки. – Не смеши. Ты действительно хочешь выйти замуж за такого типа, как он?
– Почему нет? – открыто возмущается Соён. – Мы с ним встречае…
– Если хоть сколько-нибудь дорожишь душой бедняги, не произноси вслух этого слова.
Соён делает шаг назад. Дживон вздыхает, тянется к ней через стол, склоняя голову набок. Сорвался, чёрт возьми. Никакой выдержки рядом с этой девчонкой…
– Да что с вами не так? – вспыхивает Соён. – Вы ведёте себя очень странно, нарушаете обещания, упрямитесь, хотя сами состоите в отношениях с Ким Мисук, и я не понимаю…
Дживон медленно поднимается на ноги, и Соён обрывает себя на полуслове.
– Правда не понимаешь? – спрашивает он низким рокочущим голосом.
Соён мотает головой.
– Нет.
Резонно. Дживон сам себя не понимает. Не понимал до того вечера, когда увидел Чан Соён на идиотском фестивале рядом с Ли Тэсомом. Свидание у них было, как же…
– Какой у тебя тип MBTI? [18] – спрашивает вдруг Дживон. Пряди его волос ползут из-за ушей на скулы, скрывая потемневшие глаза.
Соён замирает и смотрит на него одно долгое мгновение.
– Чего? – фыркает она. – При чём тут… ISTJ, Администратор.
Дживон дёргает уголком губ, пытаясь скрыть усмешку. Он зачёсывает волосы, задевая мизинцем серьгу в ухе.
– Ясно. Вот поэтому ты и не понимаешь.
– Так проясните, – требует Соён. Вскидывает к нему сердитый взгляд и сдувает пылинку с пухлой губы. – Мне казалось, такими вещами девушки больше интересуются. Ну, или кто-то, кто не вы.
Дживон склоняет голову набок, рассматривает её фигуру. Злость немного отпускает его, становится чуть легче дышать.
– Вроде такое положено знать о своей жене, – усмехается он открыто. – Тип личности, знак зодиака, группу крови.
– Ага, – фыркает Соён. – Вы ещё резус-фактор мой спросите.
– Это я знаю. У тебя третья группа крови, отрицательный резус-фактор.
Несколько секунд Соён просто смотрит на него стеклянными глазами, в которых невозможно ничего прочитать.
Дживон не может больше избегать очевидного факта: Чан Соён оказывает на него неоднозначный эффект. Он не привык чувствовать себя таким неуравновешенным и неконтролируемым. Он не может справиться с тем, как колотится его сердце, или с тем, как его разум мечется в сомнениях, которые невозможно держать под контролем.
Дживон делает глубокий вдох, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие самообладания, но это кажется невыполнимой задачей, учитывая то, что Соён стоит перед ним, бросая ему вызов одним своим видом.
Чёртова короткая юбка.
Он вздыхает, щёлкает языком.
– Ты как-то спросила меня, влюблён ли я в тебя, – выдыхает Дживон тише, чем хотел бы. – Ты действительно подумала, что я в тебя влюбился?
Лицо Соён озаряет вспышка какого-то понимания.
– Ах, это… – хмыкает она отчего-то глухим голосом. – Конечно, я так не думаю. Вы не можете быть в меня влюблены, вы сами не раз говорили, что я не интересна вам ни как женщина, ни как жена в полном смысле этого слова.
Дживон непроизвольно сжимает руки в кулаки, чувствуя укол непривычной обиды в груди.
Он внимательно изучает лицо Соён, теперь замечая её явное разочарование. Во всём виноват он сам. Он и его резкий язык.
– Ты права, – говорит он, его голос крошит слова на составные звуки. – Я сказал это. Я не могу быть в тебя влюблён.
Соён кивает. Ей не потребовалось ни мгновения, чтобы усомниться в своих выводах.
– Тогда вопрос полностью закрыт, – отвечает она, стиснув зубы. – Вы в меня не влюблены. Точка. Прочтите соглашение, подпишите его, и мы на этом расстанемся.
В голове Дживона бьётся разбухшее сердце.
– Я могу идти? – посреди его внутреннего хаоса раздаётся приглушённый голос Соён.
– Нет, – сипло отвечает Дживон. – Не можешь.
Соён медленно вздыхает. Сдерживает раздражение.
– Что-то ещё, господин Хван?
Дживон ясно чувствует напряжение, пульсирующее между ними. Он делает шаг ближе к Соён и медленно берёт её за локоть, ощутимо стискивает. Всё её тело – горячее и дрожит мелкой дрожью.
Звук, с которым ломается самоконтроль Дживона, он слышит так отчётливо, словно тот материализовался в его кабинете натянутой струной арфы. В детстве он терпеть не мог арфу.
– Перестань называть меня господином, – твёрдо говорит он низким и повелительным тоном. – Мы женаты.
Соён резко вздыхает, воздух задерживается в её лёгких, сердцебиение учащается.
– Мы женаты только на бумаге, – говорит она ровным голосом. – Мы не можем демонстрировать наши официальные отношения. Мы не пара.
Ладонь Дживона непроизвольно сжимается вокруг руки Соён.
– Мы просто… муж и жена для ваших родителей, – добавляет она неуверенно.
Дживон смотрит на неё сверху вниз. Читать эмоции Чан Соён очень легко: когда она растеряна, её глаза бегают из одной точки в другую, когда зла, то вспыхивает целиком, всем телом, от кончиков волос до носков своих туфель. И сейчас Дживон ясно видит, как бурлит на дне её широко распахнутых глаз… любопытство? Сомнения? Всё вместе, пожалуй.
Он приближается, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, пока их тела почти не соприкасаются. Он слышит сбившееся дыхание Соён и видит намёк на волнение в её взгляде, несмотря на все попытки скрыть его.
– Ты правда так думаешь? – спрашивает Дживон ещё более низким и хриплым голосом.
– Я… – начинает Соён и прижимает руку к его груди, обтянутой дорогой рубашкой, которую она же ему и купила несколько месяцев назад. – Пожалуйста, отпустите меня, господин Хван, – просит она тихо, как никогда раньше. – Я хочу уйти.
Дживон замирает, чувствуя тепло её руки. Простое прикосновение воспламеняет внутри его что-то, что он не может объяснить, и его тело напрягается в ответ на неловкий жест. Соён хочет отстраниться от него, а не приблизиться. Они думают о разных вещах.
Дживон смотрит на её руку, затем на лицо. Потом поднимает свою ладонь и накрывает ею дрожащие пальцы Соён. Прижимает к груди.
– Я не могу тебя отпустить, – выдыхает он совсем тихо.
Соён опускает глаза к его груди.
– Но вы должны, – практически шепчет она. – Не делайте того, о чём пожалеете.
Сердце Дживона болезненно сжимается. Он чувствует, как его решимость рушится, как его импульсивное, неконтролируемое желание удержать Соён рядом с шипением тонет в её мольбе.
Но внутри его растёт другое желание, жгучая потребность, необходимость.
Он делает глубокий вдох, его грудь поднимается и опускается под рукой Соён, ощущение одновременно интимное и мучительное. Он никогда прежде так себя не чувствовал рядом с женщиной.
– А что, если я не пожалею об этом? – спрашивает Дживон.
– А если я пожалею? – быстро шепчет Соён.
На её лице отражается страх. Не желание, пусть и не такое сильное, какое бурлит в Дживоне, не интерес, не радость или хотя бы удивление. Дживон видит её страх. Это перекрывает ему доступ воздуха в лёгкие, словно он попал в зону жуткой турбулентности на высоте в несколько тысяч футов над землей.
– Вы мой босс, – добивает его Соён. – Между нами ничего не может быть, и вы это знаете.
Дживона прошибает холодный пот. Он чувствует разочарование и беспомощность – какие же это всё глупости, он никогда не испытывал беспомощности, его никогда так не сковывала по рукам и ногам простая констатация факта! Дживон отбрасывает сомнения в сторону и сосредотачивается на том, как грудь Соён поднимается и опускается в такт её частому дыханию.
Он протягивает руку и касается её подбородка согнутой фалангой указательного пальца, заставляет поднять голову, посмотреть на себя.
Разум внезапно затуманивается, фокус сужается до лица Соён, на щеках которой проступает румянец. Он видит каждую пору на её коже, веснушки под тонким слоем косметики. Собственное отражение в её дрожащих глазах, полных блеска.
– А что, если я хочу, чтобы между нами что-то было? – роняет Дживон ей прямо на губы. Наверное, он безжалостен к её эмоциям прямо сейчас. Наверное, ему нужно отступить. Не давить, не принуждать к ответу.
Он не может позволить себе этого.
Соён закрывает глаза, её руки, сжимающие планшет, как щит между ними, трясутся.
– Вы хотите, чтобы между нами было… что-то, – повторяет она медленно и тихо. – Что именно? Я тоже чувствую напряжение. Но это нормальная реакция для двух взрослых людей, у которых есть свои… потребности.
Она открывает глаза, смотрит прямо на Дживона, и договаривает с большей уверенностью:
– Я убеждена, что вы пожалеете даже о простом поцелуе. Но мне неизвестно, хотите ли вы поцеловать меня или просто какой-то образ, который вы придумали в своей голове вместо настоящей меня. Так что, пожалуйста – пожалуйста! – отпустите меня и позвольте мне быть просто вашим секретарём.
Дживону требуется время, чтобы расслышать её слова и понять их смысл. Он хмыкает и качает головой. Нет, он не безжалостен. Жестока тут только Чан Соён.
Он хочет возразить, опровергнуть убеждения Соён, заставить её переменить свой взгляд на их отношениям, но что-то в её тоне его останавливает. Дживон видит решимость в её глазах – решимость оставаться профессионалом, даже несмотря на то, что напряжение между ними можно переработать в электричество и питать им весь Инчхон целую неделю.
Дживон делает глубокий вдох, слегка сжимая подбородок Соён и борясь с желанием щёлкнуть её по носу.
– Чёрт возьми… – бормочет он себе под нос.
Плевать, к чёрту всё.
Он наклоняется так близко, что их лица оказываются на расстоянии нескольких дюймов друг от друга.
– Тогда посмотри мне в глаза, – шипит Дживон, – и скажи честно, что ты ничего ко мне не чувствуешь. Что ты не хочешь меня, что ты не хочешь нас. Посмотри мне в глаза и скажи это.
Соён открывает рот, но ничего не говорит. Её заметно трясёт, Дживон чувствует эту дрожь под своими руками. То, как горит её лицо, он ощущает под подушечкой большого пальца, стискивающего её подбородок.
– Я… – задыхается Соён, но не успевает продолжить: кто-то стучится в дверь её кабинета.
– Соён, ты здесь?
Провалиться бы тебе под землю, Ли Тэсом из отдела переговоров!
Соён вздрагивает, выпутывается из хватки Дживона, делает быстрый шаг в сторону и буквально сбегает из его кабинета.
Дживон скрипит зубами, трясёт рукой, которой только что держал Соён за локоть. Он проводит рукой по волосам и падает в кресло позади себя.
Чан Соён – трусиха.
Хван Дживон… идиот.
Ким Мисук сидела в его кабинете: закинула ногу на ногу, покачивая носком туфли в такт напряжённому стуку пальцев Дживона по подлокотнику кресла.
– Зачем пришла?
Мисук нахмурила тонкие брови, надула губы.
– Ух, какой сердитый! Разве так встречают подругу детства?
Дживон поморщился.
– Мы… не друзья, – натянуто уточнил он. Мисук не сводила с него внимательных глаз, словно это она его к себе пригласила на серьёзный разговор, а не сама заявилась в офис Дживона посреди рабочего дня незваной гостьей.
Дживон вздохнул.
– Итак, я повторю вопрос, если ты не расслышала: зачем пришла?
Мисук прищурилась. Опустила ноги, наклонилась, упираясь в колени локтями.
– Ты же недавно разговаривал с Минсоком, верно? Значит, знаешь, почему я здесь.
– Меня ваши предложения не интересуют, – отбрил Дживон. – Я уже говорил Минсоку и повторю тебе, раз у вас обоих, очевидно, проблемы со слухом. Я. Не стану. Жениться. По расчёту.
Мисук вытянула губы и выдохнула, будто надувала мыльный пузырь. Дживон не видел её несколько лет и теперь вспомнил, почему избегал её даже больше, чем Минсока. Она вела себя по-детски, непредсказуемо. И её настойчивость в отношении Дживона пугала, а не восхищала. Если она проявляла такое же упрямство в рабочих делах, то понятно, почему её юридическая фирма имела успех при правительстве. С такой хваткой она могла даже осла заставить говорить.
– Пф, – фыркнула Мисук. – Какая ерунда эти твои принципы.
– Это не ерунда, – начал Дживон, но фраза Мисук прижала его задницу к креслу:
– А со своей хорошенькой сотрудницей ты в брак по любви вступил? Что-то я сомневаюсь. Она там договор составляет, точно Анастейша Стил.
Дживон впал в ступор, мысли забились о черепную коробку. Она там – что?
– Понятия не имею, о чём это ты, – попытался возразить Дживон. Мисук широко улыбнулась.
– «Пятьдесят оттенков серого» не смотрел? Ты на Кристиана Грея, кстати, похож. Ну, отчасти.
Мисук махнула рукой в сторону, словно этот жест должен был пояснить, о каких людях она вообще говорит и на какие оттенки ссылается. Дживон потёр переносицу. Так, давайте разберёмся со всем по порядку.
– Ким Мисук, – заговорил он медленно, – моя жена может составлять какие угодно договоры и быть на кого угодно похожей, если тебе так легче её воспринимать. Но мы женаты официально.
– Это ничего не значит, – возразила Мисук.
– Тебе выписку из семейного реестра показать?
– О! – Мисук захлопала ресницами. – А можно? Словам Минсока я не особо верю, а ты у нас мастер переворачивать факты в свою пользу, так что твоё выступление на воскресном вечере я тоже всерьёз не собираюсь принимать. Покажи документы.
Дживон смерил её сердитым взглядом. Почему он должен иметь дело со всеми членами семьи Ким сразу? Почему они свалились ему на голову сейчас, у них нет других забот, кроме как доставать его?
– Будут ждать тебя в электронном ящике завтра же, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Мисук снова фыркнула.
– Ты меня знаешь, Дживон-а, – она понизила голос и наклонилась к нему ближе, – мне плевать на то, с кем ты там заключил брак, раз эта девушка не мечта всей твоей жизни. Раз она там, – Мисук кивнула в сторону офиса Соён, – составляет брачный контракт, то в тебе тоже не заинтересована. А посему… ты мог бы спокойно рассмотреть меня в качестве своей жены.
В этот момент, как назло, в кабинет Дживона без стука вошла Соён с двумя чашками кофе в руках. И замерла, стискивая фарфор в бледных руках.
Дживон мысленно выругался. В сторону Соён он даже не взглянул, занятый в этот момент тем, что посылал Мисук в самое пекло вместе с приставучим братом и отцом.
– Ваш… кофе, – медленно сказала Соён и поставила перед ним и Мисук чашки с дымящимся напитком. Она всё слышала.
Она. Всё. Слышала.
– Чан Соён, – позвал Дживон, так и не повернув головы. Голос сломался на её имени, пальцы сомкнулись на подлокотниках кресла.
– Да, господин Хван?
– Убедись, что меня не будут беспокоить ближайшие полчаса, – попросил, нет, повелел он. Соён кивнула и вышла, прикрывая за собой дверь, и Дживон поднялся и прошёл к стеклянной стене, разделяющей их кабинеты, чтобы опустить жалюзи.
Соён стояла перед своим столом с абсолютно прямой спиной, и Дживон не видел её лица и не мог сказать, как она отнеслась к заявлению Мисук. Он понадеялся, что эту женщину Соён всерьёз не приняла, как и Минсока.
– Давай будем откровенны, Дживон, – подала голос Мисук. – Тебе не кажется, что твоя женитьба на секретаре – чистое ребячество?
Дживон повернулся к ней с каменным лицом, пожевал щёку, борясь с желанием попросту прогнать Мисук из своего кабинета, из здания «ЭйчКей» и не подпускать её сюда на ружейный выстрел. Отец в детстве учил Дживона стрелять на заднем дворе их дома по тарелкам, надо думать, навыки у него остались. По крайней мере, из Мисук цель выходила крупнее, чем из маленьких белых тарелочек, летящих по воздуху из специальной пушки со скоростью семьдесят футов в секунду.
– Тебе не кажется, что ты позволяешь себе лишнего в адрес моей жены? – Последнее слово Дживон выделил, чтобы Мисук поняла, на какой тонкий лёд ступает. Но та не подала виду, что оценила его немое предупреждение, или решила его игнорировать.
– Так её защищаешь, словно она действительно что-то для тебя значит, – ответила Мисук. В её голосе сквозила обида, эту эмоцию Дживон научился различать в её словах ещё в детстве. Ким Мисук с таким же упорством требовала достать себе лошадь, очередное красивое платье, двенадцатилетнего Дживона…
– Ты заигралась, – со вздохом отметил Дживон и вернулся в кресло напротив Мисук. – Пора оставить детские симпатии и двигаться дальше. Между нами, – он сделал паузу, оценивая выражение её лица, – ничего не было и не будет.
Мисук насупилась.
– Между тобой и сотрудником твоей же компании тоже ничего не может быть, – возразила она. – Учитывая тот факт, что никаких публичных заявлений вы не делали, никаких статей о тебе в жёлтой прессе я не читала, можно сделать вывод, что ты свой договорный брак охраняешь. А Минсоку и моему отцу признался во всеуслышание, лишь бы они от тебя отстали.
Она взяла в руки чашку со столика, поднесла к губам и задержала там, вдыхая аромат кофе. Поморщилась, отставила её на подлокотник кожаного дивана, так и не сделав ни глотка.
– Значит, ты не очень хочешь подставлять её и брак у вас в самом деле «бумажный». Так, фикция для отвода глаз.
– Это не…
– Конечно, – Мисук не дала ему возмутиться, так что слова застряли в горле Дживона, – какой бы девушке понравилось, чтобы её имя перемывали в «ЭйчКей» её же коллеги, верно? Вряд ли госпожа Соён будет в восторге, если все будут считать, что своё место рядом с боссом она заработала через постель.
Если бы Дживон держал в руках чашку с кофе, та бы разбилась, обливая его дорогой костюм.
– На что ты намекаешь? – прошипел он, не сводя с Мисук разгневанного потемневшего взгляда. Мисук хмыкнула.
– Ты понял, не строй из себя дурачка. Знаешь же, что могут сделать с такой невинной девушкой социальные сети? Стоит только обронить случайное «о боже, она же замужем за исполнительным директором «ЭйчКей», как же так вышло?», и Чан Соён станет лицом номер один во всех рабочих и личных чатиках, а оттуда сплетни выльются в интернет и жёлтые газетёнки. Твоей жене, – она тоже выделила последнюю фразу на манер Дживона, – придётся несладко. Такой мезальянс, кто бы мог подумать.
Дживон дышал глубоко и медленно, пока в груди закипала ледяная ярость. «Ким Мисук, ты…»
– Как. Ты. Смеешь? – Выплюнул Дживон, желваки на его скулах напряглись, язык упёрся в ряд зубов во рту.
Мисук осталась равнодушной к его эмоциям. Смахнула за спину прямые тёмные волосы, блестящие в свете весеннего яркого солнца, бьющего в широкие окна офиса.
– Послушай, Хван Дживон, – выдохнула она, словно говорила с ребёнком, мало что понимающим в отношениях взрослых людей. – Мы оба знаем, что она тебе не пара. О каком союзе может идти речь, если она твоя подчинённая? Ваш брак, даже если ты заключил его официально, общество не примет. Её засмеют. Тебе предъявят обвинения в харассменте, как минимум твоя репутация среди бизнес-партнёров будет… подорвана.
Когда Чан Соён просила его хранить брак в секрете, Дживон считал это упрямством, капризом взбалмошного секретаря, к которым он давно привык. Когда об этом же открыто заявляла Мисук, приводя аргументы в подтверждение, это звучало… опасным предупреждением. Угрозой. Тем, что действительно может навредить.
Дживон натянул уголок губ языком, резко выдохнул. Чёрт возьми.
Осознание того, в какую передрягу он мог затянуть Соён, накрыло его сильнее, чем он рассчитывал. Ей не нужны проблемы со стороны своего официального мужа, даже если она не воспринимала их отношения сколько-нибудь серьёзными. Даже если считала это игрой (она не считала). Мисук была права: по Соён публичное признание их брака ударит больнее, чем по Дживону.
Она может не выдержать такого давления. И уволится.
Чёрт возьми.
Дживон потёр переносицу, устало хмыкнул.
– Чего ты хочешь?
Мисук ждала его вопроса и ответила сразу же, чересчур радостно, словно не она только что открыто ему угрожала:
– Заключи брак со мной. Нет? Что ж, резонно, так резко к тебе подкатывать нельзя, ты у нас слишком нежный мужчина. Тогда… свидание? Пара свиданий? Нет, знаешь, давай пять романтических вечеров!
– Живот не надорвётся? – процедил Дживон, удивляясь её аппетиту.
– А ты меня всё время кормить будешь? – не осталась в долгу Мисук. – Я не против разнообразить наши встречи. Скажем… своди меня на этот музыкальный фестиваль. – Она кивнула на лежащие на столике между ними билеты и миленько улыбнулась.
Дживон перевёл взгляд вниз, уставившись на подарок от Чан Соён как на предателя. Вообще-то Дживон хотел позвать Соён послушать этих её любимых… кто бы они там ни были. Дживон не разбирался в поп-музыке, три года назад он искал билеты для Соён, а не для себя, и она его знатно подставила, но Дживон собирался исправить ошибку, совершённую им в прошлом, и…
Мисук смотрела на него с терпением Будды. Должно быть, привыкла ждать его с детства. Только вот Дживон думал, она оставила свои влюблённости где-то во временах своего тинейджерства.
Наглости ей было не занимать.
Дживон даже невольно признал, что не хотел бы видеть её владельцем «Даун-Ап Компани», которую возглавлял слишком мягкотелый Минсок. Если бы всем руководила Мисук, Дживон вряд ли смог бы игнорировать её в бизнесе столько лет, как её брата.
– Ну так? – улыбнулась Мисук, вырывая Дживона из неудобных мыслей.
Ему пришлось спрятать хмурое лицо за ладонью, пока он тёр виски указательным и большим пальцами, мечтая показать сидящей напротив Мисук средний.
– Хорошо. Мы пойдём на этот фестиваль, чёрт с тобой.
Мисук радостно вскрикнула и даже подпрыгнула на диване.
– Ты не пожалеешь, Дживон!
Он уже об этом жалел.
– Тогда побудь джентльменом и забери меня из дома в… – Мисук склонилась к столу, вычитывая информацию о фестивале, – в воскресенье в пять вечера. Потом сводишь меня на ужин. А потом…
«Убьёшь меня и труп скинешь в реку Хан», – мысленно договорил Дживон. К величайшему его разочарованию, Мисук сказала другое.
– Отвезёшь домой, – сказала она. – Адрес я тебе скину в мессенджер. Только посмей кинуть меня в ЧС. Иначе я…
– Не опускайся до уровня мерзопакостных любителей наживы, Ким Мисук, – предупредил Дживон. Мисук прикусила губу от досады. Жест ей не шёл, вызывал только раздражение.
– Как скажешь, о, благородный защитник моей репутации, – поддразнила она. Вопреки тону их разговора, она улыбалась. – Тогда будем считать начало наших отношений с этого свидания, да?
Дживон медленно поднялся на ноги, навис над Мисук.
– У нас. С тобой. Нет. Никаких. Отношений, – процедил он твёрдо. – Разговор окончен. Выметайся из моего офиса.
Мисук не испугалась и даже не расстроилась. Встала, отряхнула подол своего платья и зашагала к дверям его кабинета, собираясь оставить его раздражённым и дезориентированным.
– Что ж, я не стану обижаться на тебя, – сказала она на прощание. – В конце концов, с Чан Соён у тебя тоже нет никаких отношений. Вы ведь не ходите с ней на свидания, верно?
Дживон закрыл за ней двери с таким грохотом, что задрожало стекло между кабинетами. Развернулся на каблуках, прошагал в центр офиса, замер там, вперив взгляд в оставшийся на столике билет – второй предприимчивая Мисук утащила с собой.
Проклятье.
Вся семейка Ким сидела у Дживона в печени, ту хотелось вырезать вместе с любым упоминанием Ким Мисук, Ким Минсока и их отца. При всём этом он признавал находчивость Мисук, но было ли от этого ему легче? Нисколько.
Он вернулся к дверям, поднял жалюзи, осмотрел кабинет Соён. Той не было на месте. Хорошо, значит, она не слышала этого удушающего разговора. Значит, у неё не было причин злиться на Дживона и искать способы развестись с ним поскорее.
Дживон прижал руку к стене, чувствуя успокаивающую прохладу стекла, отделяющего его от Соён все пять лет их совместной работы. Провёл ладонью по лицу, устало выдохнул.
А затем вдруг хмыкнул, губы растеклись в кривой усмешке.
Когда Мисук стала угрожать ему, он за слоем беспокойства о репутации Чан Соён почувствовал и кое-что ещё.
Равнодушие.
На самом деле ему было откровенно плевать на то, какими сплетнями наградят в компании его самого, что о нём подумают бизнес-партнёры – откровенно говоря, он не считал эти слова Мисук серьёзными, потому что мало кто из его окружения будет считать личную жизнь исполнительного директора «ЭйчКей» причиной разорвать с ним контракты.
К тому, что лично о нём подумают остальные, если узнают, что он женился на Чан Соён, Дживон был равнодушен.
И вот это уже казалось странным.
Насколько фиктивными он считал их отношения, если готов был защищать Соён, игнорируя остальное?..