– Существует такое слово, пришедшее из английского, – «глобализация», – говорит Сидзука, и часть слушателей семинара в зале недовольно хмурится.

Аудитория, рассчитанная на сорок мест, заполнена примерно наполовину. Присутствуют двадцать человек. Среди них есть люди преклонного возраста, и их неодобрение иностранного слова вполне понятно.

– Есть два варианта записи этого слова иероглифами. Первый сочетает в себе «мир» и «изменение», второй – «планету» и «масштаб». Это процесс, при котором законы и системы, разделявшие страны, постепенно отменяются, и люди, товары и капиталы начинают свободно пересекать границы. Это не фантазия или будущее – это реальность две тысячи пятого года. Если говорить простыми словами, глобализация включает в себя приход иностранных компаний на наш рынок и рост числа иностранных рабочих. С исчезновением барьеров происходит выравнивание, что уменьшает различия между странами и регионами – и это преимущество. Но, конечно, есть и недостатки. Одним из них является ухудшение ситуации для молодых людей на рынке труда – в страну прибывает дешевая рабочая сила. Если пенсионная система не рухнет, пожилые люди смогут получать выплаты, превышающие те, что они платили в течение своей трудовой жизни, и поэтому окажутся самой обеспеченной возрастной группой. Но, как всегда, злоумышленники будут стремиться добраться туда, где много денег.

Закончив вступление, Сидзука переходит к основной теме лекции – «Как пожилым людям защитить себя от злоумышленников».

Ее часто приглашают прочитать лекцию не только на юридические факультеты, но и на подобные семинары, которые организовывают гражданские группы. Как судья Сидзука сталкивалась со множеством дел о мошенничестве и кражах. Ее можно назвать живой энциклопедией преступлений, и организаторы обучающих мероприятий не могут упустить возможность пригласить ее.

Не нужно лишний раз объяснять, что количество преступлений, направленных против пожилых людей, растет с каждым годом. Одна из причин, на которые указывает Сидзука, связана с тем, что безработные, молодежь и взрослые, переступают закон. Факт того, что пожилые люди становятся более состоятельными, в то время как сами они еле сводят концы с концами, раздражает их и толкает на преступления.

Сидзука взялась провести почти волонтерский семинар. Как человек, живущий в то же время, что и эти пожилые люди, она хочет стать для них опорой. Возможно, у нее нет сил вести их за собой, но она может предостеречь их от возможных опасностей.

Сидзука не сможет рассказать обо всех мерах предосторожности за тридцать минут, отведенных на лекцию, но она продолжает четко и страстно говорить, несмотря на тревогу.

– Вот на эти четыре основных момента нужно обращать внимание, чтобы не стать жертвой преступления. Из-за нехватки времени я не могу дать более развернутые объяснения, о чем глубоко сожалею. Если выпадет возможность прочитать лекцию снова, я постараюсь сделать ее более содержательной. Спасибо за внимание.

Слегка поклонившись, Сидзука слышит жидкие аплодисменты. Конечно, это не бурный шквал, как на лекциях на юридических факультетах, но и это ее вполне радует. Дело не в количестве слушателей, а в том, дошли ли до них ее слова.

Когда слушатели один за другим поднимаются и покидают аудиторию, один старик остается сидеть на своем месте, пристально наблюдая за Сидзукой. Он несколько раз оглядывается вокруг и, когда людей в аудитории становится меньше, решительно встает.

– Простите, профессор…

Хотя Сидзуке не нравится, что ее называют профессором после ухода на пенсию, она все же поворачивается к старику.

– У вас есть вопросы на тему лекции?

– Дело в том, что… я хотел бы попросить у вас совета.

Он нерешительно наклоняет голову, его седые волосы кажутся совсем редкими.

– Я попал в неприятную историю… Похоже, меня во что-то втянули.

Сидзука еще раз внимательно оглядывает старика, назвавшегося Усуи Манпэем. Он среднего роста и комплекции, но сутулость делает его меньше. Тонкие брови и грустные глаза вызывают жалость. Говоря откровенно, по внешнему виду он больше подходит на роль жертвы, нежели преступника.

– Господин Усуи, прошу прощения, но я всего лишь приглашенный преподаватель, у меня нет никаких полномочий для проведения расследования. Если вы стали жертвой преступления, вам разумнее будет обратиться в полицию.

– Я уже был в полиции, но они отмахнулись, сказав, что это не их дело.

Если такое действительно сказал полицейский, то, вероятно, это связано с гражданско-правовым вопросом.

В случае гражданского дела в первую очередь необходимо обратиться к адвокату. Но если бы речь шла о самой Сидзуке, которая долгие годы проработала в юридической сфере, это было бы одно, а для обычного человека адвокат все еще остается понятием не совсем привычным. Вполне естественно, что Усуи решил обратиться к преподавателю.

Самое сложное заключается в том, что Сидзука по своей натуре не может отказать тому, кто обращается к ней за помощью.

– Ну хорошо, давайте я хотя бы выслушаю вашу историю.

Сидзука предлагает Усуи присесть, и тот, смущенный, начинает рассказывать.

* * *

Когда Усуи заглянул в почтовый ящик у себя дома, он нашел там красивый конверт. Адрес был не напечатан на наклейке, а написан от руки. Почерк, которым было выведено имя Усуи, очень аккуратный, и это говорит о том, что отправитель достаточно образован – в почерке человека проявляются его характер и уровень интеллекта.

Два сына Усуи уже давно выросли и стали независимыми, он живет со своей пожилой женой. Живых знакомых и друзей у него осталось совсем немного. К тому же стало приходить все меньше рекламы. Из любопытства он взглянул на адрес отправителя и увидел надпись: «Встреча по случаю подготовки к выходу на биржу компании «Синиор Саппорт». Когда-то давно Усуи увлекался торговлей акциями и иногда зарабатывал себе на карманные расходы. Словосочетание «подготовка к выходу на биржу» зацепило его, и хотя в другой день такой конверт он бы выбросил в мусорное ведро, на этот раз он решил его вскрыть.

Внутри, как и ожидалось, оказалось предложение, связанное с покупкой некотировальных акций[4].

– В сопроводительном письме говорилось, что в Токио есть успешная компания по оказанию услуг по уходу за пожилыми людьми под названием «Синиор Саппорт» и что они планируют выйти на биржу. В связи с этим тем, кто ранее уже формировал капитал через инвестиции в акции, предлагается право первоочередного приобретения некотировальных акций.

– Но ведь некотировальные акции не так-то просто купить обычным людям…

– Это я понимаю, – соглашается Усуи. – Но дело не в том, чтобы продать некотировальные акции, а в том, чтобы сначала приобрести конвертируемые облигации, выпущенные компанией «Синиор Саппорт».

Сидзука просит объяснить незнакомый термин. Усуи, подбирая слова, поясняет:

– Это один из видов облигаций, выпускаемых компанией, но, в отличие от обычных облигаций, эти можно конвертировать в акции по определенной цене. То есть, несмотря на то что сразу нельзя передать некотировальные акции, можно продать облигации, которые в будущем наверняка будут конвертированы в акции.

Сидзука, не обладающая глубокими знаниями в области инвестиций, понимает это.

– Облигации – это своего рода долг компании, поэтому они приносят проценты, а значит, являются неплохим вложением. Если они становятся акциями, их начальная цена обычно получается весьма неплохой. К тому же идея вложиться в сферу услуг по уходу за пожилыми людьми показалась мне привлекательной. Как вы сами говорили ранее, пожилых людей будет становиться все больше, так что это перспективная отрасль.

На словах о том, что в будущем они сами могут оказаться в подобном учреждении и что это рассматривается как бизнес, Сидзука внутренне негодует, но решает не перебивать.

– Для человека, который не разбирается, все это звучит очень привлекательно. Но как же так получилось, что это предложение попало именно к вам, господин Усуи? Вы ведь не были знакомы с компанией «Синиор Саппорт», верно?

– Все дело в списках клиентов, – отвечает Усуи как ни в чем не бывало. – Списки клиентов брокерских компаний продаются посредникам, которые затем передают их заинтересованным лицам. Думаю, кто-то купил такой список и отправил мне это письмо.

То, что информация о клиентах была получена через такие сомнительные каналы, Сидзука считает подозрительным, но решает промолчать.

– В письме также содержалась информация о портфеле «Синиор Саппорт» и было указано, что будет проведено собрание в моем районе, на котором все подробно объяснят. Если бы это было только письмо, я бы, возможно, его проигнорировал. Но так как собрание проходило в местном Доме культуры, я решил все же послушать, что там скажут.

Местом проведения собрания был выбран общественный культурный центр. В зале, рассчитанном на сорок человек, расставили стулья, а впереди стояла доска. Когда Усуи оглядел присутствующих, он увидел, что большинство из них – пожилые местные жители, и это сразу успокоило его подозрения.

В роли лектора на собрании выступал человек по имени Косакаи Итару.

– Ему примерно сорок лет, на нем был элегантный костюм. Представился он инвестиционным консультантом, выглядел вполне как успешный брокер.

После того как Косакаи объяснил текущую ситуацию на фондовом рынке словами, доступными частным инвесторам вроде Усуи, он перешел к объяснению сути предложения компании «Синиор Саппорт».

– Конечно, помимо портфолио, нам показали наглядные графики с балансом и отчетом о прибылях и убытках, а затем даже предоставили интервью с сотрудниками компании. Чем больше я слушал, тем привлекательнее мне казалась фирма. Атмосфера на встрече была невероятно оживленной, господин Косакаи четко отвечал на все вопросы. Более того, если вопрос был хорошим, он обещал выделить большую долю конвертируемых облигаций. Даже был озвучен прогноз, что, если компания выйдет на биржу, цена акций возрастет в десять раз. Если вложить миллион иен, получишь десять миллионов. Вложишь десять миллионов – получишь сто. Услышав о таких перспективах, никто не захочет тратить время на мелкие инвестиционные фонды и покупать лотерейные билеты. В итоге все ринулись к господину Косакаи, стремясь заполучить бланк заявки на покупку конвертируемых облигаций.

– Вы заполнили бланки прямо на месте?

– Нас предупредили, что, если мы унесем их домой и будем раздумывать, все квоты быстро распределятся. Заявка на столе казалась мне уже акцией. Все были взвинчены.

– А как выглядела эта заявка?

– Это была проверочная форма на выпуск частных облигаций и бланк заказа. Предоставить свидетельство о печати можно было позже.

Даже не посвященная в дела рынка Сидзука понимает, что просто так составить документы для покупки акций нельзя.

– Но, господин Усуи, насколько я понимаю, вы приобрели облигации реально существующей компании…

– Да. Но потом случилось еще кое-что.

– Что именно?

– Когда я покинул общественный центр, у меня закрались сомнения. Там я думал, что упущу возможность, если не куплю облигации, и вложил почти все свои сбережения.

– Верное замечание.

– Тем же вечером мне позвонил сотрудник финансового управления. Он сказал, что в последнее время в нашем районе участились случаи мошенничества, связанные с непубличными акциями, и спросил, все ли у меня в порядке.

Даже без подробностей у Сидзуки возникает дурное предчувствие.

– Так как все это произошло днем, я тут же рассказал о презентации. И знаете, что сказал сотрудник? «Если это «Синиор Саппорт», то все в порядке». Он даже пошутил, что сам бы купил их облигации. А господин Косакаи, по его словам, известный инвестиционный консультант, не допускающий ошибок. Это меня успокоило.

Сотрудники финансового управления не могут просто так звонить частным лицам с предупреждениями, это само по себе подозрительно. Но для человека, охваченного тревогой, одобрение от государственного органа прозвучит как гарантия безопасности.

– Но, господин Усуи, если оставить в стороне обстоятельства покупки облигаций, вы ведь действительно приобрели их, так?

– Да.

– В таком случае это еще не значит, что вы стали жертвой мошенничества.

– «Синиор Саппорт» обанкротилась меньше чем через месяц.

Сидзука не знает, что сказать.

– Ни собрания кредиторов, ни чего-либо подобного не было. Крупные активы уже давно распроданы, а президент, как я слышал, тайком сбежал.

– Значит…

– Облигации, которые выпустила компания, стали простыми клочками бумаги.

– Сколько вы вложили, господин Усуи?

– Около восьмидесяти миллионов иен.

Услышав это, Сидзука сникла. Действительно, такая сумма может заставить кого угодно повесить голову.

– Подождите… На том собрании ведь были и ваши знакомые, не так ли?

– Да, было около тридцати человек. Все они тоже пострадали.

Если один только Усуи потерял восемьдесят миллионов, то каковы же убытки всех участников?

– Когда я обратился в полицию, мне сказали, что все это, скорее всего, было подстроено с самого начала.

– Запланированное банкротство?

– Один добрый детектив провел небольшое расследование, и оказалось, что «Синиор Саппорт» действительно существует, но это совсем молодая компания, ей всего два года, и она уже давно в глубоком минусе. Все финансовые отчеты, которые нам показывали, были поддельными.

Сидзука упорядочивает в голове возможный план преступников.

Сначала создается компания по оказанию услуг по уходу за пожилыми людьми. Для этого арендуется дешевое помещение – видимость организации создана. Далее размещаются объявления о найме персонала и предлагаются услуги. Это не прибыльный бизнес, но ведь изначально никто и не планировал его развивать, так что заботиться о доходах нет необходимости.

Через пару лет объявляется сбор средств путем выпуска конвертируемых облигаций. Финансовые отчеты можно сочинить наугад, но нужно придать им хоть каплю достоверности. Для этого нанимается некий «талантливый инвестиционный консультант» – и схема готова. Из приобретенных через агентство данных подбираются потенциальные жертвы, и им рассылаются письма. Эти люди уже имели дело с акциями и понимают их выгоду. Собирать таких людей намного эффективнее, чем раздавать листовки.

Когда все они собираются в одном месте, Косакаи разражается пламенной речью. Судя по показаниям Усуи, в толпе могут быть подставные лица, вставляющие реплики и подогревающие ажиотаж, – это не что иное, как разновидность гипнотических продаж, и пожилые люди, потерявшие способность критически оценивать ситуацию, кидаются на приманку.

А затем следует второй этап. Один из членов преступной группы, выдавая себя за сотрудника финансового управления, рекламирует надежность конвертируемых облигаций, развеивая последние сомнения, и, как только деньги за покупку облигаций перекочевывают в карманы преступников, группа исчезает. То, что компания базируется в Токио, вероятно, рассчитано на то, что инвесторы, живущие в Нагое, не смогут проверить ее существование.

– Детектив сказал, что, к сожалению, расследовать это дело будет трудно, мол, сложно доказать сам факт мошенничества.

Сидзука внутренне соглашается.

Для доказательства мошенничества нужно проследить цепочку «обман – заблуждение – передача имущества». В этом случае трудность возникает уже на этапе обмана. Доказать, что Косакаи как инвестиционный консультант сознательно обманывал, будет сложно. Скорее всего, он является частью группы мошенников, но, если он заявит, что просто получил приглашение выступить по случаю выхода на биржу компании «Синиор Саппорт», доказать его вину будет непросто. Кроме того, трудно установить причинно-следственную связь между ухудшением финансового положения и поддельными отчетами, из-за чего еще сложнее обвинить компанию в мошенничестве. Если Косакаи утверждает, что материалы предоставлены «Синиор Саппорт», то он сам мог стать жертвой.

Однако самая большая проблема заключается в передаче имущества. Усуи не был обманут, он всего лишь приобрел облигации в соответствии с процедурой. Это была просто смена формы имущества с денег на облигации, и назвать это передачей затруднительно. Изменение стоимости этих облигаций связано с другими факторами. Если уж говорить прямо, если компания получит большую прибыль, разве это приведет к убыткам?

– То, что сказал следователь, безусловно, верно. Даже если удастся арестовать группу мошенников, будет сложно возбудить дело и прокуратура вряд ли решится на обвинение. Она не склонна доводить до суда дела, в которых вероятность стопроцентного обвинительного приговора мала.

– Не могли бы вы что-нибудь нам посоветовать? – Усуи наклоняет голову, в его голосе слышится отчаяние. – Пожилые люди, пришедшие на собрание, поголовно оказались обмануты. Те, кто пострадал меньше всех, потеряли по два миллиона, а у кого-то убытки достигают нескольких миллиардов. Это были их последние деньги, и теперь они не знают, как жить дальше. Каждый день они плачут.

Его голос снова дрожит.

– Когда полиция не смогла помочь, мы обратились в центр защиты прав потребителей, но там заявили, что у них нет ни следственных полномочий, ни возможности возмещения ущерба… Госпожа Коэндзи, вы знаете, что мы живем здесь с довоенных времен, многие из нас восстанавливали свою жизнь с нуля после войны. Вы прекрасно понимаете, что мы, извалявшись в грязи, наконец-то смогли вести достойную жизнь. И все это у нас украли в одно мгновение… Я… я плакал кровавыми слезами. Со мной все в порядке, но моя жена совершенно разбита и уже немного начала терять рассудок.

Усуи медленно опускается на колени. Кажется, у него больше нет сил даже говорить. Сидзука не может найти слов поддержки.

До нее доносятся первые тихие всхлипы.

Сочувствовать легко, но Усуи и его товарищи ищут не сочувствия, а правосудия и возмещения ущерба. Однако такие дела, даже если не станут серьезной социальной проблемой, могут быть погребены под давлением общественного мнения. В последние годы все чаще звучит идея об индивидуальной ответственности.

Ответственность за обман также лежит и на обманутом.

Не полагайся на других.

Конечно, это лишь одна из возможных точек зрения, но Сидзука не собирается полностью ее поддерживать, так как это противоречит духу закона.

Основополагающим принципом конституции является признание прав человека, и законы ограничивают их только в разумных пределах. Однако конституция и законы сходятся в одном.

Помогать следует больному, а не здоровому; бедному, а не богатому; слабому, а не сильному.

Сидзука верит, что закон существует для защиты слабых, поэтому она, будучи женщиной, стремилась стать судьей. В те времена положение женщин было далеко не таким, как сейчас, и это лишь добавляло решимости. Когда ее назначили судьей, она решила, что будет руководствоваться не только справедливостью, но и милосердием. Даже если быть суровой, с твердым внутренним стержнем можно сохранить доброту.

И сейчас перед ней плачет пожилой человек, потерявший всякую надежду. Негодуя и чувствуя полное бессилие, он подавлен несправедливостью и жестокостью происходящего.

Как можно не протянуть руку помощи такому человеку, если Сидзука принадлежит к миру закона?

– Поднимите голову, господин Усуи.

Сидзука наклоняется, встречаясь с ним взглядом.

– Не знаю, чем я могу помочь, но давайте хотя бы попробуем подать апелляцию.

– Вы нам поможете?

– Я всего лишь старуха, подходящая к концу своей жизни… Господин Усуи, как я понимаю, пострадавшие, такие же, как вы, потеряли от двух миллионов до нескольких миллиардов – похоже, все довольно состоятельны.

– Я сказал это не ради хвастовства. Наш район – это жилой квартал Мотояма, и другие называют его «районом особняков». Но дело в том, что многие из нас давно владеют этой землей, поэтому у нас и есть небольшие сбережения.

Мотояма – это квартал в районе Тикуса. Детектив Кирияма из Центрального участка упоминал, что там живет много «земельных богачей».

– Если все пострадавшие – из одного района, возможно, стоит объединиться, чтобы не решать проблему каждого отдельно.

– Но, госпожа Коэндзи, у всех разные семейные обстоятельства, и суммы ущерба тоже отличаются, так что собрать всех в одну группу будет довольно сложно.

– Тогда, может быть, стоит попросить председателя местного совета организовать всех. Кстати, как называется ваш район?

Сидзука спрашивает название района и мгновенно вспоминает лицо неприятного старика. Вроде бы его дом находится там же…

– Вы, случайно, не соседствуете с господином Кодзуки Гэнтаро?

– О, госпожа Коэндзи! Откуда вы знаете главу района?