Дальше события развиваются довольно интересно. Как только Гэнтаро заканчивает задавать вопросы, на место прибывают сотрудники отдела по расследованию тяжких преступлений из участка Тикуса и подробно расспрашивают Косакаи о происшествии. Но почти все, что они слышат, повторяет то, что Сидзука и Гэнтаро уже узнали, поэтому они зря потратили время.

Когда допрос снова проводит Кагурадзака, появляется ключ к разгадке.

– Мы сейчас ведем расследование по делу о мошенничестве с конвертируемыми облигациями… – начинает он.

Едва услышав эти слова, Косакаи моментально меняет свое поведение.

– К нам поступили жалобы от множества людей, которые приобрели конвертируемые облигации у компании «Синиор Саппорт», занимающейся уходом за пожилыми людьми. Мы, отдел общественной безопасности участка Тикуса, расследуем обстоятельства, при которых проходила встреча по случаю выхода на биржу «Синиор Саппорт». Мы пришли сюда, чтобы узнать подробности у вас как у лектора, который выступал на этой встрече.

– Понятно, – отвечает Косакаи так, словно его предал бог, которому он доверял, ведь из жертвы он превратился в подозреваемого. – Вы не случайно оказались там, вы следили за мной с самого начала.

– Не будьте так категоричны. Именно потому, что мы были неподалеку, вам удалось выжить. Если бы нас там не было, возможно, некому было бы провести реанимацию и вы бы не пришли бы в себя.

Слова Кагурадзаки небезосновательны, и Косакаи, чувствуя неловкость, молчит.

– Главные мошенники, которые стоят за всем этим, скрылись. Мы хотели бы услышать все, что вам о них известно.

– Я не обязан отвечать.

– Даже если об этом просит ваш спаситель? – с нажимом давя на благодарность, продолжает Кагурадзака. – Это мошенничество, было подано много жалоб, ситуация осложняется еще и фальсификацией бухгалтерской отчетности. Как следователь, я разочарован, так как одних ваших показаний недостаточно для полной картины.

Косакаи показывает свое истинное лицо, со злостью глядя на Кагурадзаку.

– Так вы хотите, чтобы я выдал всех причастных? Прошу прощения, но я всего лишь проводил презентацию по просьбе клиента. Когда встреча закончилась, моя работа также завершилась. Я не поддерживаю постоянного контакта с клиентом.

– Понятно, – отвечает Кагурадзака, не уступая и упорно не отводя взгляд. – Раз уж вам придется пролежать в больнице еще долго, у вас будет достаточно времени, чтобы все вспомнить.

Косакаи злобно хмурится и молчит, но Сидзуке ясно, что Кагурадзака победил.

* * *

Когда Гэнтаро и Сидзука возвращаются из больницы в общественный центр, там их ждут Усуи и госпожа Миё.

– Так этот подонок Косакаи выжил?

Усуи не может понять, радоваться ему или расстраиваться. Врага атаковали – это плюс, но тот остался жив, и это минус.

– Не стоит говорить так, господин Усуи, – мягко журит его госпожа Миё. – Нельзя радоваться чужому несчастью, даже если этот человек нас обманул.

Именно такие слова может сказать женщина вроде госпожи Миё, и Сидзука инстинктивно кивает. Гэнтаро же хихикает себе под нос.

– Кстати, господин Гэн, как же это случилось? Полиция только и делала, что задавала нам вопросы, но так и не объяснила, что произошло.

Гэнтаро, активно жестикулируя, описывает ситуацию, и оба моментально заинтересовываются.

– Значит, это был невидимка?

– Чему вы радуетесь? Будь то невидимка или кто-то другой, вы тоже входите в список подозреваемых.

Преступление произошло в закрытом помещении, под носом у троих полицейских. Дверь в комнату не была заперта, и любой, кто был на собрании, мог туда войти.

– Может, я и подозреваемый, но для тех, кто пострадал от мошенничества, желание разобраться с Косакаи логично и оправданно, – мрачно произносит Усуи, а затем его взгляд падает на госпожу Миё, и он ахает. – Простите, госпожа Миё! Я не хотел вас обидеть, это просто игра слов! Я вас ни в чем не обвиняю!

– Ничего страшного, господин Усуи. Это правда – обманутые люди чернеют душой, – спокойно и уверенно отвечает госпожа Миё.

Наблюдая за ней, Сидзука не может понять, как у такой умной женщины появился на свет такой беспомощный человек, как ее сын.

– И все-таки этот мальчишка такой невнимательный! Даже несмотря на маскировку, не заметить, как мать вошла в зал!

– Госпожа Миё, да это было невозможно! – тут же пытается оправдать Кагурадзаку Гэнтаро. – Масатико был у окна в комнате отдыха, так что не мог видеть гостей.

– Тем более! Если в той самой комнате напали на Косакаи, значит, он просто стоял и смотрел, как преступник делает свое дело!

Эта женщина не жалеет своего сына. Будучи ее ровесницей, Сидзука понимает ее чувства, но Гэнтаро, похоже, не справляется с таким напором.

– Господин Гэнтаро, мне, конечно, странно спрашивать такое, находясь под подозрением, но как преступнику удалось проникнуть в комнату отдыха? Человек-невидимка, конечно, был реален в книгах, которые я читала в детстве, но…

– Вы что, читали научную фантастику?

– Ну это больше были книги для мальчиков вроде вас, господин Гэнтаро.

Гэнтаро кривится, будто проглотил что-то горькое.

– Не люблю выдумки. Я рос в неблагоприятных условиях, поэтому могу верить только тому, что вижу и понимаю. Верю лишь в то, что реально и знакомо мне, не строю пустых надежд и не питаю иллюзий.

Сидзука наконец-то осознает, что этот, на первый взгляд, безрассудный старик на самом деле все просчитывает, никакие его поступки не являются результатом авантюрных порывов. А его деловое положение, видимо, лишь укрепляет его практичность. Он намного прагматичнее, чем кажется.

Именно поэтому он приходит к тем же выводам, что и Сидзука, смотрящая на вещи под тем же углом.

– В нашем мире, госпожа Миё, не существует невидимок.

– Очень жаль.

– Однако люди, прячущие себя настоящих, встречаются сплошь и рядом. И нынешний преступник – один из таких. Но, знаете, тут все дело в личных качествах. Чем добрее человек, тем хуже он скрывает свои истинные чувства. Запомните это.

На следующий день, взяв госпожу Миё с собой, Гэнтаро и Сидзука вновь направляются в общественный центр.

Госпожа Миё более оживлена, чем вчера: говорят, Косакаи начал раскрывать контакты людей, связанных с «Синиор Саппорт». Хотя по делу о мошенничестве с конвертируемыми облигациями сложно возбудить уголовное дело, подобные преступные группы часто замешаны и в других правонарушениях. Как только всех участников задержат и тщательно допросят, могут всплыть одно-два дела, которые удастся передать в суд.

– Господин Кодзуки, что же вы сегодня собираетесь делать? У меня нет времени, я занят допросом Косакаи.

– Молча следуй за мной. Скоро у тебя не будет никаких дел.

– Хотелось бы на это надеяться…

Комнату отдыха уже осмотрели криминалисты, и на охране сейчас никого нет. Внутри всё на своих местах, ни одной вещи не изъяли.

– Сегодня мы проведем эксперимент, – без особого энтузиазма бормочет Гэнтаро. – Эксперимент, как можно задушить человека, не будучи замеченным и не оставив следов.

Такова прагматичная сторона Гэнтаро. Одних размышлений ему недостаточно, он всегда стремится доказать все на практике.

– Прежде всего хочу сказать, что преступник не невидимка. Если основываться на фантазиях, дело никуда не сдвинется, поэтому мы будем исходить из максимально реалистичных предпосылок. Преступление произошло в закрытом помещении. В общественном центре три выхода, у всех дежурили полицейские, так что преступник не мог проникнуть извне. Поэтому подозреваемыми стали все, кто находился внутри. Но я с этим не согласен.

– Почему?

– Косакаи сидел лицом к двери. Если бы кто-то из гостей решил на него напасть, то ему пришлось бы войти через дверь, и тогда Косакаи, несомненно, оказал бы сопротивление. Большинство подозреваемых – пожилые люди. Для того чтобы задушить его, им потребовалась бы сила, которой у них нет.

– Верно.

– На деле Косакаи задушили сзади. Кто-то подошел к нему со спины и накинул на шею что-то вроде веревки. Если так, то все просто – преступник подкрался со стороны, где его не было видно, и накинул петлю на шею.

– Но, господин Кодзуки, это все равно противоречит здравому смыслу! Преступник ведь должен был находиться в комнате.

– Вот поэтому мы и проводим эксперимент.

С этими словами Гэнтаро вынимает из сумки, лежащей у него на коленях, резиновый шнур, похожий на скакалку, длиной около пяти метров.

– У меня такое вот тело, а Сидзука – женщина, поэтому ты будешь делать, что я скажу.

Хотя Кагурадзака явно не горит желанием, сопротивляться бессмысленно. Он нехотя берет шнур и ждет указаний Гэнтаро.

Задача довольна проста.

Окно, как и во время преступления, приоткрыто на два сантиметра и зафиксировано изнутри. Кагурадзака высовывает один конец резинового шнура на улицу, а другим оборачивает диван.

– Не забудь спрятать конец под ковром.

Кагурадзака приподнимает ковер и протягивает под ним шнур. Когда ковер опускают обратно, шнур становится невидимым.

– Садись на диван. А теперь, Сидзука, пойдем выйдем.

Они покидают комнату, Сидзука толкает инвалидное кресло. Они обходят здание и подходят к окну. Оба конца резинового шнура свисают из двухсантиметровой щели.

– Сидзука, прошу тебя.

Сидзука хватается за оба конца шнура и резко дергает. Шнур с огромной скоростью натягивается, подбросив ковер, и накидывается на шею Кагурадзаки.

Диван под тяжестью собственного веса и весом Кагурадзаки удерживает шнур на месте, пока он врезается в горло.

– Господин Кодзуки, остановитесь! Остановитесь!

– Достаточно, Сидзука, отпусти его.

Заглянув в комнату через окно, они видят, как Кагурадзака, с трудом дыша, держится за горло. Сидзука отпускает шнур и легко сматывает его обратно. В комнате не осталось ни единого следа, кроме загнутого ковра.

– Преступник, как и мы сейчас, подготовил все заранее и ждал прихода Косакаи. Конечно, кто-то мог бы засомневаться, сядет ли он на диван, стоящий спинкой к окну, но, когда есть большой диван, большинство людей сядут на него. Как только Косакаи сел, преступник, подобно Сидзуке, дернул за шнур снаружи. Все произошло настолько быстро, что Косакаи ничего не заметил и подумал, что ковер просто подбросило ветром. То, что было скрыто, атаковало его внезапно и с такой скоростью, что Косакаи даже не успел среагировать. И сделать это мог только тот, кто находился снаружи в тот момент – трое полицейских, включая Масатико. Двое других не покидали своих постов. Единственным, кто стоял прямо у окна, был ты.

Кагурадзака неприязненно смотрит на них.

– Если я преступник, то какая мне выгода от убийства Косакаи?

– Никакой, поэтому ты его и не убил.

В голосе Гэнтаро слышится боль. Он явно пытается проявить такт по отношению к матери Кагурадзаки.

– Триста тысяч иен, которые потеряла госпожа Миё, были приготовлены для твоей дочери, ее внучки. Конечно, к Косакаи ты испытываешь личную ненависть, если бы его оставили безнаказанным, жертв, подобно госпоже Миё, стало бы больше. Но Косакаи слишком хитер, а ты, служа в отделе общественной безопасности, не можешь его арестовать, как бы ни хотел. Поэтому ты напал на него, чтобы преподать урок. Сам Косакаи прекрасно понимает, что его ненавидят, и, если его придушить, это будет достаточно хорошим наказанием. Ты убил двух зайцев – утолил свою жажду мести и наказал его, выбрав способ, который не гарантирует смерть. Хотя, если бы Косакаи все-таки умер, тебе было бы все равно.

Кагурадзака молча смотрит на Гэнтаро из комнаты. В его взгляде читается не только негодование, но и глубокая печаль. Сидзука уже не раз видела такие глаза – глаза обвиняемого, когда ему перечисляют его преступления.

– Сообщите в отделение Тикуса?

– Сам разберись с этой ерундой, ты, чертов идиот! – громко кричит Гэнтаро так, что его голос, кажется, слышен на всю округу.

Затем он, отвернувшись от Кагурадзаки, сам крутит колеса инвалидной коляски.

– Пойдем, Сидзука.

Некоторое время они идут молча. Спустя пять минут Гэнтаро неожиданно бормочет:

– Знаешь, Сидзука, о чем я всю жизнь жалею?

– О чем?

– Когда Масатико был ребенком, его поймали на краже, и я помог ему избежать наказания. Лучше бы я тогда его не спасал.

Сидзука не знает, что ответить, поэтому воздерживается от комментариев вовсе.

– Кража – это все-таки преступление, но, раз его совершил пацан, полиция не стала прибегать к грубым методам… Совершил проступок – попадешься. Этому простому правилу этот идиот так и не научился и, даже став полицейским, не усвоил этот урок.

– Наверное, когда господин Кагурадзака в детстве попал в полицию за кражу, госпожа Миё сильно расстроилась?

– Да ну, о чем ты говоришь? – весело отзывается Гэнтаро. – Госпожа Миё дала ему пощечину и всю ночь читала нотации о морали, и все. И наверняка она поступит так же и в этот раз.

Сидзука представляет себе сцену в комнате для свиданий в изоляторе, где мать выговаривает за проступок своему сыну, а он, склонив голову, молча ее слушает.

Это было бы не так уж и плохо.