Ближе всех к махновщине из идейных анархистов была украинская федерация «Набат», которая стремилась объединить единомышленников из различных течений. Они признали махновское движение своим. И к батьке потянулись единомышленники буквально отовсюду. И отнюдь не только с Украины. Нестор Иванович сам звал их, говоря: «Присоединяйтесь ко мне, и мы сумеем подготовить условия для действительных анархистских экспериментов».

Показательно, что эту фразу приводит известная американская анархистка Эмма Гольдман, которая умудрилась тоже побывать в ставке батьки. В свою очередь, лидеры «Набата» постановили: «Сама история диктует необходимость скорейшего перехода от слов к делу, то есть к осуществлению заветов отцов анархизма Бакунина, Кропоткина и др. В силу всех объективных условий и возможностей, какие имеются на Украине, долг перед общей анархистской революцией обязывает именно украинских анархистов-набатовцев быть застрельщиками в деле реального осуществления анархизма, совершения первых опытов и экспериментов анархистского строительства».

Что же из себя представляла «анархия – мать порядка» в версии Махно? С одной стороны, в захваченных городах вся власть принадлежала ему и назначенным им комендантам. С другой – была полная свобода слова. И даже разрешалась деятельность любых левых партий. В том числе большевиков, с которыми у батьки были очень сложные отношения.

Полная свобода, точнее анархия, царила и в финансовой политике. Если белые и красные взаимно запрещали хождение денежных знаков друг друга, то на территории махновщины допускалось хождение любых – от николаевских и керенок до советских и деникинских ассигнаций. Все во благо трудового крестьянства – мало ли, какие деньги у кого накоплены – не пропадать же.

Махновщина отнюдь не была социальным раем. Один из «набатовцев», Петр Руденко писал: «Широкой волной двинулись идейные товарищи на работу в Гуляй-Польский район. Работа закипела. Было сделано колоссально много по улучшению качества армии. Много работы было сделано и для пропаганды анархизма. Но для меня нет сомнения, что даже в том случае, если бы количество идейных работников было в десять раз больше (на чем настаивали и настаивают поклонники повстанчества) и работали бы они в сто раз интенсивнее, разложения и предстоящей катастрофы – гибели повстанчества – не удалось бы избежать… спустя некоторое время начался процесс разложения. В повстанческой армии началось пьянство, хулиганство, грабежи, убийства – все то, что ведет неминуемо к гибели».

Таким образом, на примере махновщины идейные анархисты, казалось бы, могли убедиться, что анархия вовсе не порождает порядок, как они надеялись. Что устранение всякого угнетения не порождает отношений взаимного уважения и терпимости.

Сторонники эксперимента скажут, что о чистоте его говорить не приходится. Ведь махновцы постоянно воевали: то с немцами, то с петлюровцами, то с белыми, то с красными. И именно последние поставили точку в махновском эксперименте. И, конечно, они отплатили батьке черной неблагодарностью. Ведь именно его рейд обрушил тылы Деникина, шедшего победным маршем на Москву в 1919-м. Ведь именно махновцы штурмовали Крым в 1920-м. А потом большая их часть просто была окружена и расстреляна из пулеметов.

Последняя часть махновского эксперимента – это опыт выживания в ситуации, когда оно, казалось бы, совершенно немыслимо. И тут Нестор Иванович достиг успеха. Сумел уйти от красных конников на территорию Румынии.

Скончается он в 1934 году в Париже от туберкулеза, который получил еще в юности в тюремных казематах…

Большевики недаром считали его своим злейшим врагом. Ведь о нем не забывали в Советской России. Крестьянский поэт Сергей Есенин посвятит ему поэму «Страна негодяев», которая была написана в 1923-м, когда батька был уже за границей. Главный ее герой – бандит по имени Номах. Нетрудно обнаружить, что в нем зашифрована фамилия легендарного батьки.

Есенин в анкетах о своей политической принадлежности писал: «Чувствую себя левее большевиков». Вот батька тоже точно был гораздо левее. И поэт вкладывает в его уста такие слова:

Простой крестьянский паренек из украинского городка стал в итоге гражданином вселенной. И незадолго перед смертью консультировал испанских анархистов. Махно наставлял их, что ни в коем случае нельзя верить коммунистам. Они назовут в его честь бригаду во время своей гражданской войны. А потом, когда из альянса с коммунистами снова не выйдет ничего хорошего, будут там под солнцем Гренады горевать, что не послушались хлопца из далекого и неведомого им Гуляйполя.

⁂

Махновщина была феноменом гражданской войны, поскольку ее и Махно нужно рассматривать в общероссийском контексте как часть очень важного процесса – участия крестьянства в гражданской войне и повстанческого движения. Сам Махно был убежденным анархистом, но при этом убежденным, что он делает это не для себя, а для народа.