Первыми от голода умирали мужчины. Потом дети. Последними уходили женщины. Но прежде чем умереть, люди теряли рассудок. Кто-то просто лежал без сил, тупо глядя в потолок пустыми глазами. Кто-то превращался в животное и начинал убивать. Вспоминает свидетель голода 1932–33 годов писатель Василий Гроссман:

«Многие сходили с ума. Были люди, которые разрезали и варили трупы, убивали своих детей и съедали их. Я видел одну такую. Ее привели в районный центр под конвоем. Лицо у нее было нормальным, но глаза – волчьи…»

90 лет назад на территории недавно образованного СССР разразилась трагедия библейского масштаба. В век автомобилей и джаза за каких-то полтора года миллионы людей в богатой ресурсами стране умерли в страшных муках – от голода. Официально признанная цифра – 7 миллионов погибших, больше, чем было убито евреев за весь период Холокоста. Однако несмотря на размер катастрофы, публично говорить о ней в России до сих пор не принято. Многие документы изданы, есть исследования историков, но в массовом сознании тема голода 30-х годов в СССР почти не присутствует. Что позволяет русофобам, например на Украине, спекулировать на этой теме, представляя случившееся так называемым Голодомором – геноцидом украинского народа.

Изначально «голодомор» – калька с чешского «гладомор». Первый раз оно упоминается в статье пражского журнала «Večerník Práva lidu» 17 августа 1933 года о голоде в Советском Союзе под заголовком «Hladomor v SSSR». Первое зафиксированное использование украинского слова «Голодомор» использовано в авторском предисловии к роману Василя Барки «Желтый князь» в 1963 году и описывает голод на территории УССР. На Украине этот термин впервые употребил писатель Иван Драч в выступлении на съезде Союза писателей Украины летом 1986 года. Тема Голодомора активно продвигалась президентом Ющенко и его женой – гражданкой США Кэтрин Чумаченко. Ее семья столкнулась с трагедией: младшие сестры ее отца погибли от голода 1932–33 гг.

Что же произошло тогда, в начале 30-х? Не было войны, большой засухи, других стихийных бедствий – почему миллионы крестьян вдруг остались без хлеба? И был ли это геноцид?

«Фабрики – рабочим!», «Земля – крестьянам!» – с этими лозунгами большевики взяли власть осенью 1917 года. Многомиллионная солдатская масса, уставшая от войны, поверила в осуществление своей давней мечты – получить в собственность плодородные земли и жить своим крепким хозяйством. Не обошлось и без соблазна пограбить – и бежали дезертиры с фронта в родные деревни, чтобы успеть поучаствовать в черном переделе помещичьих земель. Правда, такой земли оказалось немного – после дележа досталось примерно полдесятины каждому. Тем не менее эффект был достигнут – крестьяне смирились с новой властью, которая не стала отбирать награбленное. К концу 1920 года за крестьянами числилось 99 % от общей площади удобных земель. Но они не знали, что не являются ее полноправными хозяевами.

В знаменитом «Декрете о земле», принятом при всеобщем ликовании на Втором съезде Советов, права крестьян на землю были сформулированы только в общих чертах. Скорее в форме лозунга:

«Вся земля: государственная, монастырская, церковная, частновладельческая, общественная и крестьянская обращается во всенародное достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней».

Далее следовало обещание безвозмездно передать землю крестьянам – после Учредительного собрания. Однако уже через несколько месяцев, в феврале 1918 года, большевики тихо и кулуарно изменили формулировку – согласно «Основному закону о социализации земли», подписанному Лениным и Свердловым, вся пахотная земля была объявлена единым государственным фондом, которым распоряжались народные комиссариаты. Так, волевым решением, без всякой революции крестьяне из потенциальных собственников превратились в условных пользователей государственных наделов. Случившиеся потом продразверстка и голод вызвали волну крестьянских восстаний – и тогда большевики впервые всерьез прочувствовали, что такое дубина народной войны. Страна полыхала, крестьяне взялись за оружие. Особенно жестокая борьба развернулась в Сибири.

Из воззвания к сибирякам:

«Мы, крестьяне великой Сибири, восстали с надеждой победить. И если же нам придется умирать, то помните, братья, что лучше смерть в бою с насильниками, угнетателями, чем умереть от голода с позорным ярмом на шее. Нам обещали все, но не дали ничего, кроме пули в грудь и тюрьмы. Так помните же, братья, что в этой великой борьбе за освобождение от позорного ига коммунистов не может быть ни малейшего колебания. Или смерть, или победа!»

Восстания были жестоко подавлены с помощью армии, но советской власти пришлось пойти на уступки. Право собственности на землю не вернули, однако продразверстку заменили налогом – и несколько лет НЭПа стали самым благополучным временем для русского крестьянства. Пока не случился Великий перелом.

Избежать голода было невозможно. В Польше, Румынии, Венгрии тоже был голод по причине крайне тяжелой засухи, так же как голод случался по всей Европе раз в десятилетие. При тех производственных средствах избежать этого было невозможно.