– Не оставляет меня удача! Никогда не оставляет! – Гедеон растянулся на гальке и расхохотался, высвобождая накопленное напряжение.

Они все-таки выбрались из этих проклятых пещер! Трещина в скале оказалась достаточно широкой, но находилась выше уровня воды и доплыть до нее было только половиной дела. Пришлось изрядно поднапрячься, чтобы вылезти наверх и вытащить вконец обессилевшую Лидисс. Но ведь получилось, повезло!

– Я д-думала, м-мы там и останемся, – пожаловалась магичка.

Она тоже припала к земле. День выдался погожий, робкое весеннее солнце успело нагреть камни – по сравнению с холодом затопленных пещер так вполне ощутимо, – но Лидисс это тепло не особо помогало: ее трясло, а речь явно давалась с трудом.

– Не в мое бдение, дорогая! – Гедеон встал и огляделся, чтоб сориентироваться.

Они оказались где-то в северо-западной части острова: олтинский берег угадывался вдалеке за морем по правую сторону, а башенка соринского маяка над холмами слева.

«Тайник», – вспыхнуло в голове. Неплохо бы сходить за медальоном и больше в эту глушь не соваться, но это дело терпит, и сейчас важнее вернуться к растопленному очагу и привести себя в порядок. Они изнурены и продрогли до костей, первое воодушевление от спасения схлынет, и слабость быстро возьмет свое.

– Вставай, надо идти. – Гедеон протянул Лидисс руку. – Пойдем вдоль берега, найдем лодку и уберемся прочь с этого острова.

– Лодку? – засомневалась магичка. Она поднялась довольно бодро, но сразу же почти повисла на Гедеоне, вцепившись в его предплечье. – А не разумнее сначала дойти до местной таверны? Высохнуть, согреться, одежду найти. – Лидисс неловко оправила облепившую бедра нижнюю юбку.

– С одеждой да, надо что-то придумать. – Гедеон заставил себя оторваться от любования соблазнительными изгибами и двинулся в намеченном направлении, увлекая Лидисс за собой. – Сильнее мы уже не промокнем, только высохнем по дороге, а объяснять любопытствующим в таверне, откуда мы такие красивые пришли, я не хочу. Лучше сразу в Олту.

– Но нужно же до конца разобраться с тем, что здесь происходило…

– Тебе что-то не ясно? Этот рыжий йодас ловил детишек и тащил их в пещеру, чтобы кормить… другого йодаса. Видела же, страшилище людей в охотку жрет. Приятеля Калибы вон прямо на глазах высушило. И те мертвецы, которых я нашел внизу, такие же были.

– Но зачем это Тэрею?

– Взаимовыручка йодасов, не знаю, – предположил Гедеон. – Может, это чудище было его питомцем. Вместо пса.

– Глупость какая-то. – Лидисс потерла лоб. – У него у самого дети, как…

– Так то ж свои. Кстати, может, он как раз из-за них – откупался чужими, чтоб своих не тронули. А что, – Гедеон ускорил шаг, – помнишь, Тори говорила, что Лауму у маяка видели? Это ж вполне могло это страшилище пещерное там околачиваться. Она говорила, что простые люди духа видели, так и я видел! Лекарь мог за своих бояться.

– Я даже не поняла, что это за Существо было. Ни на кого не похоже. – Лидисс запыхалась от быстрой ходьбы. – И мне вообще в какой-то момент показалось, что дух прямо из Тэрея вылез. Чушь какая-то!

– Да я ж его раньше видел, он из щели выпорхнул. Новую еду почуял.

– Еду. – Ее голос дрогнул. – Бедный мой Ларс… Остальные дети, Калиба, ее спутник… Это все просто ужасно!

«Ну, положим, не все», – мысленно возразил Гедеон. Детишек, конечно, очень жаль, но вот осознание того, что ни Борса, ни его подружку он больше не увидит, не могло не радовать.

– Кто б спорил, – поддержал Гедеон вслух.

Дальше шли в тишине, нарушаемой только шумом моря, криками птиц и шорохом гальки под ногами. Лидисс время от времени хлюпала носом – не то от расстройства, не то от холода, а скорее, из-за всего вместе, – а Гедеон испытывал какое-то неясное, прежде неведомое ему чувство, переливающееся множеством оттенков, в одно мгновение кажущееся стыдом, в следующее – смятением, а после полыхающее пламенным гневом.

Лидисс действительно переживала за мальчонку, а Гедеон думал лишь о том, как бы подольше поводить ее кругами. Потом сомневался, возвращаться за ней в каменную ловушку или нет. А она… Ее жизнь и так побила похлеще, чем его самого. Что с ней было до Мистериса? У Гедеона только теперь начала складываться картинка: девушка, тогда еще, верно, совсем девочка, сирота, отмеченная; храм Светозарных, служители которого враз бы вышвырнули ее с братом на улицу, узнай они об их Даре; страх, что плескался в ее глазах, когда она стояла среди толпы, и эти слова про то, что к кому-то без согласия никто не прикоснется, а к ней… Ясно, почему она от любого знака внимания шарахается.

Правда, от поцелуя в пещере она не увернулась, а сейчас шла, не отпуская руки Гедеона, и ему это нравилось. Не просто как очередная победа, как-то по-другому.

«Так, чего это я? – Гедеон встряхнулся. – К лекарю я ее тащил, в пещере не бросил, своей шкурой рисковал, едва не захлебнулся. Не такая уж я и сволочь. Чего, в самом деле-то, переживать?»

До пристани добрались без приключений, успев почти полностью высохнуть в пути. Лодка, на которой они приплыли из Олты, благополучно дожидалась там, где ее оставили. По крайней мере, Гедеон решил, что привязанная к причалу плоскодонка – та самая.

– Как хорошо, что мы никого не встретили, – выдохнула Лидисс, когда они отплыли от берега, – я будто голая. – Она поджала ноги и обхватила себя за коленки.

Гедеон не сдержался:

– То есть ходить голышом передо мной тебя уже не смущает?

– Гедеон! – Лидисс дернулась, качнув лодку. – Столько всего случилось, а ты все про одно! Будто вообще больше ни о чем не думаешь.

Он улыбнулся:

– Ну, смотри, я едва выскочил из передряги, в которой вполне мог помереть в самом расцвете лет, да еще и вытащил из нее весьма хорошенькую и небезразличную мне женщину. – Гедеон сделал многозначительную паузу. – Мне хочется чувствовать жизнь и наслаждаться ею во всех проявлениях. Любой бы на моем месте думал примерно так. Просто я этого не скрываю.

Налетевший порыв ветра принес с собой соленые брызги и спрятал лицо Лидисс за растрепавшимися волосами, но Гедеон и так знал, что ее щеки сейчас заливает румянец. Довольный произведенным эффектом, он налег на весла.

– Я должна поблагодарить тебя, – выдавила она, наконец совладав с непослушными прядями и сосредоточенно скручивая их в жгут, – что не оставил меня там. Сама я бы не выбралась.

– Можешь снова поцеловать меня, – предложил Гедеон.

– Что значит снова? – вспыхнула Лидисс. – Это ты меня поцеловал!

– Разве имеет значение, кто первым сделал то, чего желали оба?

– Я не… – совсем растерялась она. – Ох, ты невыносим!

– Пусть будет так, – не стал спорить Гедеон.

Все же одновременно болтать и грести в его нынешнем состоянии было трудновато, а ускориться следовало – над морем начинала стелиться дымка, и при таком раскладе Гедеон меньше всего хотел задерживаться на воде.

Когда они наконец подошли к берегу Олты, туман уже выбрался на сушу и стал настолько густым, что нельзя было понять, день еще или собираются сумерки, а на расстоянии вытянутой руки весь окружающий мир превращался в марево. Гедеон не рассчитал усилий из-за плохой видимости, и плоскодонка с разгона влетела на мель, затрещав и едва не опрокинувшись. Лидисс вскрикнула.

– Ну, главное, что добрались, – хмыкнул Гедеон, выбравшись из лодки и затаскивая ее вместе с Лидисс на берег. – Зато смотри, как замечательно – в этом молоке никто твой наряд и не разглядит.

– Да мне уже все равно, – устало отмахнулась Лидисс. – Я хочу только пить, есть и смыть с себя эту мерзкую соль.

– Держись, – Гедеон помог ей подняться, – скоро все будет. Если я не ошибаюсь, то до постоялого двора госпожи Марсы отсюда всего ничего, а я благополучно сохранил свой кошель.

Гедеон действительно неплохо запомнил расположение олтинских улиц и даже в тумане среди суетящейся толпы быстро отыскал дорогу к гостинице. Но на этом везение кончилось. На крыльце на них коршуном налетела Дора.

– Вернулись?! Где мои дети?

Лидисс сжала руку Гедеона и воззрилась на него с немым вопросом. Что говорить людям о случившемся на Сорине, они обсудить не успели. Сказать или нет? Мать должна знать, ложные надежды принесут еще больше боли.

– Дора, – мягко начал Гедеон, – мы сделали все, что могли, но…

– Что «но»?! Не нашли? Так и знала, что толку от разодетых господ…

«И хождение вокруг да около тоже ничем хорошим не закончится», – решил он.

– Нашли. Они мертвы. Мне жаль.

Глаза несчастной округлились, в рассеянном свете лицо сделалось восковым.

– Нет, – выдохнула она.

– Морское чудовище, – продолжил Гедеон, пока Дора хватала ртом воздух. – Мы обнаружили его логово. На Сорине, в приморских гротах. Мы убили тварь, но детей уже было не спасти.

– Как? Я хочу сама увидеть их.

– Невозможно. Логово затопило вместе с… Твоих детей приняло море.

– Не верю! Я не верю тебе! – Дора ударила Гедеона кулаком в грудь.

Он снес это молча.

Крики привлекли народ, на крыльцо вышла хозяйка гостиницы.

– Что тут? – Марса оборвалась на полуслове.

Наблюдательная женщина сразу все поняла.

– Это ты! – Дора рванулась к Лидисс. – Это ты, ведьма, виновата!

Лидисс отпрянула.

– А вот это лишнее. – Гедеон преградил Доре дорогу. – Мы скорбим вместе с тобой, Дора. Мы сделали все, что могли.

– Ненавижу! – взвыла торговка, оседая на землю и уже ни к кому конкретно не обращаясь.

– Это Лаума детей взяла, – прокатилось среди зевак.

– Верно старик тот говорит…

Несколько женщин бросились утешать Дору.

– Идите в дом, – посоветовала Марса Гедеону. – Я сейчас подойду.

Уговаривать себя он не заставил, кивнул и потянул Лидисс внутрь.

– Надо как-то помочь, утешить, – спохватилась она и попыталась вернуться.

– Тут уж не поможешь. – Гедеон прикрыл за собой дверь.

* * *

Искаженное горем лицо матери все еще стояло у Лидисс перед глазами, но Гедеон был прав: осознание собственного чудесного спасения быстро заслоняет переживания о чужих бедах. Разум отказывался понимать, как лекарь мог творить столь чудовищные злодеяния, сердце сжималось от жалости к Доре и несчастным детям, но вместе с тем стремительно нарастало облегчение – ведь Лидисс и сама могла погибнуть, а она вот, живая, сытая и напоенная пряным вином, наслаждается горячей ванной, а случившееся в соринских пещерах кажется дурным сном.

Впрочем, кошмаром вспоминалось не все. Поцелуй, наяву продолжавшийся лишь пару мгновений, постоянно возвращался в мысли Лидисс и бесстыдно длился, пуская по телу волны жара, к которому ни вода, ни вино отношения не имели.

Резкий стук выдернул ее из грез, а голос Гедеона, раздавшийся из-за двери, наполнил тревогой.

– Лидисс! Это я, открывай скорее!

Что еще стряслось?

– Лидисс, быстрее! – Стук повторился и в этот раз стал еще настойчивее.

Она выскочила из ванны, натянула камизу, любезно выданную ей Марсой, и поспешила выполнить просьбу. Гедеон влетел в комнату, ногой захлопнул за собой дверь и облегченно выдохнул. В руках у него обнаружился поднос с двумя стаканами и кувшином, от которого поднимался парок.

– Фух, успел, – радостно сообщил Гедеон, как ни в чем не бывало прошествовав к столику у камина. – Просил нашу добрую хозяйку сделать погорячее, волновался, что остынет.

– Что, прости?

– Вино с пряностями. – Он наполнил стаканы и пододвинул один в сторону Лидисс. – В такой вечер нужно больше тепла. Выглядывала на улицу? Туманом вообще все заволокло.

Она прикрыла глаза, пытаясь погасить возмущение.

– Гедеон, я испугалась! Ты не мог так не ломиться?

– Остывает же. – Он шагнул к очагу, прислонился спиной к стене и, сделав глоток, улыбнулся Лидисс.

Она вспомнила, что на ней одна лишь камиза, пропитанная водой с мокрых волос, вспомнила, о чем думала, когда пришел Гедеон, и ее снова бросило в жар. День назад Лидисс говорила – и была в том уверена, – что у гарденского наглеца нет ни единого шанса с ней, а теперь стояла перед ним полураздетая и таяла под плутоватым взглядом черных глаз.

Смутившись повисшей паузы, более многозначительной, чем иные слова, Лидисс почувствовала острую необходимость заполнить ее хоть каким-то действием. Она опустилась в кресло у камина, потянулась через столик за гребнем и не заметила, как зацепила локтем кувшин.

Гедеон бросился его ловить, Лидисс вскочила, и только чудом они не столкнулись лбами. Горячее вино брызнуло во все стороны, залило стол и зашипело в огне очага, кувшин покатился по полу.

– А йодас с ним, с этим вином! – Гедеон выпрямился и притянул Лидисс к себе прежде, чем она успела опомниться. – Будто мы не найдем себе занятия поинтереснее.

Он медленно провел рукой по ее талии, остановившись под грудью, и прошептал у самого уха:

– Если ты этого захочешь.

Ее прошибла дрожь, но дрожь сладкая и томительная, рассыпавшаяся по телу сотнями мурашек и заставившая крепче прижаться к мужчине.

– Кажется, это значит «да», – довольно мурлыкнул Гедеон, касаясь ее губ поцелуем, на который Лидисс живо ответила.