Очевидно, что Гэнтаро – из тех людей, которые, приняв решение, не колеблются. Поэтому, когда на следующий день он звонит Сидзуке, она не особо удивлена.

– У меня сегодня как раз нет лекций в университете, так что я свободна. Но, прошу вас, не используйте меня в качестве такси…

– И тем не менее, Сидзука, только тебе я рассказал о своем замысле. А это значит, что ты моя сообщница.

– Неужели вам никогда не приходило в голову, что ваше поведение причиняет неудобства другим людям?

– Если соберешься помогать кому-то, обязательно найдется кто-то, кому это причинит неудобство. Таков уж порядок вещей. К тому же, если дело касается господина Сёдзо, ты ведь не сможешь так просто отказаться.

– То есть вы предлагаете мне подчиниться вашим приказам? Пользуетесь своим положением?

– Это не приказ, а приглашение. Точнее, просьба. И кстати, насчет положения ты права. Посмотри-ка вниз.

Недоверчиво выглянув в окно, Сидзука видит знакомую большую машину, припаркованную у подъезда.

Она слегка вздыхает и собирается. Этот старик наверняка будет без конца сигналить, если его игнорировать. Даже ее муж, с которым она прожила много лет, не был таким настойчивым. Внезапно на Сидзуку накатывают воспоминания шестидесятилетней давности.

– Как же можно было воспитать такого упрямого, напористого и равнодушного к чувствам других человека, как вы? – сев в машину, раздраженно произносит Сидзука.

Гэнтаро с холодной уверенностью отвечает:

– Ты хотя бы говоришь это прямо.

Куда они едут, ясно и без слов – в дом семьи Маругамэ. Как и ожидалось, тем никто не сообщил об их визите заранее, и, увидев Гэнтаро, супруги Кунихико удивляются.

– Председатель, что-то срочное?

– Какое там срочное! Ты ведь сам затеял этот разговор!

– А?

– Не притворяйся! Я велел тебе показать господина Сёдзо врачу на его пенсионные выплаты, которые он получает, а ты до сих пор не отвез его ни в одну больницу, верно?

– Понимаете… это самое… времени нет…

– У тебя нет времени отвезти отца к врачу? А деньги?

– Что деньги?

– Деньги есть?

– В следующем месяце отвезу…

– Ух, все так, как я и думал. Пока пенсию не дадут, ты и пальцем не пошевелишь. С тобой его болезнь не вылечить.

– Хоть вы и председатель района, это было грубо.

На возмущение Кунихико Гэнтаро и бровью не ведет.

– Грубо? Не смеши меня! Я с самого детства настолько наглый, что мне не стыдно это продемонстрировать. Так что мне плевать на твои слова.

Кунихико изумленно молчит.

– Если я грубый, то какой же тогда ты? Я слышал, что ты регулярно ходишь на почту пятнадцатого числа за пенсией отца как его представитель. Неужели тебе не стыдно присваивать его деньги? Это гораздо хуже!

– Что?! Но ведь получатель пенсии – это секретная информация, как почтовое отделение могло ее выдать?

– Я сблефовал.

У Кунихико отвисает челюсть.

– Просто небольшая уловка, на которую ты легко попался. Ты действительно невежа.

– Это жестоко…

– Тоже мне! Что еще может сказать негодяй, ворующий пенсию собственного отца?..

– У моего отца деменция, и я просто получаю пенсию за него.

– Ох! Но почему же тогда господину Сёдзо едва хватает на сигареты?

– Потому что нельзя просто так давать деньги человеку с деменцией, он может потратить их впустую.

– Ты что, совсем меня за дурака держишь? Думаешь, я не знаю, что твой бизнес по аренде контейнеров на грани банкротства?

Похоже, что Гэнтаро попадает в точку, потому что Кунихико пытается оправдаться:

– Признаю, дела у меня идут не слишком хорошо.

– «Не слишком хорошо»? Говори прямо – ты уже на краю пропасти! Выходит, ты настолько отчаялся, что пытаешься жить на пенсию своего отца. Это не просто жалко – это унизительно. Тебе за пятьдесят, а ты до сих пор не можешь содержать себя без родительских денег. Неужели тебе не стыдно? В молодости такое можно простить, но после тридцати – это просто паразитизм. Паразиту здесь не место, и не смей выступать с нравоучениями!

– П-паразиту?..

– Прошу прощения, ошибся. Я только что оскорбил паразитов.

– Нет…

– Паразиты – существа, которые знают свои границы. Как бы ни старались, они не убивают своего хозяина. Ты хуже паразитов. Ты отбираешь у господина Сёдзо последние крохи и доводишь его до изнеможения. Я видел вчера его комнату. Почему она запирается снаружи?

– Потому что он может уйти и заблудиться.

– Это больше похоже на тюремную камеру!

От громкого крика Гэнтаро Кунихико и его жена вздрагивают.

– Ты пользуешься его деменцией, крадешь у него деньги и отбираешь свободу! Как ты можешь называть себя сыном?! Мы, пожилые жители этого района, не можем терпеть такое! Тем более я как председатель забочусь о безопасности! Если бы мог, я бы изгнал тебя!

Стоящая позади Сидзука в замешательстве, видя эту боль. Слова Гэнтаро в каком-то смысле справедливы, но выплескивать их на человека, находящегося в затруднительном финансовом положении, оскорбительно.

Однако Гэнтаро совершенно не заботит то, как он выглядит в глазах других и что о нем говорят, поэтому даже если Сидзука сделает ему замечание, он просто пропустит его мимо ушей.

Знает ли Гэнтаро о смятении Сидзуки или нет, но его оскорбления не знают границ.

– Я бы изгнал тебя вообще из города, но ты и в деревне натворишь дел, так что ладно. Однако я не могу терпеть его тюремную камеру! Я разнесу ее в пух и прах!

– Разнесете? Что вы имеете в виду?

– Все просто! Я снесу и возведу заново эту комнату, чтобы она стала пригодной для проживания для пожилого человека.

– Это слишком…

– Хо-хо-хо! Думаешь, я шучу? Думаешь, я просто болтаю?

Сидя в инвалидной коляске, Гэнтаро подается вперед, уставившись на Кунихико.

– Послушай, я не люблю шутить. Мои слова – закон. Подожди полчаса. Я привезу экскаватор, и мы начнем снос. Но, разумеется, это будет стоить денег. Снос и перестройка обойдутся примерно в десять миллионов иен.

– Десять миллионов? Да откуда у нас такие деньги?!

– Заплатите, даже если их нет. Если не заплатите, с вас взыщут долг и конфискуют все ваше имущество, включая арендные контейнеры.

– Это же грабеж!

– Ха-ха! Если бы я так поступил с приличной семьей, это был бы грабеж! Но, к сожалению, вы просто паразиты. Какие законы могут распространяться на паразитов? Даже если у вас будут претензии, стоит мне только опубликовать фотографии, как господина Сёдзо держали в заточении, – и никто вас не пожалеет.

– Это же безумие!

– А кто сказал, что я не безумен? Если уж живешь в этом районе, ты должен знать, сколько людей слушаются моего слова.

Гэнтаро гордо выпячивает грудь, наслаждаясь своим превосходством, а Кунихико, который должен возмущаться, подавлен угрозами и полностью поддается его воле. Кажется, это безоговорочная победа хитрости и жестокости.

– Однако я не полное чудовище. Если вы измените свое поведение и поклянетесь больше никогда не издеваться над господином Сёдзо, я ограничусь заменой двери. В этом случае я покрою расходы на материалы и работу.

Лица Кунихико и его жены тут же начинают сиять от радости. Если хорошенько подумать, речь шла о принудительном ремонте по воле Гэнтаро, но после того, как их так оскорбили и загнали в угол, уступка кажется крайне заманчивой – классический прием мошенников.

– Правда?

– Кодзуки Гэнтаро слов на ветер не бросает. Но я человек нетерпеливый – если не ответишь сразу, потом слушать не стану.

– С удовольствием, просим вас!

– Хорошо. Прежде чем начать ремонт, нужно проверить прочность дома. На это время господина Сёдзо придется перевезти. У меня есть знакомый врач, отличный специалист, – можно на время отправить господина Сёдзо к нему на лечение. Я сам оплачу больничные расходы.

– Ах, это было бы просто чудесно! – низко кланяется Кунихико, словно в молитве.

– Тогда не будем тянуть. Мы немедленно отправим господина Сёдзо в больницу. Подготовьте одежду и другие необходимые вещи для госпитализации. И еще – похоже, вы до сих пор не оформили опекунство над ним.

– Ага…

– Отлично. Пусть врач осмотрит господина Сёдзо, а я назначу нашего адвоката его опекуном. С этого момента его пенсия будет поступать на счет адвоката, так что не беспокойтесь.

Когда Сёдзо увозят на машине скорой помощи, Кунихико и его жена глубоко кланяются, провожая его. Тяжело вздыхая, Сидзука наблюдает за ними.

– Что с тобой? Вздыхаешь так печально…

– Я только что стала свидетелем преступления. Конечно, хочется вздохнуть.

– Какого преступления?

– То, что вы только что сделали с этой парой, – это чистое вымогательство.

– Ха! Это называется «переговоры», а не «вымогательство».

– Неужели вы всегда ведете дела таким образом?

– В последнее время не так часто, – грустно признается Гэнтаро.

– Это не повод для сожалений. Да, я уже отошла от дел, но для человека, который когда-то был связан с юриспруденцией, подобные методы переговоров малоприятны.

– Послушай, моя компания выросла благодаря войне в Корее. Мы получили огромные прибыли от поставок вооружений и техники. А те, кто нажился на этом, вскоре захотели дома, соответствующие их новому статусу. Так начался строительный бум. Это было в пятидесятых годах, и среди строителей попадались и такие, кто был почти как якудза. Когда имеешь дело с такими людьми, переговоры становятся жесткими.

– Но сейчас же эпоха Хэйсэй. К тому же ваши методы кажутся мне скорее злоупотреблением властью, нежели честной сделкой.

– Да, я тоже так думаю. Использовать крошечную власть, чтобы давить на слабых, – это низко, – соглашается Гэнтаро без тени раскаяния. – Но знаешь, Сидзука, власть не должна быть инструментом угнетения слабых. Она существует для того, чтобы судить злодеев и предотвращать преступления. Если моя маленькая власть служит такой цели, то, думаю, не стоит слишком переживать.

– Для вас это довольно удобно…

– Конечно, это всего лишь треть правды. Да и мое участие на этом заканчивается. Что будет дальше – решат они сами.

– Но если у них заберут единственный источник дохода, это может обернуться катастрофой.

– Какими бы сложными ни были их финансовые дела, превращать старика, которому скоро девяносто, в объект наживы – это слишком. Я не буду переживать о том, смогут ли они вернуться к человеческой жизни или окончательно скатятся в ад.

* * *

Несколько дней стоит затишье, но на пятнадцатый день оно прекращается.

В полночь семнадцатого числа на участок дома Маругамэ въезжает машина с железнодорожным контейнером.

Кунихико осторожно выходит из дома, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Когда машина останавливается в центре двора, Кунихико поднимает руку, и контейнер медленно опускают на землю.

Из кабины выходит водитель. Кажется, они знакомы. Не здороваясь, они с Кунихико перекидываются парой слов.

И в этот момент…

Яркий свет озаряет контейнер и стоящих возле него двух мужчин. В темноте ночи двор вдруг освещается.

– Не двигаться! Вас окружили полиция района Тикуса префектуры Айти и иммиграционная служба Нагои! – громко объявляет Касугано в мегафон.

Кунихико и водитель пытаются сбежать, но поздно – их уже окружила полиция.

Касугано вместе с представителем иммиграционной службы по имени Сасадзима подходят к контейнеру. Сасадзима едва не силой отбирает у водителя ключи и открывает контейнер.

Внутри темно, но слышится звук, будто кто-то двигается. Сасадзима светит фонариком, высвечивая множество лиц. Все они кажутся выходцами из Юго-Восточной Азии, но среди них есть и китайцы.

Хотя они не понимают японский язык, жесты им понятны. Сасадзима показывает им на дверь, и люди начинают выходить один за другим.

– Вы оба арестованы за нарушение закона об иммиграции! – объявляет Касугано.

Кунихико и водитель в отчаянии опускают плечи. В этот момент на месте появляются Гэнтаро в инвалидном кресле и Сидзука. Удивление Кунихико при виде их не описать словами.

– Господин председатель…

– Как низко ты пал, Кунихико. Тебе следовало остановиться раньше.

– Вы знали?

– Когда заглянул в контейнер, начал подозревать.

То же самое заметила и Сидзука. В контейнере были разбросаны продукты и новое нижнее белье, принесенные Сёдзо, но среди них была лишь одна чуждая вещь – старая рубашка, больше напоминающая тряпку. Как могла такая вещь оказаться среди украденных новых? Сидзуке сразу пришло в голову, что кто-то может жить в контейнере.

– С прошлого года в префектуре Айти значительно увеличилось количество нелегальных рабочих, – с облегчением произносит Сасадзима после того, как они задерживают двоих. – Мы уже знали, что к этому причастны «Змеиные головы», но не могли понять, где их прячут, прежде чем отправить на работу. Неужели они держали всех людей в контейнере?.. Это ужасно.

«Змеиные головы» – преступная организация, занимающаяся нелегальной иммиграцией и базирующаяся в провинции Фуцзянь в Китае. Раньше они организовывали массовые миграции из Китая, но после того, как морская охрана предложила китайской полиции совместные меры по борьбе с ними, они, похоже, начали вербовать нелегальных мигрантов из Вьетнама.

– С недавнего времени стало обычным делом переправлять целые контейнеры мигрантов, теперь так переправляют и мигрантов из Вьетнама.

– Они так долго страдали, чтобы добраться сюда, а теперь их депортируют…

– Тут ничего не поделаешь.

– Какое наказание понесет Кунихико за то, что он прятал мигрантов?

– Скорее всего, его накажут за содействие нелегальной работе. Это может быть лишение свободы на срок до трех лет, штраф до трехсот тысяч иен или то и другое вместе, – недовольно фыркает Гэнтаро.

– А его жена?

– Вероятно, она тоже замешана в преступлении мужа. Ее мы тоже задержим.

– Преподайте ей хорошей урок, тем более если это ее первое преступление.

– Вы собираетесь нанять адвоката?

– Подумаю, если они об этом попросят.

– Благодарю за сотрудничество в расследовании, – произносит Сасадзима и убегает к группе мигрантов.

– Чертов негодяй! Когда его бизнес стал приносить убытки, он наверняка получил предложение от брокера, занимающегося нелегальной миграцией! Никто не мог представить, что мигранты заперты в контейнере, брошенном не в портовом районе, а прямо в жилом квартале!

– Господин Сёдзо воровал, чтобы помочь им…

– Он и не подозревал, что его сын замешан в преступлениях. Он видел, что в контейнере держат людей, и, не понимая, что к чему, приносил им еду и одежду. Это очень в его духе.

Кунихико давал ему деньги лишь на сигареты, и Сёдзо, не испытывая угрызений совести, совершал кражи для того, чтобы принести людям еду и одежду… Вот и вся правда.

Нищета притупляет рассудительность, и разум Сёдзо не исключение. Тем не менее в нем еще живы сострадание и чувство справедливости. Страдающий от деменции, Сёдзо потерял способность принимать решения, но сохранил человеческое сердце.

– Ну что, теперь вы довольны?

– Чем?

– Когда вы взяли на себя ответственность за господина Сёдзо, у вас появилась возможность указать на проступки этих людей.

Хотя все понимают, что это бесполезный разговор, как представитель правосудия, Сидзука не может промолчать. Нельзя отрицать, что действия Гэнтаро также способствовали рецидиву Кунихико.

И конечно, это также касается и Сидзуки, которая это проигнорировала.

– Если бы я указал на Кунихико, не имея доказательств, такое заявление просто не приняли бы всерьез. Кроме того, у меня была надежда. Господин Сёдзо не смог больше получать свою пенсию, и Кунихико должен был сделать выбор: встать на честный путь или снова вернуться к преступлениям. Я хотел дать ему шанс определиться. Мужчине за пятьдесят нужно нести ответственность за собственный выбор.

Между ними повисает молчание.

– Что с тобой? Неужели беспокоишься о господине Сёдзо?

– Я просто думаю… Даже если вы считаете, что все правильно, так ли это для господина Сёдзо?

– Если ты об этом подумала, тогда тебе не о чем беспокоиться, – произносит Гэнтаро, словно убеждая самого себя. – Если я увижу детей, совершающих плохие вещи, то не стану колебаться, даже если они чужие, и постараюсь научить их хорошему… Думаю, он поймет, что я сделал.