Узнав результаты вскрытия, они покидают больницу. Гэнтаро обращается к Сидзуке, толкающей его кресло:

– Говорят, на восстановление ноги госпожи Митико понадобится две недели.

– Хорошо, что травма несерьезная.

– Не могла бы ты на это время стать моими ногами? Я, конечно, могу и сам передвигаться в своем кресле, но без человека, который бы его толкал, мне неудобно.

Эти слова, сказанные будто невзначай, точно передают сущность Гэнтаро, который не привык жаловаться на трудности, даже несмотря на то, что он в инвалидном кресле.

– Полагаю, у вас есть и другие причины предложить мне роль вашего ассистента?

– Хо-хо-хо! Ты, как всегда, сообразительна, госпожа Сидзука!

Гэнтаро с Сидзукой садятся в его машину, оборудованную специально для людей с ограниченными возможностями.

– Несчастный случай на стройке… Вы думаете, все не так просто?

– Тебя не беспокоит тот шрам?

– Конечно, беспокоит, но ведь причина смерти – ушиб мозга.

– Это да, но что-то здесь не сходится…

– Может, это просто говорит ваше упрямство?

– А разве старикам не полагается быть упрямыми?.. Меня всегда беспокоят мелочи. Я моментально нахожу недочеты в спецификациях и ошибки в накладных. И благодаря этому моя компания продолжает работать.

– Можно сказать, что это природная интуиция?

– Скорее опыт. Когда долго занимаешься одним делом, начинаешь замечать подозрительные и опасные моменты. У тебя наверняка так же.

Сидзука этого не отрицает. Когда работаешь судьей сорок лет, приобретаешь и наблюдательность, и способность к анализу. Выразить это словами сложно, но, общаясь с людьми, спустя некоторое время начинаешь видеть их сущность.

– Смерть господина Нгуена вызывает у вас подозрения, потому что он был иностранцем? Вы ведь их не любите.

– Он был ценным рабочим. Меня смущает тот факт, что на месте происшествия замешана компания «Айти Воркстейшен».

– Но пока еще не доказано, что они занимались незаконными делами. Как президент «Кодзуки Дзисё», вы не должны жаловаться, если они работали согласно вашим указаниям.

– Жалоб нет, есть желание разобраться.

– Что же вы хотите выяснить?..

– Заработок вьетнамских рабочих забирают какие-то мерзкие якудза. Меня злит одна мысль о том, что выплаченные им деньги попадают к этим ублюдкам. Именно поэтому мы никогда не привлекаем людей из «Айти Воркстейшен».

Однако на таких крупных проектах, как «Центральный Парк», Гэнтаро не может полностью контролировать процесс.

– Господин Гэнтаро, вы можете попытаться докопаться до правды и обжечься, но что это вам даст?

– Первым делом нужно обращать внимание на живот человека. Если у него болит желудок, он отреагирует на обследование.

По профилю Гэнтаро заметно, что он несколько возбужден.

– Для начала я хочу поговорить с тем, кто отвечает за работы на кране. Скорее всего, его уже допрашивают в участке. Эй, поворачивай машину к участку Накамура!

По приказу Гэнтаро водитель поворачивает.

– Похоже, вы намерены вмешаться в расследование…

– Это не вмешательство, а помощь со стороны.

– Вам столько лет, а вы за словом в карман не лезете.

– Ну, мои ноги не столь активны, зато язык работает.

– Значит, вы хотите вовлечь меня в это дело?

– Прости, что втягиваю тебя, но, Сидзука, вьетнамский рабочий приехал сюда на заработки, а его жизнь трагически оборвалась в результате несчастного случая. Разве тебе не любопытно, как будет решаться вопрос компенсации, которую должны выплатить его семье? Какую позицию займет компания? Это ведь затрагивает и твои профессиональные интересы.

– Неужели вы считаете, что они смогут сделать вид, будто ничего не произошло?

– Если бы они были японцами, нас бы это не волновало. И если Нгуен был нелегалом, это другое дело.

В памяти Сидзуки всплывает неприятная новость из прошлого – крупный японский подрядчик, крупнейшая корпорация, знаменитая передовыми технологиями… Но технологии – это одно, а принципы и идеалы компании – совсем другое. Некоторых строительных гигантов уже ловили на недобросовестном соблюдении договора.

– Разве тебе не интересно, как крупные корпорации обращаются с иностранными рабочими? Ведь ты можешь проверить это своими глазами и ушами.

Гэнтаро мастерски задевает ее за живое, напоминая о профессиональном долге. Несмотря на то что Сидзука давно ушла в отставку, ее врожденные принципы не изменились. Ей неохота, но она вынуждена присоединиться к Гэнтаро.

– Прежде чем идти в участок, мне нужно узнать обстоятельства падения железной балки.

– Я оказался на месте почти случайно. В девять утра у меня было заседание Торгово-промышленной палаты в здании «Гранд Нагоя». Я приехал заранее и решил заглянуть на стройплощадку ради интереса.

– Вы приезжаете на стройку ради интереса?

– Если строит моя компания, это вполне естественно. Это то же самое, как если бы ты захотела узнать решение Верховного суда по делу, которое ты вела.

Сидзука бы точно не стала тратить время, чтобы приехать в вышестоящий суд без крайней необходимости.

– Значит, инцидент произошел около девяти утра, верно?

– Работы начинаются в девять, а балка упала несколько раньше. Я наслаждался утренним спокойствием на стройке.

– Она упала до начала работ?

– Ага… Сидзука, а тебе спокойно в пустом зале суда? – отпускает шутку Гэнтаро, переходя границу между серьезностью и легкомыслием. – Перед началом работ обычно проводят перекличку, проверяют, все ли безопасно, и передают смену. Железная балка упала до всего этого. Еще не все рабочие собрались на площадке.

– Но Нгуен стоял прямо под ней. Вы и госпожа Митико, случайно, не стали свидетелями момента приземления балки?

– Нет, – говорит Гэнтаро. – Стройплощадку от тротуара ограждает пылезащитный экран высотой три метра. Мы не видели момента падения, а если бы видели, госпожа Митико отделалась бы не только ушибом ноги.

– На нее это оказало бы серьезное психологическое воздействие…

– А самое обидное – на некоторое время на нашем столе перестали бы появляться мясные блюда.

– Не смейте шутить так!

– Я вовсе не шучу. Это мои любимые блюда, и их отсутствие может повлиять на мое здоровье. А значит, и на общий дух компании «Кодзуки Дзисё».

Сидзука больше не задает вопросов, находя их бессмысленными. Несмотря на то что Гэнтаро и Митико оказались близко к месту происшествия, их показания не имеют реальной ценности.

Как и предположил Гэнтаро, в участке Накамура уже допрашивают работников стройки. Строительством «Центрального Парка» занимаются четыре крупнейшие корпорации: «Мацунака Комутэн», «Кобаяси Гуми», «Умадзима Кэнсэцу» и «Симидзу Кэнсэцу». За работы на кране отвечают сотрудники «Кобаяси Гуми».

– Для работы на кране требуется лицензия. В следующем году будут объединены лицензии на управление краном и дерриком, но многие работники только с одним видом лицензии уже сейчас работают в крупных корпорациях.

– Это понятно. Но что вы хотите от ответственного за работы на кране? Вы ведь не собираетесь вмешиваться в допрос?

– Я не настолько безумен. Просто поприветствую его.

Сидзука хочет остановить его, но Гэнтаро уже направляется к допросной.

Удивляться или злиться в такой ситуации просто смешно.

Разумеется, сотрудники полиции задержали бы обычного человека, который пытается проникнуть в допросную, но Гэнтаро состоит в хороших отношениях с Кайэдой, поэтому одно его имя открывает перед ним все двери. Это настолько из ряда вон, что Сидзуке хочется перевернуть инвалидное кресло вместе с Гэнтаро.

Неожиданно к ним в сопровождении полицейского подходит мужчина в рабочей форме. Судя по всему, они с Гэнтаро хорошие знакомые – мужчина подбегает к нему.

– Это же президент Кодзуки!

– Спасибо тебе за труды, Кабана.

Гэнтаро приказывает полицейскому проводить их в отдельную комнату. Больно видеть, что Кабана, нуждающийся в передышке после детального допроса, снова напряжен.

– Почему вы здесь, президент Кодзуки?

– Разумеется, я пришел поговорить с тобой как с ответственным за работы на кране.

– Я уже все рассказал полиции.

– А теперь расскажешь все мне, без утаек.

Кабана начинает рассказывать, выглядя при этом как кролик перед удавом.

Краном на крыше управляет работник «Кобаяси Гуми», а Кабана всего лишь контролирует процесс.

– Полицейские обвиняют меня в халатности и небрежности.

– Естественно, ведь погиб человек. Надеюсь, ты не собираешься уйти от ответственности? Иначе тебе придется попрощаться с карьерой в строительной отрасли.

– Прошу, не надо! Я готов понести ответственность! Но, понимаете, никто из моей бригады не управлял краном.

– Поясни.

– Никто из моей бригады не забирался на кран в то утро.

Гэнтаро хмурится.

– Инцидент произошел в восемь пятьдесят – в это время вся моя бригада была на месте, я лично проводил перекличку. И как только она закончилась, нам сообщили о происшествии.

– Хм. Ты хочешь сказать, что у всей твоей бригады есть алиби? В таком случае они будут утверждать, что на кран залез кто-то с другого участка.

– Другой версии у меня нет.

– То есть кран был запущен кем-то посторонним…

– Как только поступило сообщение о происшествии, мы сразу осмотрели кран и обнаружили, что его явно запускали.

– Вы подозреваете сотрудников других строительных компаний?

– Мы сделали запросы по всем рабочим зонам, но никто пока не признается, что поднимался на верхний этаж в это время.

Сидзука слушает их, и у нее беспокойно трепещет сердце.

До этого она считала инцидент просто несчастным случаем, но оказывается, в нерабочее время кто-то залез на кран, не имея на это права. В таком случае падение стальной балки и смерть Нгуена уже не выглядят случайностью.

– В отделении полиции Накамура, похоже, считают, что в этом деле есть криминальная составляющая. Как только я сказал, что неизвестно, кто управлял краном, ответственный за допрос сразу сменился.

– На какой отдел сменили?

– На отдел по борьбе с организованной преступностью.

– Нгуена прислала компания «Айти Воркстейшен». Они что, правда связались с якудза?

– Вряд ли, – неопределенно отзывается Кабана. – Мы прекрасно знаем, что эта фирма крайне сомнительная. Однако репутация компании и стабильное привлечение рабочей силы – разные вещи. Вы и без меня это прекрасно понимаете, как мне кажется, президент Кодзуки.

Он озвучивает те же доводы, что и Гэнтаро: пока работники честно трудятся, их сомнительное происхождение не мешает делу.

Гэнтаро не спорит. Интересно, не один ли из них он? Он совершенно свободен в своих суждениях и действиях касательно этих людей.

Несмотря на важность информации, ее не очень много. Сидзука отчаивается, но Гэнтаро прерывает ее размышления:

– Не говори так самоуверенно, юнец. – И, понизив тон, он продолжает, смотря на Сидзуку: – И не думай, что я это одобряю. Я просто пропускаю все через сито. Если мне что-то не понравится, я мгновенно остановлю процесс.

* * *

Как только они возвращаются в машину, Сидзука сразу заводит разговор:

– Какое громкое выражение – «пропускаю все через сито»! Кем вы себя возомнили? Это слова настоящего якудза!

– Ты, как я вижу, совсем не одобряешь мои методы.

– Речь не о моих предпочтениях, а о моральных принципах!

– Хо-хо-хо! Моральные принципы – это как раз про тебя, Сидзука. Но думаю, такие люди тебе неинтересны.

– Но ведь вряд ли кто-то интересуется якудза ради удовольствия.

– Среди якудза тоже есть разные люди. Просто кто-то лишен своего места в обществе, а кто-то привык наживаться на слабых. Смешивать всех в одну кучу неправильно.

– Слушая вас, я понимаю, что эти различия исключительно субъективны.

– Конечно. Нет закона, по которому можно судить якудза за праведность или порочность. Именно поэтому полиция предпочитает с ними не связываться до тех пор, пока не произойдет что-то серьезное.

– Звучит так, будто вы оправдываете дела строительной отрасли.

– Никаких оправданий. Строительство – это не просто бизнес для вида.

Сидзуке совсем не весело, но она не наивна, чтобы считать, что все можно разрешить по закону. Однако ее раздражает, что она вынуждена соглашаться с Гэнтаро.

– Куда мы едем теперь?

– По идее, можно было бы пригласить их к нам, но, раз уж мы в пути… Эй, отвези нас в управление миграционной службы в Минато!

– Мы едем в управление миграционной службы?

– Помнишь Сасадзиму, который занимался делом господина Сёдзо? Надеюсь, он нам поможет и сейчас.

Неужели власть Гэнтаро распространяется и на иммиграционное управление? Может, он обязан ему делом со «Змеиными головами»? В любом случае, когда они приезжают, не проходит и пяти минут, как Сасадзима появляется перед ними.

– Сегодня утром на стройплощадке «Центрального Парка» от падения металлической балки погиб иностранный рабочий.

– Да, я в курсе. Уже поступил запрос из отделения полиции Накамура.

– Расскажи мне все, что знаешь, – требует Гэнтаро авторитетным тоном, и Сасадзима, знакомый с ним по прошлому делу, тяжело вздыхает.

– Надеюсь, вы окажете содействие, как в случае со «Змеиными головами»?

– Будет ли от меня польза, зависит только от вас.

Покачав головой, Сасадзима начинает:

– Нгуен Намтхан, вьетнамец, двадцать три года, родом из Дананга. Отделение Накамуры выяснило пока только это.

– Подрядчики не спрашивают лишнего. Скорее всего, вся информация взята со слов самого Нгуена, вряд ли найдется хотя бы копия подтверждающих документов.

– Отделение Накамуры сейчас делает запрос через субподрядчика, чтобы получить больше информации.

– Нгуена привела одна из подставных компаний банды «Кодокай». Бесполезно чего-то ожидать.

– Пожалуй. Мы знаем о связях между «Кодокай» и «Айти Воркстейшен».

– Наверняка вам уже сообщили, что перед началом работы кто-то посторонний залез на кран. Это не простая случайность.

– Господина Нгуена кто-то преследовал? Но, господин Кодзуки, с высоты сорок шестого этажа прицелиться в человека невозможно! Попасть так, чтобы он оказался точно под балкой, – это скорее случайность. Вероятнее всего, это все-таки несчастный случай.

– Судя по твоему тону, ты сам не до конца веришь в эту случайность.

– Есть одна не дающая покоя деталь, хотя и неясно, связана ли она с этим инцидентом…

– Говори.

– Это не первый случай гибели сотрудника «Айти Воркстейшен», – произносит Сасадзима, словно задумываясь, можно ли раскрывать эту информацию, хотя ничего особо секретного в ней нет. – Пятого числа прошлого месяца некто Хоан Ванмин, также вьетнамец, погиб на набережной в порту Нагои. Причиной смерти стало утопление. Он прибыл в Японию по туристической визе за две недели до смерти, но уже числился в «Айти Воркстейшен» и работал по подряду во время строительных работ в порту.

– То есть нелегальный рабочий.

– Срок его туристической визы истек, поэтому мы вели за ним наблюдение. И вот, во время очередной проверки, он был найден мертвым. Когда мы обратились к «Айти Воркстейшен», они начали настаивать, что сами не знали о поддельной визе и что их обманули, что, конечно, делу не помогло.

– Ты сказал, что он утонул. Есть ли признаки нападения?

– Его тело нашли в воде у берега. Следов насилия нет, очевидцев, видевших его в момент смерти, также не нашлось. Но следов скольжения на подошвах обуви тоже не было.

– Хм, можно все-таки предположить, что это было убийство. Расследование продвигается?

– Как сказать, – нехотя отзывается Сасадзима. – Если бы это был японец, да еще были бы у него родственники, расследование, вероятно, дошло бы до более продвинутой стадии. Но нелегальный рабочий без родных… У нас, как и у полиции, не хватает сотрудников, а важно уделять внимание приоритетным делам. Велика вероятность, что дело Хоана просто спишут как несчастный случай.

Сидзука слышит это, и ее охватывает беспомощность. Центральные ведомства, особенно их юридические отделы, испытывают хронический дефицит кадров. Даже когда она сама работала, поток дел был непрерывным. Разумеется, логично было бы увеличить штат, но из-за нехватки бюджета это едва ли возможно. В итоге сотрудники работают, жертвуя личной жизнью и несмотря на унизительные упреки в растрате бюджета. Расставлять дела по приоритету ей не хотелось, но без этого работа продвигалась бы с трудом.

– Угу. Значит, сотрудникам неинтересна работа, которую с них не спрашивают?

– Не совсем так…

– Вскрытие делали?

– Да. В Нагое действует система судебно-медицинской экспертизы. Неважно, японец вы или вьетнамец.

– Хотелось бы узнать результат.

– Причина смерти – утопление, в легких было полно морской воды.

– Меня интересует не причина смерти, а следы на теле.

– Какие именно? Тело пролежало в воде почти сутки, но на нем практически не было следов столкновения с плавающим мусором или повреждений от морских существ.

– У Нгуена на животе нашли след от шва. Однако, вскрыв ему живот, медики не обнаружили никаких следов внутренней операции.

– Подождите немного…

Сасадзима, получив намек от Гэнтаро, настороженно выходит из комнаты. Спустя несколько минут он возвращается, явно потрясенный. Запыхавшись, он протягивает отчет о вскрытии.

– Господин Кодзуки, как это понимать? В протоколе вскрытия четко указано, что у Хоана в нижней части живота есть след от шва!

Сидзука читает отчет через плечо Гэнтаро. Аккуратно нарисованная схема показывает точное местоположение шва.

Горизонтальный шов длиной десять сантиметров прямо под пупком.

Совсем как на теле Нгуена.

– На такое совпадение трудно закрыть глаза.

– У Нгуена такой же шов?

– И положение, и длина – все то же самое. И нет признаков того, что недавно была операция.

Сасадзима понимает, что зашел в тупик.

– Я также проверил и Нгуена. Он тоже въехал по туристической визе и работал нелегально.

– Совпадений становится все больше.

– Если подключится полицейское управление Накамуры, возможно, будет организовано совместное расследование… Хотя…

– Что «хотя»?

– Обе жертвы – нелегальные вьетнамские рабочие. Даже если будет совместное расследование, выделение ресурсов останется на усмотрение полиции.

– А вы что собираетесь делать? Сидеть и ждать?

– У сотрудников миграционной службы есть право на расследование, но только с разрешения суда. И я не могу с уверенностью сказать, что одного лишь сходства между этими делами будет достаточно для получения такого разрешения.

– Меня не интересует твое мнение! – резко повышает голос Гэнтаро, и в нем звучит угроза. – Национальность и сходства не имеют значения! Проведите тщательное расследование! Это ваша работа!

– Мы действуем согласно приказам и не можем на свое усмотрение выбирать, какие дела расследовать.

– Приказ будет от меня!

– На каком основании?

– Вы, видимо, считаете, что Министерство юстиции неприкосновенно. Напоминаю, у меня есть связи и там!

– Вы что, угрожаете?

– Если не хотите угроз, действуйте самостоятельно!

Если Сидзука позволит Гэнтаро продолжить, возникнут проблемы. Поэтому она вмешивается в их разговор:

– Успокойтесь. Господин Кодзуки лишь пытается вас подтолкнуть.

– Действительно ли это так?..

– К тому же это дело интересует и меня тоже. Как бывшая судья, я бы хотела понаблюдать за действиями миграционной службы Нагои.

Когда они выходят из здания, Гэнтаро бросает на Сидзуку удивленный взгляд.

– Не ожидал, что ты меня поддержишь.

– Я не поддержала вас, а предотвратила ваши необдуманные поступки.

– Ну, результат вышел хороший. Миграционная служба не сможет проигнорировать критику бывшей судьи. Их начальник наверняка сейчас нервничает.

– Вы решили, что я их критикую?

– Нет, у тебя просто такой характер. Но результатом я доволен. Любое ведомство так работает – без внешнего давления они медлительны. В моей компании тоже полно бездельников.