Район, известный под названием Оясики, раскинулся на вершине холма, среди лесов. Глядя с главной дороги, можно увидеть возвышающиеся в ряд особняки, полностью оправдывающие свое название. Но Сидзука предполагает, что живущим внизу этот вид не нравится – словно на них смотрят свысока.

Заглядывая в поместье Кодзуки из чистого любопытства, Сидзука ожидает увидеть безвкусицу, но оказывается приятно удивлена. Главный дом с флигелем выполнен в европейском стиле, роскошно, но не вычурно. Удивительно спокойная атмосфера резко отличается от впечатления, которое производит своим поведением сам Гэнтаро.

– Я ожидала увидеть более претенциозное поместье, – немного разочарованно замечает Сидзука.

Усуи, сопровождающий ее, озадаченно спрашивает:

– Госпожа Коэндзи, вам не нравится господин Гэнтаро?

Не то чтобы она его недолюбливает, просто она и этот старик совершенно несовместимы, у них разные жизненные приоритеты.

Гэнтаро, кажется, рад визиту Сидзуки. Он встречает их, широко улыбаясь.

– О, Сидзука, как славно, что ты посетила мое убогое жилье!

– А где ваша помощница? Что-то ее не видно…

– Ты о госпоже Митико? Она сейчас на курсах от компании.

Чай Сидзуке принесли две миловидные девочки, видимо внучки Гэнтаро. Их лица честны и открыты, и этим они совершенно не похожи на своего дедушку.

– О чем таком важном вы хотели поговорить со мной?

У старика есть одно из главных достоинств – ему не нужны светские любезности. Поэтому Сидзука сразу переходит к делу.

– Если ты о мошенничестве с конвертируемыми облигациями, то я уже слышал об этом, – кривится Гэнтаро, будто от горечи.

– Да, это дело из области коммерческого права. Причем его можно назвать высшей формой мошенничества, даже если подать жалобу, полиции будет сложно что-то предпринять. Ведь никто не крал деньги, люди сами, добровольно, купили эти облигации. Но на деле они оказались просто кучей бумажек.

– Не все пострадавшие приходят ко мне, так что полной картины я не представляю. Но это классический пример гипноза. Хотя и в этом случае ответственность несет тот, кто не разобрался в ситуации. Потому полиция и не торопится… Впрочем, они всегда медлят.

Гэнтаро частенько высказывается с изрядной долей сарказма, но его слова точны. Его мнение полностью совпадает с мнением Сидзуки, и это ее удивляет.

– В зале собралось порядка тридцати жителей элитного района. Люди потеряли кто два миллиона, а кто – несколько миллиардов.

– Эти люди не доверяют банкам, поэтому, скорее всего, и вложили свои сбережения в конвертируемые облигации.

– Многие оказались в бедственном положении.

– Разумеется.

– Решать каждый вопрос по отдельности бесполезно. Нужно создать ассоциацию пострадавших и еще раз обратиться в суд.

– Раз уж ты так говоришь, Сидзука, значит, так и надо сделать.

– Господин Гэнтаро, вы ведь глава района, верно?

– Не по собственной воле, – отвечает Гэнтаро, недовольно кривя губы. – Но знаете, почему меня выбрали председателем? Просто я хороший.

Можно было бы и не уточнять.

– Какой бы ни была причина – раз уж приняли пост, вы должны нести ответственность, – резко высказывается Сидзука, пристально глядя на Гэнтаро. – У каждого пострадавшего своя история, и сумма ущерба у всех разная. В таких ситуациях нередко возникают разногласия.

– Хм, внутренние конфликты и расколы обычно из-за этого и возникают.

– Мне кажется, сейчас самое время выступить вам как председателю района. С помощью вашего авторитета, господин Гэнтаро, вы сможете объединить пострадавших. А я могу порекомендовать несколько добросовестных адвокатов, с которыми имела дело в прошлом.

– Раз ты, Сидзука, одобряешь это дело, значит, так тому и быть, – вяло отвечает Гэнтаро.

Но, несмотря на уважение к Сидзуке, в его словах чувствуется нерешительность.

– Кажется, вам не по душе этот разговор…

– Да. Мне не хочется объединять пострадавших. Да и особой жалости к ним я не испытываю.

– Не могли бы вы объяснить почему?

– Скажу прямо: я считаю, что это их собственная вина. И старик Усуи тоже сам виноват, – говорит Гэнтаро.

Сидзука невольно хмурится. «Собственная вина», «личная ответственность» – эти слова не вызывают у Гэнтаро ни малейшего сомнения, но Сидзуке сложно с ним согласиться.

– Сидзука, я догадываюсь, о чем ты думаешь. Наверное, считаешь меня бессердечным, высокомерным и узколобым стариком.

– Это не очень далеко от истины. Возлагать всю вину на самих жертв – это логика сильных, – отвечает Сидзука.

– Уверена в этом?

Гэнтаро укоризненно смотрит на Усуи, отчего тот втягивает голову в плечи.

– Я догадываюсь, как этот Косакаи выступал на собрании и в какой момент кто-то из его подставных людей подал голос. Но, Сидзука, до того, как дело дошло до мошенничества или гипноза, разве те, кто попался, не несли за себя никакой ответственности? Ведь это слишком сладкая замануха – «купите облигаций на миллион, и через какое-то время сумма увеличится в десять раз». Почему этим людям показалось, что именно им выпадет такая удача? В них что, поселилась гордыня, что они особенные и заслуживают дар небес?

С каждым словом Гэнтаро Усуи все больше склоняет голову.

– Говорят, что большинство тех, кто присутствовал на собрании, раньше уже познали выгоду от биржевых сделок, – продолжает Гэнтаро. – Я сам не против инвестирования в акции, но разве обещание десятикратного увеличения суммы не вызывает подозрения?

– Но, господин Гэн, если лектор – известный советник…

– Тем более тогда стоило самому разобраться. Ведь речь идет о твоих собственных деньгах. Если уж здесь не проявить осторожность, то где тогда?.. Произошедшее – следствие невнимательности этих людей! – сурово подытоживает Гэнтаро.

Не выдержав, Сидзука возражает:

– Господин Гэнтаро, именно их внимание и усыпляют в подобных мошеннических схемах. Поддавшись давлению, люди теряют способность адекватно рассуждать.

– Нет, Сидзука, ошибаешься. Поддались они не давлению, а собственному желанию, – возражает Гэнтаро.

– Что вы имеете в виду?

– Чувство, что ты особенный, что именно тебе должно повезти. Что скажешь, Усуи? – обращается Гэнтаро к старику.

Бедный Усуи устремляет взгляд в пол, не осмеливаясь поднять голову.

– Те, кто верит в «кто первый встал, того и тапки» или в то, что акция только для таких, как вы, – в общем, те, кто считает себя избранным, очень легко попадаются на удочку. Они думают, главное – это чтобы им было хорошо, и неважно, что там у других. Вот они и обманываются. Ведь миллионы и десятки миллионов – это суммы, которые не получишь без упорного труда. А если кто-то верит, что можно получить их, просто лежа на диване, то это их собственная вина.

Хоть Сидзука и считает его слова довольно резкими, в них все же есть доля правды. И осознание этого горечью растекается на языке.

Сидя в кресле судьи, она видела, что пострадавшие от мошенничества в большинстве случаев считают себя умными людьми. И считая себя такими, они полагают, что по праву должны быть более удачливыми, чем другие.

Для мошенников такие люди становятся идеальными жертвами. Не раз она слышала, что именно те, у кого есть чувство собственного превосходства, – самые легкие жертвы.

Такие люди считают, что раз они умнее других, то должны быть лучше всех. Поэтому любая неожиданная удача и чувство избранности кажутся им вполне естественными. И хотя со стороны это вызывает лишь смех, для них это становится смыслом жизни.

«Мошенничество, госпожа судья, – это игра, построенная на том, чтобы жертва чувствовала себя хорошо, – шептал ей один мошенник. – Те, кто хочет казаться добродетельным, хочет заработать не напрягаясь, произвести впечатление и жаждет похвалы от других, – такие люди обычно вообще не прилагают никаких усилий. Ведь если бы они честно трудились, они бы знали свой потолок и не стремились к невозможному. И конечно, они бы не верили сладким обещаниям, а сразу бы попытались защититься, поняв, что такая удача не может просто так прийти. Таких людей мы даже не рассматриваем как цель».

Слова Гэнтаро перекликаются с речью того самого мошенника. В них действительно есть логика. В человеческой глупости и слабости есть бреши, которыми можно воспользоваться.

Но именно поэтому Сидзуке так трудно это принять. Защищая Усуи, она поднимается со своего места.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, господин Гэнтаро. Конечно, у обманутых есть причины, по которым их обманули. Для них это унизительно, и я не буду отрицать этого. Однако это не значит, что их нельзя спасти.

Сидзука подается вперед, глядя на Гэнтаро, который ни на мгновение не сводит с нее недовольного взгляда.

– Если не протянуть руку помощи тому, кто оказался слаб или ленив, чем мы будем отличаться от животных? Ведь вы тоже не один, кто-то чем-то вам помогает. Тем более что вы в таком положении.

Она замолкает, поняв, что зашла слишком далеко. Даже если это Гэнтаро – есть вещи, которые не стоит произносить вслух.

– Прошу прощения…

– Это так на тебя похоже, но в то же время и нет, – говорит Гэнтаро и легонько хлопает себя по ногам. – Конечно, из-за них мне приходится полагаться на помощь госпожи Митико, но это как трость или очки – помогает, но несильно. И извини за прямоту, но компанию я поднял и развил в одиночку. Говорят, что добро возвращается, но чтобы меня кто-то спасал и я был ему чем-то обязан – такое со мной не пройдет.

Сидзука понимает, что снова ошиблась.

Это не упрямство, свойственное старикам. Этот человек обладает несокрушимой уверенностью, заточенной в самом сердце. Даже если бы это была иллюзия или раздутый эгоизм, попытка противостоять такому непоколебимому убеждению закончилась бы полным поражением.

Стоит ли двигаться дальше без участия Гэнтаро? Нет. Одна из причин, по которой она пытается привлечь Гэнтаро, заключается не только в его положении председателя района, но и в большом влиянии на местную полицию. Пострадали тридцать человек, и, если Гэнтаро возглавит их, полиция Айти не сможет просто так это проигнорировать.

Так что же делать?

Усуи, которого лишь упрекают и которому указывают на собственные недостатки, полностью бесполезен, но и льстить Гэнтаро не выход. Может, стоит потребовать, чтобы он сложил полномочия, раз не способен объединить жителей?.. Нет, Гэнтаро наверняка лишь посмеется и с радостью уйдет с поста. Какой же он сложный человек!

Пока Сидзука отчаянно думает, что предпринять, в комнату входит одна из девочек, которые были тут недавно.

– Что такое, Лусия?

– Дедушка, к тебе снова гости.

– Ох, что ни день, полный дом гостей! Кто же пришел на этот раз?

– Бабушка Кагурадзака.

Как только Гэнтаро слышит это имя, его поведение резко меняется.

– Почему сразу не сказала? Ох, прости, Сидзука, похоже, придется отложить наш разговор о мошенничестве с облигациями!

– Дедушка, прости…

– За что?

– Госпожа Кагурадзака немного встревожена, поэтому я уже пригласила ее войти.

Посмотрев на дверь, они видят пожилую женщину, возможно возраста Сидзуки. У нее почти нет морщин и сутулости, по одной прямой осанке видно, что старость не коснулась ее. Линия от глаз до носа настолько плавна, что даже женщина может восхититься ее красотой. В молодости она наверняка была настоящей красавицей.

– Госпожа Миё, прошу прощения. Мы только что закончили разговор, они сейчас уйдут…

– Господин Гэнтаро, – нерешительно произносит старушка Миё, – я случайно услышала, что вы говорили о мошенничестве с облигациями…

– О, вы услышали! Да, сидящий тут старик Усуи попался на эту удочку. Мошенники были настолько умны, что полиция не хочет вмешиваться. Вот мы с бывшей судьей Сидзукой и обсуждали это.

– Какое неприятное совпадение! Видите ли, я пришла по той же причине.

– А?

– Я по поводу конвертируемых облигаций от «Синиор Саппорт». Я тоже одна из пострадавших.

Гэнтаро поражен. Он на мгновение приоткрывает рот, после чего смотрит то на Миё, то на Сидзуку с выражением, которое можно назвать то ли натянутой улыбкой, то ли растерянностью. Очевидно, эта Кагурадзака Миё – ахиллесова пята Гэнтаро.

Наконец, коротко вздохнув, он приглашает Кагурадзаку сесть рядом с Сидзукой.

– Сидзука, не могла бы ты вернуться к тому, о чем мы говорили?

– Вы знаете выражение «мудрец меняет свои убеждения»?

– Если даже мудрец меняет свои убеждения, то уж такому простому человеку, как я, вообще можно сколько угодно оступаться.

Усуи знал, что Кагурадзака одна из пострадавших, но ничего не сказал – видимо, потому, что это касается дел ее семьи. Услышав это, Гэнтаро свирепо смотрит на него.

До сих пор Кагурадзака совсем не интересовалась инвестициями и акциями, но, развлекаясь, она пришла на одно из ознакомительных собраний и, попав под влияние атмосферы, незаметно для себя взяла бланк заявки.

– Госпожа Миё, сколько вы потеряли?

– Около трех миллионов иен… Поскольку приближается свадьба моего внука, я подумала, что это хоть немного поможет… Но в моем возрасте так глупо попадаться на обман, просто стыдно…

– Нет-нет, госпожа Миё, вам нечего стыдиться. Мошенники специально создают вокруг таких людей, как вы, нервное напряжение, лишая их способности здраво мыслить.

Слушать это смешно до колик.

– Знаете, господин Гэнтаро, если бы это касалось только меня, я бы не стала поднимать этот вопрос. Конечно, в том, что я поддалась алчности и позволила себя обмануть, есть и моя вина. Но кое-что я никак не могу оставить безнаказанным.

– Что случилось?

– Господин Косакаи, который выступал на собрании, не угомонился и снова пытается провернуть то же самое.

Кагурадзака вынимает из сумки красиво оформленный конверт. На месте адреса написано от руки: «Встреча по случаю подготовки к выходу на биржу компании «Хацурацу Нёрсинг». Как только Гэнтаро видит это, его лицо искажает ярость.

– Извините, можно взглянуть?

Сидзука протягивает руку и вместе с Усуи, сидящим рядом, открывает письмо.

Оно их ошеломляет. Содержание точь-в-точь такое, как описал Усуи, и, как и сказала Кагурадзака, в конце письма стоит: «Особый лектор – инвестиционный консультант, господин Косакаи Итару».

– Черт, это кошмар… – словно ползущая по земле змея, тихо шепчет проклятие Усуи.

– Адресат – моя подруга, которая живет в Мотояме. Она пригласила меня пойти с ней на это собрание. Я не смогла поверить и попросила ее принести письмо – Мотояма ведь буквально в двух шагах отсюда… Надо же, какая наглость! Он совсем ничего не боится, да? Как только у него хватает смелости на такое…

– Этот беззастенчивый Косакаи, вероятно, думает, что он в безопасности. Он уже порвал все связи с той компанией, которая сбежала в ночи. И если его попытаются привлечь к ответственности, он сможет оправдаться, сказав, что сам стал жертвой фальшивого финансового отчета. Эта дрянь нашла, как нажиться на местных богачах.

Ругательства срываются с губ Гэнтаро, но в его голосе сквозит веселье.

По спине Сидзуки бежит холодок необъяснимой тревоги – такое лицо бывает у того, кто замышляет нечто ужасное.

– Господин Гэнтаро, что вы задумали?

– Ха-ха-ха!.. Видишь ли, Сидзука, я ведь тоже когда-то был представителем компании. В свое время мы частично управляли ее активами через облигации и акции. Сейчас мы этим уже не занимаемся, конечно. И само собой, я прекрасно знаю, как надо читать финансовые отчеты. Да и получить финансовые показатели этой «Хацурацу» для меня раз плюнуть.

– Неужели…

– Именно. К счастью, враги нас с тобой еще не знают в лицо. Раз уж они прислали нам приглашение, было бы глупо не принять его, как думаешь?

* * *

На следующий день Сидзука вместе с Гэнтаро приезжают в один из общественных центров Мотоямы. Она помогает Гэнтаро выбраться из машины и берется за ручки инвалидного кресла – помощница Митико еще не вернулась с обучения, и Сидзука добровольно взяла на себя заботу о Гэнтаро. Если они собираются посетить это собрание вместе, такой вариант выглядит самым естественным.

У входа в общественный центр стоит табличка с надписью, сделанной от руки: «Место проведения встречи по случаю подготовки к выходу на биржу «Хацурацу Нёрсинг». Как и в приглашении на собрание, почерк довольно аккуратный.

– Кхм… Сидзука, я искренне прошу прощения…

Гэнтаро настолько смущается, что это почти нелепо.

– Я ведь ни за кем не ухаживаю, а тут заставил даму, да еще старше меня, толкать мою инвалидную коляску. Позор на всю жизнь для меня.

– Что за чепуху вы несете, как в каком-то древнем сериале.

– Сидзука, тебе не нравится идея борьбы добра со злом?

– Вы спрашиваете об этом у человека, который был судьей.

– Ну тогда хорошо. В этот раз мы вдвоем можем сыграть в «Охоту на злодеев». Хотя нам с тобой, пожалуй, лучше подошел бы «Детективный экипаж супругов Укё».

Разговор становится абсурднее. Они ведь находятся на будущем месте преступления, но тут не чувствуется ни капли напряженности. Они словно пришли на экскурсию.

«Впрочем, – думает Сидзука, – возможно, этот старик в инвалидной коляске и впрямь наслаждается происходящим».

У Гэнтаро есть догадка.

В зале уже сидят Усуи и госпожа Миё, ранее пострадавшие от мошенничества. Их замаскировали так, что Косакаи, находясь на сцене, не сможет их узнать. Их присутствие необходимо, чтобы позже они выступили в качестве свидетелей и чтобы записали все происходящее на скрытую камеру.

Более того, Гэнтаро, который, видимо, считает полицейских кем-то вроде собак, сумел привлечь несколько детективов из управления района Тикуса – они должны поймать мошенников с поличным. Однако, поскольку оснований будет недостаточно для ареста, Гэнтаро сам начнет провоцировать Косакаи.

– Говорят, что мошенникам легче обмануть тех, кто слишком умен и сам не замечает, что тоже относится к категории обманываемых. Такие люди на самом деле самые легковерные.

– Что вы собираетесь делать?

– Я получил финансовые отчеты «Хацурацу Нёрсинг», и они ужасны. Компания существует три года, доходы падают, зарплаты растут, и долгов немало. Видимо, это сделано специально. Помещения и оборудование арендуются, они мобильны, так что могут сбежать в любой момент.

– Так же, как и «Синиор Саппорт».

– Да. Поэтому, когда он начнет объяснять политику компании и представлять финансовые отчеты, я опровергну каждое его слово. Чем больше я буду напирать, тем громче он будет лгать, пытаясь скрыть обман, – такие люди, как правило, так и поступают. В итоге он начнет врать больше, чем предоставленные им документы. Тогда у нас будет преимущество. Докажем, что сам Косакаи обманывает стариков ложными объяснениями, – это и будет улика против него.

– Но этого недостаточно для обвинения в мошенничестве.

– Понимаю. Главное – поймать его. После множества допросов и пребывания в камере он рано или поздно расколется.

Если удастся получить признание от Косакаи, можно будет узнать местонахождение других скрывшихся соучастников, собиравших средства. Возможно, удастся вернуть хотя бы часть инвестиций.

План, может быть, и не идеален, но на данный момент наиболее эффективен. Обвинение в мошенничестве, которое трудно доказать, требует длительного расследования и множества улик. Если их удастся собрать сейчас, план Гэнтаро будет иметь целесообразность.

– Сидзука, похоже, ты не любишь такие нечестные методы, – не отводя от нее глаз, бормочет Гэнтаро.

Сидзуку раздражает его проницательность.

– Вы и это спрашиваете у бывшей судьи?

– Нет-нет, я утверждаю. Если бы ты тоже приняла участие в замысле, возникла бы проблема.

– Не понимаю, о чем вы.

– Обман лучше всего раскрывается другим обманом, но то, что приходит мне в голову, могу провернуть только я.

– Не надо бахвалиться.

– Сидзука, плохие парни ведут себя плохо, потому что у них классный лидер, прямо как ты – серьезный человек, который придерживается своих принципов. А при серьезном человеке плохим парням все сходит с рук.

Аудитория, где проходит собрание, уже почти полностью заполнена гостями. Сидзука подсчитывает – в зале сидят сорок пять человек, почти все они пожилые, но среди них также есть несколько молодых мужчин. Возможно, они подставные, поэтому Сидзука невзначай осматривает их.

Два человека скрывают лица под шляпами и за масками – Кагурадзака, сидящая в первом ряду, и Усуи во втором. Первый ряд видит только Косакаи, второй – всю аудиторию.

Атмосфера в зале, где все ждут лектора, немного странная – смесь ожидания, возмущения и холодного расчета, приправленная насмешкой. Кажется, повсюду витают идеи и желания каждого, и от этого трудно дышать.

– Ну как ощущения?

– Честно говоря, давит.

– Понимаю. Тут собралось немало тех, кто под тонкой улыбкой скрывает свои страхи, высокомерие и жадность.

– А вам, господин Гэнтаро, разве это не мешает?

– Конечно нет. Даже без прикрытия я высокомернее.

Лекция уже должна начаться, но на сцене еще никто не появился.

Проходит пять минут, затем десять, но ничего не происходит. По залу пробегают недовольные шепотки.

– Что происходит?

– Уже пора!

– Где лектор? Сходите, приведите его!

Похожий на сотрудника центра мужчина, стоящий в углу зала, уходит, судя по всему, за Косакаи, исчезая в глубине зала.

Почти сразу же возвращается обратно с таким выражением лица, словно не может во что-то поверить.

– Кошмар! Лектор лежит в комнате ожидания!