Тэй с самого утра прохаживался по Горийскому базару в надежде, что шумные торговцы отвлекут его от дурных мыслей.

Он ума не мог приложить, куда подевалась Лидисс, и даже не знал, чего желает больше: чтобы она наконец нашлась или чтобы навсегда затерялась где-то в людских землях.

Когда Марис потребовал немедленно вернуться в Мистерис, Тэй, хоть и боялся гнева Троих, готов был признаться, что все же нашел сестру в той башне. Рассказать, что собирался ее привести домой, рассказать то, что она поведала ему, но Марис спросил лишь, знает ли Тэй, где сейчас Лидисс, и Тэй честно ответил, что нет. Альба кивнула, и больше вопросов не последовало. Тэй почувствовал себя так, будто увернулся из-под топора палача.

Фоли не обманула: его сестру действительно обвиняли в измене и организации похищения Альбы. Сама Альба, правда, была настроена гораздо мягче и все время твердила, что Лидисс нужно выслушать, прежде чем клеймить. Это давало надежду, но чем дольше Лидисс не удавалось найти, тем призрачнее становилась эта надежда. Поисковые заклятия, часть из которых сотворил Тэй – кто еще бы дал духам предельно подробный образ Лидисс, – истаивали, не находя и следа. Тэй уже ловил на себе косые взгляды.

Впрочем, в последние дни всем было не до него и не до пропавшей Лидисс: князья приняли ультиматум Мистериса – в Горию вот уже несколько дней как прибывали княжеские отпрыски, а Марис, воодушевленный бескровной победой, собирался праздновать свадьбу и обещал Небесному княжеству новые гуляния.

Медальон потеплел.

«Тэй! – зазвенел принесенный сильфом голос Фоли в голове. – Лидисс нашли! Она в Зольне. Мы идем туда».

– Где? – забывшись от волнения, вслух удивился Тэй.

Что она забыла в Зольне? И почему его заклятия поиска молчат? Кто-то еще отправлял духов? Голова кругом.

Хотелось расспросить Фоли подробнее, но Тэй не владел мыслеречью так хорошо, чтоб вести полноценные беседы на расстоянии. Впрочем, главные сведения у него были – Лидисс в Зольне. Надо отправляться за ней и найти ее раньше остальных.

Или нет? А ну как она еще что учудит. Будет выглядеть так, будто бы Тэй ее предупредил, и станет только хуже.

«Дай ориентир, – потянулся он к Фоли. – Пойду за вами».

* * *

Сами боги столкнули Лидисс с паломниками, подарив ей шанс скрыться от преследования.

Когда она увидела Небесных посреди рийельской площади, то сразу поняла, что это за ней, и лишь чудом успела убраться из их поля зрения, прежде чем ее заметили. Она спряталась за какой-то телегой, но аккурат в тот момент, когда Фоли и Дамис подошли к Тэю, повозка пришла в движение. Единственная преграда, что отделяла ее от магов, готова была исчезнуть, и Лидисс не придумала ничего лучше, чем забраться в телегу.

Внутри она немедленно оказалась облеплена плачущими детишками мал мала меньше, у каждого из которых на лбу красовалось расколотое солнце.

Площадь осталась далеко позади, когда возница наконец обратил на Лидисс внимание, возмутившись, чего это она едет с детьми, а не идет пешком со всеми остальными. Лидисс не смогла быстро придумать хоть сколько-нибудь связной истории в оправдание, но малыши в ее присутствии почти перестали хныкать, и мужчина так этому обрадовался, что просто махнул рукой и разрешил Лидисс и дальше ехать с ними.

Паломники направлялись в Ториль, оплот Светозарных, гонимые ужасом перед проснувшейся на Сорине Лаумой. Их шествие началось от самой Олты, и в каждом поселении, встречавшемся на пути, к ним присоединялись все новые и новые люди. Рассказы о пропадающих на побережье детях да иссушенных телах, что продолжали находить после обрушения соринского маяка, обращали в истовую веру быстрее любых проповедей.

Лидисс тоже слушала эти рассказы, но они не вызывали у нее никаких чувств. Дети, которых она не спасла, Ларс, безумный Тэрей и странная тень в гроте под маяком – все это было так давно, будто бы в другой жизни. В той, где она еще знала что-то, кроме отчаяния.

Она назвалась чужим именем, отрезала волосы и нарисовала на лбу защитный знак Светозарных. Среди движущейся и все растущей толпы ее едва ли отыщут, а Тэю лучше и не знать, куда она делась.

А потом минул месяц, и Лидисс поняла, что в ней бьется второе сердце.

* * *

Микаэлис бродил по городу до самого утра, перемещаясь от трактира к трактиру, пока не решил остановиться в одном из них и лечь спать, не найдя в себе ни сил, ни желания тащиться обратно в Алебастровый замок.

Проснулся он далеко за полдень с нещадно гудящей головой и, как следствие, в отвратном настроении. Еще хуже оно стало, когда взгляд, скользнув по комнате, наткнулся на застывшего в углу златоглазого голема.

Все же владыка Мистериса не оставил драгоценного заложника без присмотра, а Микаэлис уже почти поверил в свою свободу.

Голем меж тем двинулся к двери и вышел из комнаты. Микаэлис повернулся на другой бок и почти уже снова задремал, как его прервали.

– Ты так все проспишь, любезный! – бесцеремонно пробасили у него над самым ухом.

Микаэлис рывком сел в кровати. В угрюмом мужчине, сложившем руки на груди, он смутно признал хозяина трактира. Правда, угрюмым тот был поутру, а сейчас прямо-таки светился и излучал благодушие.

– Не тебе решать, сколько мне спать! – огрызнулся Микаэлис.

Брови трактирщика поднялись, на губах заиграла снисходительная улыбка.

– Благородным в Мистерисе всегда поначалу тяжело, потом привыкнешь.

– Вообще-то, я оплатил постой, – чеканя слова, заметил Микаэлис. – Я могу рассчитывать, что меня не будут беспокоить слуги!

– Долго же тебе будет тяжело, – вздохнул трактирщик. – Я чего пришел: сегодня же бал в Алебастровом замке, знаешь? Марис женится. Он просил проследить, чтоб ты не проспал праздник.

– Какая забота!

– Ну, это, считай, как княжеская свадьба там, – он кивнул куда-то в подпол, – внизу. Негоже пропускать, соберется весь Мистерис.

Последние слова вызвали у Микаэлиса интерес – девица, встреченная в роще, никак не шла из головы, терзая похлеще похмельной боли. Если праздник намечается столь широкий, вполне возможно, что и незнакомку с волосами цвета пламени там удастся поймать.

Микаэлис не привык, чтобы ему отказывали. Малейшее внимание с его стороны всегда оборачивалось полной расположенностью к нему женщин. А эта поулыбалась, повыделывалась и сбежала!

– Короче, – продолжил трактирщик, – я тебе приглашение передал, напомнил, дальше решай сам. Вещи твои, кстати, голем принес.

– Хорошо, – кивнул Микаэлис, – спасибо. Я приду.

– Вот и славно. И, кстати, в Мистерисе все равны, тебе стоит это усвоить.

– Как же, забудешь тут, когда каждый… – Микаэлис осекся, заметив, как сдвинулись брови трактирщика, – каждый так и норовит тебе напомнить!

– Мне сказали, что ты из княжеских заложников. Марис позволил тебе подняться сюда. Ты должен ценить.

– Я ценю, – выдавил Микаэлис, сдерживая гнев, – гостеприимство Мариса.

– Вот и славно, – кивнул трактирщик. – Ну я пошел, надо собраться на праздник.

Он развернулся к выходу, а Микаэлис едва удержался, чтобы не запустить в лысеющий затылок если не заклятие, так хотя бы что-нибудь тяжелое. В Фотеме сбить спесь с такого наглеца заняло бы всего пару мгновений, здесь же оставалось только сжать зубы и сделать вид, что дерзкие речи ничуть его не задели.

Когда Микаэлис добрался до Алебастрового замка, праздник уже начался. Узорчатые окна сияли тысячами разноцветных огней, террасы полнились людьми, а в фонтанах, кажется, вместо воды плескалось вино. По крайней мере, на площади перед замком нарядная и гомонящая толпа сначала собиралась вокруг фонтанов, весело там шуршала и только после несколькими потоками двигалась в сторону охраняемых големами высоких дверей, распахнутых по случаю настежь.

Микаэлис, не теряя времени, начал высматривать в толпе рыжие женские макушки, но быстро понял, что так шансов отыскать нужную мало – поцелованных солнцем в Мистерисе оказалось больше, чем было привычно видеть разом, – и сразу присоединился к тем, кто направлялся внутрь замка.

По коридорам разносилась музыка: лютня и дудки, тамбурины, барабан и хор голосов – многих женских, одного мужского – поверх них. Народ двинулся в сторону источника и увлек Микаэлиса за собой – в большой зал, увитый цветами аж до сводчатых потолков, искрящийся магическими огнями и полный пляшущих людей. Вроде бы как церемония должна была состояться позднее, когда соберутся все гости, но праздник уже гремел в полную силу.

Кто-то хлопнул его по плечу, кто-то сунул в руки кубок с вином, кто-то потянул вперед, к танцующим, и почти вытолкнул в круг, выхватив из рук только что обретенный кубок.

Микаэлису в пару тут же досталась девица, симпатичная, но больно белесая: светлые волосы, светлые же ресницы и брови, бледно-голубые глаза и единственное яркое пятно на лице – губы. Его столь холодная красота не будоражила, поэтому Микаэлис, вежливо кивнув, улыбнувшись и полусознательно влившись в танец, продолжил высматривать вчерашнюю незнакомку.

Совсем рядом он заметил Сергоса с Альбой. Пара выглядела так, будто бы кроме них двоих в зале вообще никого не было: беглый князь восхищенно смотрел на жену, словно бы не видя ее странных шрамов, а она в ответ улыбалась столь тепло, как едва ли ожидалось от подобной особы. Впрочем, как мужчина Микаэлис Сергоса понимал: узор, расползавшийся по ее щеке и плечу – нарочито при этом открытому! – не умалял привлекательности этой женщины, а только оттенял, напоминал, что всякая красота умирает – этим и ценна, – и делал ее какой-то более острой, обжигающей.

– Может быть, тебе пойти и пригласить ее? – подначила бледная девица, проследив за взглядом Микаэлиса, замершем на Альбе.

– Не в моем вкусе, – отряхнувшись, улыбнулся он.

«Как и ты», – мысленно добавил Микаэлис, когда его партнерша по танцу просияла.

– Ты недавно в Мистерисе, да? Я тебя прежде не видела.

Внезапно появившийся Марис подлетел к Альбе и закружил ее. Платье цвета сливы слилось в вихре с кроваво-красной рубахой, и Микаэлис понял, что не один он тут разделяет восхищение Сергоса: Марис выглядел до неприличия счастливым, когда сжимал третью из Совета в объятиях, и на пару мгновений заметно погрустнел, когда она мягко отстранилась и вернулась к мужу.

– Со вчерашнего дня, – оборвал затянувшуюся паузу Микаэлис.

– М-м-м, – протянула девица, – так ты тот заложник, которому Марис позволил подняться.

«И снова “Марис позволил”», – закипел Микаэлис.

– Быстро же у вас здесь сплетни разносятся, – пробормотал он, старательно скрывая раздражение.

– Ой, да как везде, – хмыкнула девушка.

Марис хлопнул в ладоши, музыка стихла. Микаэлис обрадовался возможности избавиться от назойливой собеседницы, легко кивнул ей и снова оглядел зал.

Слева народ расступился, давая кому-то дорогу.

Микаэлис аж подпрыгнул, завидев ту, кого так старательно высматривал, а потом почти зарычал, сообразив, что это и есть Марисова невеста.

* * *

Время на туманных тропах текло причудливо: они всегда были в разы быстрее простых дорог, но один и тот же путь по ним никогда не имел одинаковой протяженности. Влияла Сила мага и его навык открытия тонких путей, численность тех, кто шагал по тропе – одинокий путник обычно перемещался быстрее отряда; точность ориентировки – по следу или якорям чаще всего выходило короче, чем по памяти; влиял элемент удачи и, возможно, еще что-то, чего пока не успели изучить, поэтому даже одновременно открытые по одному направлению коридоры могли значительно отличаться длительностью путешествия по ним.

Тэй занимался якорями и ходил тонкими путями достаточно давно, вполне успешно, и по всем расчетам сейчас не должен был ощутимо отстать от Фоли, но застал магов не в самом Зольне, а далеко за пределами города, на тракте, ведущем в Ториль, – впереди в дымке угадывались скалы ущелья Клыков, не спутаешь.

– Тэй! – замахала рукой Фоли, едва клубы тумана рассеялись.

Дамис, Соллей и Домар принялись что-то обсуждать.

– …что здесь делает? – разобрал Тэй недовольное шипение Соллей.

А чего б ему здесь не быть, когда обнаружились следы его пропавшей сестры?

– Фух, догнал, – невозмутимо выдохнул Тэй приблизившись. – Откуда сведения о Лидисс? Мои заклятия поиска молчат…

– Как удивительно, – протянула Соллей.

Сразу же, как объявили поиски Лидисс, Соллей назначили за них ответственной, и Тэя это крайне раздражало. Потому что Соллей была уверена в том, что все обвинения – правда, и всячески убеждала других. А еще явно мечтала выслужиться перед Советом.

– Ее не духи нашли, – покачала головой Фоли и перевела взгляд на Домара.

Дамис толкнул долговязого мага в бок, явно поторапливая.

– Я из Штольма возвращался, – Домар потер шею, – наших высоких гостей сопровождал, да и отстал чуток от остальных. Решил заночевать в Зольне, – он кивнул в сторону города. – А утром вышел из постоялого двора и наткнулся на фанатиков этих разрисованных, которыми сейчас все дороги кишат. И Лидисс среди них – волосы отрезала, на лбу солнце намалевано, но она – точно.

Тэй внутренне ругнулся и едва не ударил себя по лбу. Ну, конечно, вот куда она делась! Затесалась в толпу, потому и духи никак ее отыскать не могут. Как он, дурак, сразу не догадался? Куда она могла еще пойти, кроме как не к Светозарным, по старой-то памяти.

– И где она сейчас?

– Ну, с ними ушла. – Теперь Домар махнул рукой в сторону Клыков. – Они ж в Ториль топают.

– Так, ладно, – Соллей нахмурилась. – Давайте двигаться. Найдем ее быстро, может, еще и на праздник успеем.

«Ох, Лидисс, ну зачем же ты сбежала от меня? – мысленно посетовал Тэй. – Только ж хуже сделала!»

* * *

– Сколько их собралось-то, – охнула Фоли, когда маги догнали разномастную процессию на подходе к ущелью.

По тракту, насколько хватало взгляда, растянулась цепочка людей и телег. Мужчины и женщины волочили за собой детей и домашнюю скотину, в хвосте на телегах везли пожитки и еще не способных ходить малышей. Разделенное солнце пылало повсюду: на лицах, на повозках, на боках животных и на размалеванных полотнах, что паломники несли, будто стяги.

– Так в каждой деревне, поди, народ собирают, – откликнулся Дамис. – А кто знает вообще, что там за дела на Сорине такие, что люди так впечатлились?

– Да какие там дела, – отмахнулся Тэй. – Во все времена верили, что Темная сестра там спит, теперь вот решили, что проснулась.

– И то верно, – поддержала Фоли. – Давайте лучше Лидисс искать.

– Только это… – Тэй потер лоб, – говорить с ней я первый пойду. Чтоб она не перепугалась.

– А чего б не пугаться, если своих продала, – вскинув голову, заметила Соллей.

– Ты бы меньше сплетен собирала, – зыркнул на нее Тэй. – Сама Альба сказала, что Лидисс нужно выслушать, прежде чем судить. Хочешь поспорить с ней?

– Нет, с Альбой я спорить не хочу, – Соллей ни капли не смутилась, – да только не прячутся невиновные, а мы ее месяц уже ищем, чудом на след напали.

– А кто тебе сказал, что Лидисс прячется? Мало ли…

– Угу-угу, оттого и с фанатиками в Ториль топает, что не прячется.

Гадюка, и это сюда приплела! Будто все обо всех ей известно!

– Мы жили при храме какое-то время, – выдавил Тэй. – Лидисс чтит Светозарных.

– Надо полагать, что больше всего она сейчас чтит движущуюся толпу, в которой духи со следа сбиваются.

Тэй сжал кулаки.

– Да в такой толпе не только духи собьются, – вмешался Дамис, гася перепалку. – Мы как ее искать будем? Всех обходить, каждому в лицо заглядывать? Они будто одинаковые все.

– Да это издалека только так, – возразил Тэй, но уверенность растаяла прежде, чем он договорил: очередной взгляд на процессию явил ему скорее единое движущееся создание, гигантского змея, нежели отдельных людей.

– Язык у тебя на что? – поддела Дамиса Соллей. – Поспрашиваем и найдем.

– Хорошо, я пойду первым.

– А чего ты раскомандовался, а, Тэй? – сощурилась Соллей. – Тебя с нами вообще и быть-то не должно. – Она бросила короткий взгляд на Фоли.

– С того, что вас она испугается и опять начудит, как в Рийеле, когда прибилась к этой толпе, а меня выслушает!

– Как где, Тэй? – невзначай уточнила Соллей.

Тэй похолодел, осознав, что сболтнул лишнего, но быстро выправился.

– В Рийеле. Алькант, где пропала Лидисс, – это Рийельское княжество, если ты не знала. Очевидно, что там она и оказалась среди паломников.

– Ну, если очевидно…

– Так, хватит болтать! – подобралась Фоли. – Тэй пусть идет вперед и спрашивает, а мы подержимся чуть поодаль. Если что – вмешаемся, – добавила она, столкнувшись взглядом с Соллей.

– Мы пойдем все вместе, – отчеканила Соллей, – ты, я, Дамис и Домар. И Тэй – если не будет мешаться под ногами. Перед Марисом отвечать мне, значит, мне и решать.

Тэю стоило немалых усилий не заспорить, кто у кого мешается под ногами, но он все же подавил порыв и просто махнул рукой. Сейчас важнее Лидисс, а свои подозрения Соллей может запихнуть куда подальше.

Общались паломники неохотно – разодетые господа не вызывали у оборванной толпы никакого доверия. Это хорошо еще, что маги догадались не выставлять на всеобщее обозрение свои медальоны – а то с такой, как Соллей, сталось бы.

Наконец одну женщину все же удалось разговорить. Имя Лидисс ей ни о чем не говорило, но, когда Тэй прибавил к описанию сестры тот факт, что она очень хорошо ладит с детьми, женщина тут же указала в сторону телег, сказав, что от самого Рийеля с ними идет странная девица, что все время плачет, но нянчит малышей, будто родных.

Сестру Тэй едва узнал. Лидисс исхудала пуще прежнего, вместо прекрасных локонов ее осунувшееся лицо обрамляли криво обрезанные вихры, а таких лохмотьев, как сейчас, она не носила даже во времена их голодного детства.

Тэй ринулся сквозь толпу, но, окликнув Лидисс и поймав ее взгляд, обнаружил лишь страх. На пути, словно из-под земли, появилась какая-то баба ростом со здорового мужика.

– Ты кто? – прогрохотала она. – Тебе чего надо?

– Это сестра моя. – Тэй отшвырнул с плеча руку, пытавшуюся его удержать. – Мне поговорить надо!

Защитница обернулась на Лидисс, та судорожно кивнула, и баба отступила, пропуская Тэя.

– Лидисс!

– Т-ты что здесь делаешь?

– Тебя ищу, что? Послушай, – Тэй огляделся по сторонам, – тебе нужно возвращаться домой и рассказать все как было. Из-за того, что ты исчезла, Марис верит всем наветам. Он думает, что ты сознательно, по злому умыслу предала… – Тэй решил не упоминать здесь Мистериса, – нас. Все уже верят. Ты должна рассказать правду. Альба вступится, она не держит на тебя зла.

Страх сменился откровенным ужасом. Лидисс отшатнулась, отчего-то прикрыла живот рукой и закричала, указывая куда-то за спину Тэю:

– Лаумины отродья! Лаумины отродья здесь! Она послала их остановить нас!

Тэй в недоумении обернулся. Позади стояли Фоли, Дамис и Соллей, чуть в стороне вертелся Домар. Паломники в едином порыве принялись их окружать. Тэй повернулся обратно к Лидисс – сестра, расталкивая локтями людей, убегала.

Тэй бросился за ней. Послышались крики, толпа забурлила, двинулась сразу во все стороны. Тэй оглянулся через плечо: мерцали щиты, среди людей носились сильфы – Небесные пытались усмирить толпу. От детского плача звенело в ушах.

Он нагнал Лидисс уже в ущелье, схватил за рукав, дернул на себя и встряхнул.

– Ты что творишь, дура?!

Залитое слезами лицо исказилось.

– Они убьют меня! Убьют! – Лидисс задыхалась от бега.

– Альба вступится! Никто тебя не тро…

Лидисс резким движением потянулась к его шее, рванула медальон, вывернулась из хватки и кошкой отскочила на несколько шагов.

– Что ты?..

– Никто не тронет меня и мое дитя, слышишь?

Никто!

Лидисс сжала в руках самоцветный подсолнух, и Тэй уловил отголоски ее волшбы: хаотичного, рваного, полубессознательного плетения, в которое Лидисс влила, кажется, всю без остатка Силу из медальона.

По ущелью прокатился гул, заглушивший крики, плач, ржание лошадей и рев скотины. Камень отвесных стен ущелья, земля под ногами, сам воздух – все взорвалось, давая волю обвалу.

* * *

Марис обвел взглядом свой народ, подмигнул Сергосу с Альбой, улыбнулся Элирен и набрал в грудь воздуха, готовый произнести свадебную клятву.

Медальон раскалился так, что едва не обжег, оборвав на полуслове. Почти против его воли в голове заверещала Соллей:

«Марис! Ущелье Клыков! Мы нашли Лидисс… Напала. Паломники. Обвал. Фоли мертва. Дамис ранен. Я… тоже. Тэй… не знаю…»

Принесенное духом медальона видение погасло, оставив оторопевшего Мариса в звенящей тишине.

– Марис? – прошептала Элирен, сделав страшные глаза. – Говори! Чего ты молчишь? Люди смотрят!

Он усилием воли сбросил оцепенение.

– Прости, – пробормотал Марис, и добавил уже во весь голос, обращаясь ко всем присутствующим:

– Друзья, нам придется отложить церемонию! Мне нужно с дюжину человек, мы идем вниз.

Его слова разнеслись по залу, потонули в толпе празднующих и вернулись встревоженным гулом.

– Что это значит?! – Элирен повисла у него на руке.

– Потом! Все потом! – отмахнулся Марис.

– Не смей так уходить! – Она вновь ударилась в слезы.

– Элирен, я сказал: все потом! У нас беда!

– У нас свадьба!

– Дура! – прошипел Марис, высвободившись из хватки, и двинулся к недоумевающим Сергосу и Альбе: – Лидисс нашли. Соллей сказала, что она напала. – Собственные слова слышались будто бы со стороны, и он сам с трудом верил в реальность того, о чем говорил. – Фоли мертва. Еще как минимум двое наших ранено.

Альба побледнела.

– Где? – почти шепотом выдавила она.

– Ущелье Клыков, это по дороге на Ториль.

– Я знаю, пойдем, – подобрался Сергос.

Начали подтягиваться те, кто отозвался на зов Мариса. За пару мгновений набралось человек двадцать. Мимо со всхлипами пронеслась Элирен, толкнув Мариса в бок.

– Я с вами, – засуетилась Альба.

– Ты останешься, – налетел на нее Сергос.

– С чего бы?

– Вы оба останетесь, – остановил препирательства Марис. – Людей достаточно. За мной! – обратился он к добровольцам. – По дороге все объясню.

– Ты уверен, что это не… – начал Сергос.

– Спокойно, мы пойдем тремя группами, врасплох нас не застать. Дважды такое не срабатывает, сам знаешь. Я буду держать с тобой связь.

Сергос нахмурился, но быстро кивнул.

Голова Мариса гудела. Соллей и Дамис ранены, Фоли мертва… Где-то там еще Тэй. Лидисс напала. Напала, когда ее нашли! Выходит, сознательно пряталась, выходит – виновата. Калиба сказала правду, а он слушает Альбу, что готова жалеть и нянчить всех и вся.