Это самая прекрасная женщина, какую я встречала в своей жизни. Я видела смертных, нимф, амуров, русалок и сирен, но никто из них не смог бы сравниться с той, что сейчас стоит передо мной.

Я сразу понимаю, кто это. Ошибиться невозможно. Такой красотой можно убивать, ради нее рушились царства. Афродита много сотен лет не показывалась на глаза своим созданиям, но, конечно, не постарела ни на день. У нее светлые волосы, лицо округлое и нежное, одновременно юное и властное. Она смотрит на меня, как мать на расшалившееся дитя, как подруга на подругу, как сама вечность на песчинку. На ней длинное светлое платье, не модное и не устаревшее, неизменно прекрасное, как и она сама. Волосы распущены по плечам: блестящие волны и завитки, будто изваянные скульптором.

– Ну что ж, дитя мое, – продолжает Афродита, – я услышала твои мольбы. А еще за тебя так горячо просила подруга! Она пострадала от непредсказуемого нрава моего брата, поэтому я готова была обратить к ней слух с первой ее просьбы. Но потом решила подождать, попросишь ли меня ты.

Ну конечно, Аполлон и Афродита ведь оба – дети Зевса…

Она подходит ближе. У нее босые ноги, платье мягко шуршит на ходу. От Афродиты исходит ощущение такого величия, что оно прибивает к полу. Я так и смотрю на нее, стоя на коленях. Она тихо смеется и касается пальцами моей щеки, и от ее прикосновения меня пробирает дрожь.

– Встань, Лира. Я пришла тебе помочь.

Она садится в кресло у окна и сразу воспринимается более земной. Привлекательная, уверенная, капризная богиня любви и красоты. Вечная, как само время. Неужели в древности амуры могли общаться с ней запросто?

Я поднимаюсь на ноги и робко сажусь на край кровати.

– Валентин как злой мальчишка, который способен выразить интерес к ящерке, только сломав ей шею. – Она задумчиво подпирает щеку маленьким кулачком. Я так заворожена самим фактом ее присутствия здесь, что едва слышу, о чем она говорит. – Надеюсь, эта история хоть чему-то его научит.

– Вы… – Я прокашливаюсь и начинаю снова. Нельзя упускать шанс все выяснить, пока сиятельная богиня в моей комнате. – Вы знали, что Валентин убивает амуров?

Она коротко, с достоинством кивает.

– Как бы вы, амуры, ни шутили, что я ваша мамочка, это все же не совсем так. Вы сотканы из света. Я создала вас, но не запрещала вам любить и убивать друг друга. Это и называется дать кому-то свободу.

– Но они ведь были ни в чем не виноваты!

Афродита досадливо морщится, но даже это выходит у нее очаровательно.

– Конечно, виноваты. У каждой, кого он целовал, имелся шанс на любовь и спасение. Вместо того чтобы плакать и проклинать судьбу, следовало бороться, как ты. Хотя, признаться, за последние несколько дней я в тебе разочаровалась, моя девочка. Тебе не стоило отпускать его на набережной. Это был неверный ход.

– Откуда вы знаете, где мы находились?

– Я богиня. – Взгляд у нее спокойный, безмятежный, как море в солнечный день. Неужели глаза могут быть такого потрясающе зеленого цвета? – Я знаю все. Итак, Лира. Я готова дать тебе один шанс, и он будет последним. Мне понравилось, как ты прошла первую часть испытания, но потом ты сдалась. За это ты умрешь через трое суток, если не успеешь себя спасти. Докажи на деле, чего ты стоишь.

Ох уж эти древние боги и их любовь к испытаниям!

– Почему вы испытываете меня, а не Валентина? – вырывается у меня.

Знаю, звучит жалко, но как же это несправедливо! Афродита в ответ строго смотрит на меня.

– Кто тебе сказал, что я его не испытываю?

Она удобнее откидывается на спинку стула. Сквозь платье я различаю маленькие соски на ее идеальной груди. Древние скульпторы, должно быть, лишались разума, если Афродита являлась им позировать для статуй – по легенде, она иногда так поступала.

– Итак, Лира, если ты выполнишь три задания, которые получишь от меня, и никому не расскажешь о них, я сохраню тебе жизнь. Принимаешь вызов?

Я с облегчением киваю. Как же я горда, растрогана и счастлива, что она решила меня защитить!

– Вот первое испытание. До первого луча солнца ты должна принести мне три предмета: каменный нарцисс, сердце астры и Меч Вечности.

В растерянности я смотрю на часы. Сейчас половина второго ночи. Светает незадолго до четырех часов. Времени слишком мало.

– Но где я все это достану? – лепечу я, и под серьезным взглядом Афродиты понимаю: вопрос неправильный.

– Если справишься, найдешь меня в розовом дворце. Принеси мне все это до зари, или второму испытанию не бывать. Удачи, Лира. Покажи, на что способна, и пожалуйста, не разочаруй меня.

С этими словами она растворяется в воздухе. Не уходит, а просто… исчезает. Я таращусь на то место, где она только что сидела. Зачем-то подхожу и трогаю кресло. Оно теплое. Мне не почудилось, она была здесь.

Мысли у меня начинают стремительно бежать сразу во всех направлениях, опережая друг друга. Где достать каменный нарцисс в Петербурге? А может, это вообще какая-то загадка, метафора? Я зажмуриваюсь и стараюсь дышать глубже. Нарциссы и анемоны – символы Афродиты, так что недаром она попросила именно этот цветок, но где такой найти?

И как же мало времени! Будить всех в Коммуналке и расспрашивать – слишком долгий путь. Мой единственный шанс – быстро и блистательно догадаться самой. На фасадах моего Петербурга каменных цветов и растений множество: маки, ирисы, подсолнухи, незабудки и, конечно, бесчисленные лилии. Вот только нарциссов я не помню.

К счастью, в новых временах есть свои преимущества. Я достаю телефон, захожу в Интернет – любимую игрушку людей – и вбиваю запрос «каменные нарциссы на фасадах Петербурга». Нахожу архитектурную статью с фотографиями, скрупулезно собранными каким-то смертным. Там написано, что нарциссы есть на двух фасадах: доходный дом Дурнякиной на Серпуховской улице и дом Зайцева в Большом Казачьем переулке. Эти улицы недалеко, успею и туда, и туда. Потом я смотрю на часы и понимаю, что время бежит быстрее, чем мне хотелось бы. Пока я размышляла, прошло уже десять минут. До рассвета не больше двух часов, а мне нужно еще много чего найти.

Значит, вот он, главный вопрос: с какого адреса начать? Мне надо действовать без промаха, ведь вполне может оказаться, что про задание с каменными нарциссами я все поняла неверно и беготня вдоль фасадов будет пустой тратой времени. Дом Зайцева ближе, но я уже уяснила, что Афродите не по душе простые решения. Она любит храбрецов. «Следовало бороться», – сказала она, а значит… я выбираю тот особняк, который дальше от Коммуналки.

На эмоции и переживания времени не трачу, чувствую себя как перед выстрелом из лука: спокойной и собранной. Имеет значение только цель и ничто другое. Я вытаскиваю мешочек с камнями порталов, который храню под матрасом. Их осталось всего три, а потому тратить сейчас не буду, они точно пригодятся мне позже.

Смотрю на карту в телефоне. Машин такси, как назло, совсем мало. Люди уже спят, ночью желающих везти пассажиров куда меньше, чем днем. Я натягиваю кроссовки и выбегаю на улицу. Пешком здесь минут пятнадцать – это быстрее, чем ждать машину, которая неизвестно когда приедет. А если поторопиться, уложусь и в десять.

Буквально вылетаю на Московский проспект и мчусь так, будто от этого зависит моя жизнь. В общем-то, так оно и есть. Ночь еще совсем темна, и никогда еще я так не боялась рассвета.

* * *

Дом Дурнякиной – это прекрасный особняк начала двадцатого века. Стиль модерн в человеческой архитектуре мой любимый. Я лихорадочно осматриваю здание, задыхаясь от быстрого бега. Нарциссы украшают фасад между четвертым и пятым этажами, снизу их едва различишь. А еще я не уверена, что они каменные. Вдруг это гипс?

Но даже если это именно то, что мне нужно, как достать оттуда цветок? Оторвать от стены? Физически амуры не сильнее людей. На секунду я жалею, что рядом нет Авроры – как здорово было бы с кем-нибудь сейчас обсудить! – но потом вспоминаю, что Афродита велела никому не рассказывать о нашем уговоре. Я справлюсь сама.

Прикрываю веки и касаюсь ладонью стены. Да, все это выглядит безумным и невозможным, но люди подумали бы то же самое, если бы узнали, что рядом с ними по городу бродят амуры с луками и стрелами, а статуи способны в любой момент ожить и отправиться на вечеринку.

Я – амур Петербурга, его ровесница, мы родились вместе, и сейчас он обязательно поможет мне не умереть. Смотрю направо, на особняк, расположенный через дом от того, который украшен каменными нарциссами. Вот теперь я вспомнила это место. На том доме, прямо под крышей, есть четыре маскарона в виде довольно пугающих лиц с открытыми ртами. Их головы увенчаны лавровыми венками, и я никогда не могла понять, что это за создания – при мне они не оживали.

– Здравствуйте. Прошу, помогите мне, – твердо произношу я и иду в сторону нужного дома.

Минута, и я стою перед ним. Улица пуста и темна, фонари тускло горят, смертные давно легли спать. Ближайшая к углу каменная маска, только что смотревшая перед собой пустым взглядом, скашивает глаза на меня.

– Здравствуйте, – отвечает она надтреснутым каменным голосом.

Человек от такого наверняка пришел бы в ужас. Я лишь вежливо улыбаюсь.

– Меня зовут Лира, я амур. Пожалуйста, достаньте мне вон тот нарцисс.

– Как приятно, когда к тебе обращаются! – произносит каменное создание. – В последний раз со мной говорили давным-давно. Обидно, когда тебя не замечают. Ладно люди, что с них взять, но и такие, как вы, проходят мимо, не здороваясь.

Из стены по сторонам его головы вдруг показываются руки, потом он вытягивает из стены и остальное тело. Оно словно бы собирается на моих глазах прямо из каменной стены. Создание получается ростом с человека и похоже на статую римского воина. Правда, для статуи этот римлянин слишком уж подвижный. Переползает по стене на соседний фасад, потом на нужный мне дом. Перемещается он легко, как белка: руки и ноги цепляются за каменную кладку, на долю секунды будто приклеиваясь к ней и сразу же свободно продвигаясь дальше.

Существо подбирается к одному из каменных нарциссов и срывает его вместе со стеблем, легко, словно это обычный цветок. Спускается по стене и учтиво протягивает его мне.

– Для прекрасной дамы.

Я принимаю цветок. Он размером с настоящий нарцисс, не больше, но очень тяжелый, как будто и в самом деле каменный. Смотрю вверх: на том месте, где он находился, просто слом камня. Люди подумают, что цветок отвалился от времени и разбился, упав со стены.

Интересно, зачем он Афродите? Я сжимаю искусно вытесанный каким-то смертным каменный стебель. Надеюсь, я несу ей то, что нужно, но времени передумать уже нет, остается только надеяться.

– Когда у нас в Коммуналке амуров будет следующая вечеринка… если я до этого не умру, обязательно приглашу вас к нам зайти, обещаю. От всей души благодарю за помощь.

Хранитель фасада выглядит довольным. Он кивает и перемещается обратно на свою стену. Добравшись до родного места, втягивается в стену, словно растворяясь в ней, наружу выглядывает только голова в лавровом венке. Она косится на меня и подмигивает, а потом замирает неподвижно, пустым взглядом уставившись на другую сторону улицы.

Я рассматриваю цветок. Тонкая, изысканная работа. Итак, нарцисс у меня есть, и теперь мне нужно сердце астры. Афродита любит цветы. Про то, зачем ей меч и где его взять, предпочитаю пока не думать.

Сейчас, в июле, ранние астры уже начинают цвести, кое-где я видела их на городских клумбах. Но как забрать сердце цветка? Жаль, я не Брианна – древний амур, получившая в подарок от Аполлона способность забирать душу любого цветка и его аромат. Может, надо обратиться к ней? Хм…

Я перекатываю эти мысли в голове, когда меня осеняет. Астра – это ведь не только цветок, но и… Мы ведь столько раз вспоминали ее за последнее время! Возлюбленная Лео, которую убил Валентин. Конечно, ее сердце рассыпалось в пепел вместе со всем телом, и произошло это лет пятьсот назад, и все же…

Вдруг это тоже метафора?

Часы на мобильном показывают два часа ночи. До рассвета меньше двух часов, а требуется достать еще два предмета, причем неизвестно, где их искать. Снова нужно сделать выбор. Бродить по городским клумбам в поисках цветущих астр? Будить Брианну? Или – самое безумное – искать того, кто может рассказать мне про Астру с большой буквы, амура, погибшего на городской площади под бой часов?

Все, что связано с Афродитой, должно быть о любви. Решаю верить в это до последнего.

Я делаю выбор, и остается только надеяться, что он верный.

* * *

Лео давным-давно отправлял мне свой адрес на случай, если я «опять выстрелю не в того и буду нуждаться в немедленной помощи», но я никогда не решалась к нему прийти. Он старше, успешнее, а я просто девчонка из Коммуналки. Он всегда был добр ко мне, и не хотелось ставить его в неловкое положение. Скорее всего, адрес он дал мне просто из вежливости.

Но сейчас я этим адресом воспользуюсь. Такси все-таки пришлось вызвать – на поездку я трачу двадцать минут, но пешком получилось бы еще дольше. Проблема в том, что камнями порталов я воспользоваться не могу, ведь для этого нужно четко представлять себе место, куда хочешь попасть. Даже жаль, что я не удосужилась побывать у Лео раньше, сейчас это бы помогло.

Итак, половина третьего ночи. Я стою перед новеньким жилым комплексом, сжимая в руке каменный нарцисс. Ворота заперты, и я отчаянно трезвоню в домофон, набрав номер квартиры Лео.

– Лира? – хрипло произносит его заспанный голос. – Что ты тут… Ладно, заходи. Шестой этаж.

Раздается писк, створка открывается, и я влетаю в нее. Лео встречает меня у двери своей квартиры, одетый в шелковую пижаму. Мы виделись совсем недавно, когда он помогал мне вытащить стрелу из смертного бедняги и исправить неудачный выстрел, но сейчас создается впечатление, будто с тех пор прошла вечность. Я смотрю на его красивое, добродушное лицо, и с неожиданной остротой понимаю, что мрачное лицо Валентина кажется мне куда привлекательнее. Что за ерунда!

Лео, ни о чем не спрашивая, пропускает меня в квартиру. Она, конечно, роскошная, но удивительно небольшая. Дверь в спальню распахнута, и я невольно бросаю взгляд на разворошенную постель. Лео один. Даже странно. Я думала, он из тех, кого кто-нибудь обязательно греет по ночам.

– Выглядит так, будто дело смертельно важное, иначе ты бы не пришла. Кофе? Вино? Водка?

Я с благодарностью киваю, сама не зная, что именно хочу подтвердить. Мне просто приятно, что он понимает серьезность ситуации. Аврора, Лео, Сатир Паныч, Афродита – у меня куда больше помощников, чем я могла бы себе представить еще неделю назад. Недаром люди говорят, что друг познается в беде.

Лео не переспрашивает, просто заходит на маленькую светлую кухню с новеньким ремонтом, наливает в два стакана что-то похожее на портвейн и протягивает мне один. Я пью залпом, с трудом различая вкус. Лео насмешливо щелкает языком и пьет сам. Каменный нарцисс я кладу на стол, поскольку он уже всю руку мне оттянул. Лео смотрит на него с вопросом, но любопытства не проявляет.

– Ты знаешь, что могут называть сердцем Астры? – спрашиваю я, решив пропустить вступление.

Лео давится и кашляет, потрясенно уставясь на меня. Я только сейчас понимаю, что лично с ним мы про его несчастную любовь не говорили ни разу в жизни, все истории о нем рассказали мне другие. Но по взгляду Лео заметно, что никто ничего не выдумал, Астра действительно существовала и она была важна для него.

– Почему… – его голос срывается, и он начинает снова, поставив стакан на стол, – почему ты спрашиваешь?

Я не могу выдать Афродиту – это одно из условий нашего соглашения.

– Извини, Лео, я не могу ответить, но поверь, это вопрос жизни и смерти. Мне рассказали о том, что… что с ней случилось, и я… я очень тебе сочувствую. Но умоляю, скажи, ты знаешь, что это может быть? Если нет, мне пора, времени совсем мало.

Лео садится за стол и откидывается спиной на стену. Смотрит на меня. Мне он всегда казался легкомысленным любителем приключений. Никогда бы не подумала, что такому, как он, любовь может принести боль, но, похоже, так и есть. И она приносит ее до сих пор. Валентин был прав: любовь и свобода – противоположности. Лео уже половину тысячелетия не может освободиться от истории, которая случилась так давно. Смертных любовь тоже ранит, но те хоть живут со своим страданием не так долго.

– Ну что ж… – очень тихо произносит Лео, я едва разбираю слова даже на этой ночной кухне, погруженной в сонную тишину. – Если я отдам тебе ее сердце, это действительно тебе поможет?

Я изо всех сил киваю.

– Ты потом вернешь его мне? – спрашивает он, и мне тяжело слышать затаенную боль в его голосе.

Впервые я понимаю, каким хорошим другом Лео был мне все минувшие столетия, не требуя ничего взамен.

– Не уверена, – шепотом отвечаю я, потому что не могу ему соврать.

Я понятия не имею, зачем Афродите сердце Астры и что она собирается с ним делать. Лео несколько секунд молчит. Я не решаюсь торопить его.

Потом он лезет обеими руками себе под воротник и бережно расстегивает тонкую серебряную цепочку. Я часто замечала, что Лео ее носит, но никогда не видела, что на ней. Думала, просто какое-нибудь неброское элегантное украшение в его стиле. Но когда он застегивает цепочку снова и протягивает мне, на ней подвеска в виде серебряного сердечка. Грубоватая старинная работа. Это древняя вещь, я чувствую исходящую от нее силу. Когда я беру цепочку из рук Лео, он сжимает пальцы вокруг нее, но потом с усилием разжимает их.

– Мы попросили Гефеста сделать нам парные подвески в знак того, что отдаем друг другу свои сердца, – глухо поясняет Лео и снова откидывается спиной на стену. Его взгляд не отрывается от украшения в моих руках. – Надели их друг на друга, показывая, что я принадлежу ей, а она – мне. Скрепили наш союз узами. Забавно, что, говоря о любви и браке, мы используем слово «узы», правда? Можно бы даже сказать «кандалы».

Я молчу, не в силах вымолвить ни слова. Не в силах уйти и оставить его таким печальным, даже если мое время стремительно подходит к концу.

– Когда Астра рассыпалась в прах, моя подвеска рассыпалась вместе с ней. А ту, что надела на меня она, я ношу с тех пор. И как сейчас помню ее смерть. Каждое мгновение.

– Ты носишь подвеску даже… даже когда ты… м-м-м… с другими? – почти шепчу я.

Несмотря на свою работу, сложные правила любви и скорби для меня – тайна.

– Конечно. В том и смысл. – Лео криво усмехается. – Я принадлежу ей, даже когда я с другими. Так я решил.

– И ты просто отдаешь мне такую ценность, ни о чем не спрашивая?

Лео строго смотрит на меня.

– Ты еще слишком юна, чтобы понимать, что такое быть амуром, Лира. Судьба управляет и нами, и смертными. Вероятно, именно она привела тебя сегодня ко мне на кухню. И когда судьба приходит, сопротивляться ей глупо и бессмысленно. В конечном итоге она всегда оказывается права. Когда Астра умирала, она улыбалась. Улыбалась и смотрела мне в глаза. Знаешь, при жизни она могла бы показаться многим очень хрупкой девушкой. Многим, но только не мне. Когда она рассыпалась на тысячи солнечных лучей, в ее васильковых глазах словно бы читалось «мы еще обязательно увидимся, Лео». Уходя в вечность, она все равно не теряла ни оптимизма, ни любви ко мне. Не теряла наши чувства, но покорно приняла свою неумолимую судьбу.

Я понимаю, о чем он говорит. С той же покорностью я надела маску, которую нашла на вечеринке. С той же покорностью Аврора продолжает всем гадать, хотя ее предсказаниям никто не верит.

– Ладно. – Лео встает. – Иногда я думал… может, положить этому конец? Может, я достаточно времени провел в трауре? Забирай и беги, Лира. По-моему, ты спешишь.

Я сокращаю между нами расстояние и крепко обнимаю его. В этом нет ничего сексуального, просто попытка выразить благодарность, которая не уместилась бы в слова. Лео хмыкает и похлопывает меня по спине.

– Ох, дорогая, как много приятных вещей в жизни начинаются с теплых объятий!

Ну вот это уже тот Лео, которого я знаю. Шуточка про секс всегда наготове, даже если ситуация совсем не располагающая.

– Ты знаешь, где искать Меч Вечности? – интересуюсь я.

Лично я даже выражения такого никогда не слышала. Но часы, висящие на стене кухни, показывают, что время у меня еще есть, что я действительно могу успеть выполнить задание Афродиты, если потороплюсь. Лео вздрагивает, и я понимаю: «О да, про меч он слышал».

– Это меч, который способен убить кого угодно, – сообщает Лео. – Любых существ, не говоря уж о людях. Древнее, могущественное оружие, которое тоже выковал Гефест, когда… а, долгая история, не буду тратить твое время.

– Умоляю, только не говори, что он хранится где-нибудь в Греции. Туда я точно не успею.

Лицо Лео искажает мрачная усмешка.

– О нет, я знаю, где он хранится. Здесь, в Петербурге, у амура по имени Валентин. Вряд ли ты его знаешь.

Мое сердце пропускает удар.

– Почему этот меч у… у него?

– Очень много лет назад он выменял его на кое-что ценное. Валентин всегда был со странностями. Хотел убить себя, ведь по-другому амур от жизни избавиться не сможет. Ну разве что кто-нибудь его поцелует.

– Но не убил… – выдыхаю я.

Лео смотрит на меня вопросительно, без слов спрашивая: «Неужели ты все-таки знакома с Валентином?». Нет уж, я не буду сейчас углубляться в эту историю, иначе мы надолго тут застрянем.

– Видимо, передумал, – пожимает плечами Лео. – Если честно, мне все равно, почему. Я всегда недолюбливал этого типа, и это взаимно. Но меч у него, так я слышал. Он живет в особняке, который люди называют домом Бранта. Не уверен, что он хоть когда-то оттуда выходит.

Я вытаскиваю из кармана мешочек с камнями порталов. Сжимаю в руке каменный нарцисс и серебряную цепочку. Ломаю камень портала, представляя себе столовую в доме Валентина.

– Будь с ним осторожна! – успевает крикнуть Лео мне вслед. – Валентин на все способен!

О да, я буду. Пожалуй, я даже лучше Лео представляю, на что способен мой убийца.