«Холодно. Какого хрена так холодно?»

Открыв глаза, она не увидела ничего, кроме темноты, но поняла, что находится в воде. Все тело закоченело, и на поверхности Калиба держалась только благодаря тому, что уцепилась за что-то плавучее.

В животе ощущалась болезненная пустота, горло и грудь сдавило, не позволяя полноценно вдохнуть. Стук ее собственных зубов отдавался гулом в голове. Горько-соленая вода то и дело затекала в рот, распаляя жажду. Мутило.

«Не хватало еще здесь сдохнуть», – разозлилась Калиба и потянулась к Силе.

Магия не покинула ее, но вела себя необычно: выскальзывала из-под воли будто рыба, которую вздумали ловить голыми руками. Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем удалось создать хотя бы маленький огонек и наконец осмотреться.

Плавучая штуковина оказалась деревянной статуей, болтающейся посреди темной воды.

«М-да… Так вот как ты спасаешь своих детей».

Света не хватало, чтобы увидеть какие-то границы водной глади, но Калиба уже начала вспоминать, что произошло прежде, чем она очухалась в этом мокром холоде, а потому и так догадалась, где находится.

Заклятие, которым она уничтожила черную тень – раз она все еще жива, значит уничтожила, – навело попутного шороху. Грот затопило, а ее саму, очевидно, смыло в соседние пещеры.

«Ну, ничего – как смыло, так и вымоет, – подбодрила себя Калиба. – Мамашка в утробе меня не смогла извести, а уж из-под камешков как-нибудь выберусь. К тому же и магия какая-никакая на месте».

Это, кстати, было радостно, но весьма странно. В заклятие она вложила все, чем располагала, а значит, могла бы остаться и вовсе пустой.

Холод напомнил о себе очередной волной дрожи. По мышцам побежали болезненные мурашки, а внутренности будто разом подпрыгнули.

«Надо как-то выбираться. Скрутит судорога, можно и откинуться».

Калиба заставила огонек двинуться в поисках чего-то, кроме воды. Это заклятие потребовало едва ли не большей концентрации чем то, что привело ее сюда. Магия стала непомерно тяжела, но тратить последние силы и плавать вслепую еще хуже.

На ее счастье, торчащий из воды камень нашелся совсем неподалеку. В ногах снова неприятно кольнуло. Калиба стала торопливо грести к спасительному островку.

Уже растянувшись на камне, она подумала, что хорошо бы и статую вытащить. Не от особого трепета перед богиней, а потому как пригодится еще. Но сил на это действо не нашла. Перед глазами сверкали россыпи разноцветных мушек, а голова кружилась похлеще, чем после самой лютой попойки.

«А, никуда не денется, вода стоячая».

И мертвая. Вода мертвая. Абсолютно. Даже намека на Существ нет.

«Ого, я, походу, и духов местных перебила», – отстраненно подумала она, подзывая к себе огонек.

Беречь Силу и гасить заклятие Калиба не стала – держать монотонную волшбу оказалось проще, чем творить новую. А Сила… Калибе казалось, что она вот-вот развалится от усталости и дурноты, но Силы на удивление было много. Скользкой, норовистой и неверной, но много. Надо же, какие у нее оказались скрытые запасы.

Теперь понять бы еще, как далеко до выхода. Пещеры просто подтопило или это какое-то подземное озеро?

Отведя огонек чуть в сторону и вглядевшись в потолок, Калиба обнаружила – и сердце ее запрыгало в горле, – что темнота не абсолютна. Далеко наверху что-то светлело, и она могла поклясться, что это клочок ночного неба.

«Не сгину я здесь! Не так и глубоко. Чуток только оклематься надо и искать дорогу наверх».

Интересно, что с остальными? Борса, конечно, жалко. Не то чтобы она испытывала к нему слишком уж теплые чувства, но спутником он был неплохим. В койке, конечно, подводил, но шкурку ее спасал не раз, от поручений не отлынивал и шутковал, иногда даже смешно.

А сладкая парочка?

«О, легки на помине! – Калиба почувствовала на себе взгляд. – Больше тут зенки пялить некому. Гедо или плакса Лидисс? Или оба живехонькие?»

Она попыталась прыжком встать на ноги, но не учла, что слишком слаба, и снова оказалась на камне, больно приложившись спиной. Сквозь вспышку боли Калиба ощутила близкое присутствие. Кому бы ни принадлежал взгляд, его обладатель теперь находился в двух шагах от нее. И едва ли Гедеон или его подружка могут так быстро и бесшумно перемещаться. Сердце пропустило удар.

Темные круги перед глазами слились в один – над ней нависала тень. Та самая, из грота, которую Калиба так наивно посчитала уничтоженной.

Изгнать. Отбросить. Закрыться. Хоть что-нибудь!

Лихорадочные попытки сплести заклятие ничего не дали. Внутри бурлило море Силы, но сконцентрироваться и зачерпнуть из него не получалось – мысли растекались киселем, путались и затухали, не позволяя Калибе удержать образ заклятия, а магия просто выворачивалась из-под рук. Связь с огоньком оборвалась, свет начал медленно гаснуть. Все, что Калиба могла теперь, – лежать, смотреть на смертоносную тень и прощаться с жизнью.

Но Существо не торопилось убивать. Оно кружило над Калибой, рассматривая ее и позволяя рассмотреть себя. Больше всего дух напоминал человеческую тень – длинную и очень темную. Глаза горели белым пламенем, искорки такого же огня то и дело вспыхивали по всему телу, впрочем, не умаляя его темноты. На долю мгновения создание показалось Калибе знакомым, но ощущение растаяло, оставив после себя лишь пустоту.

«Твою мать, даже не знаю, от чего сдохну!» – с горечью подумала Калиба.

Дух остановился, застыл, будто принюхиваясь.

«Вот сейчас!» – Она на мгновение зажмурилась, но заставила себя снова открыть глаза и приподняться на локтях.

Свою смерть надо хотя бы видеть.

Тень отстранилась, замерла на месте, а потом поплыла прочь. Огонек окончательно потух. Ошалевшая от собственного везения Калиба еще несколько мгновений различала неясные искорки удаляющегося духа, пока не осталась в полной темноте.

* * *

Лидисс знала, что ее глаза открыты, но ничего не видела.

Темно. Непроглядно темно. И холодно.

Гедеон? Где Гедеон?!

Кровь зашумела в ушах.

– Гедеон! – позвала она, и ее крик отразился эхом. – Гедеон! Гедеон!

– Тихо, не ори! – шикнул мужчина из темноты.

Лидисс показалось, что слов отрадней она в жизни не слышала. Те несколько мгновений, когда она думала, что осталась посреди этой холодной черноты в одиночестве, почти свели ее с ума.

– Я просто… – задыхаясь от облегчения, залепетала она.

– Просто не кричи в пещере, хорошо? Где ты?

– Тут. – Лидисс вытянула руку и наткнулась на Гедеона.

– Хорошо. – Он притянул ее и взял за плечи. – Живая?

– Кажется, да. А ты?

– Да. Можешь свет сделать? Надо осмотреться.

Она потянулась к источнику внутри, но обнаружила только какие-то жалкие крупицы магии, не поддающиеся воле и не желающие разгораться.

– Н-нет, кажется, нет. – Лидисс всхлипнула. – Я пуста.

– Так кажется или нет? Нам очень нужен свет, Лидисс.

– Не знаю. Если бы у меня был мой медальон…

Сила разлита повсюду: она в огне и воде, в земле, в травинке, что тянется к солнцу, и в самом воздухе, но взять можно только ту ее часть, что пропустил через себя и впитал источник. И если он иссяк, то быстро наполнить его способен лишь мистериум.

Гедеон заскрежетал зубами:

– А без него? Хоть маленький огонек.

– Без медальона…

– Что ты заладила: медальон да медальон! – вдруг разозлился Гедеон. – Ты ведьма или кто?

– Ведьмы – это те, кто по лесам прячется, а я маг Мистериса!

– Так наколдуй нам свет, маг Мистериса. Нужно выбираться, пока мы здесь не замерзли к йодасовой матери! Или еще чего похуже… Калиба убила эту тварь или нет?

– Думаю, изгнала.

– Это значит, ее можно больше не опасаться?

– Да.

– Хорошо. Так что насчет огонька?

– Я не смогу сейчас.

– Хорошо. А когда сможешь?

– Я не знаю! – Лидисс почти сорвалась на крик. – Я слабая, понимаешь?! – Она почувствовала горячие ручейки слез на щеках. – Я плохо колдую! Я… Мне кажется, что браслеты так и остались на мне!

– Тише, тише. – Гедеон крепко сжал ее в объятиях. – Истерика нам шансов выбраться не прибавит. Успокойся, – он погладил ее по голове.

Незатейливая ласка будто сорвала что-то внутри. Вместе с рыданиями у Лидисс вырвались слова, которые она держала в себе, кажется, всю сознательную жизнь:

– Я – ничтожество, понимаешь? Я рождена с Даром, но что толку, если я даже не могу себя защитить? К такой, как Альба, никто бы не посмел даже приблизиться, не то что прикоснуться без ее воли, а я… Никчемная размазня! Бесполезная! Безвольная тряпка!

– Да что ж ты так, а? – мягко посетовал Гедеон. – Ты бесполезных людей не видела. Вон, детишек неприкаянных собираешь. Большое дело.

– Детишек? Я даже не сберегла этого малыша! Он сгинул и… и остальные дети. И Калиба. Может, она жива? – спохватилась Лидисс.

Девица, конечно, успела начать раздражать, а в гроте и вовсе слов не подбирала, но так она же и спасла их. И все ж таки человек.

– Плевать я хотел, жива она или нет. Послушай: все, что меня сейчас заботит – и тебя должно, – чтобы мы выбрались отсюда. Все остальное забудь. И то, за что ты себя бичуешь, тоже забудь. Что бы ни случилось, ты сейчас живая и, надеюсь, по большей части невредимая. И твое единственное дело – оставаться такой как можно дольше. Это ясно?

Лидисс поежилась. Он понял. Какая же она все-таки дурная. Зачем было вообще это говорить? К чему? Кому это нужно?

Но, похоже, высказаться нужно было ей. Ни с Тэем, ни с кем-то другим Лидисс никогда не говорила о том, чего стоили ей два года страшного неравного замужества. А сейчас ей вдруг стало удивительно легко.

– Лидисс? Давай думать, как выбираться. Когда ты сможешь колдовать? Нам нужен хотя бы маленький огонек.

Лидисс прислушалась к себе.

– Возможно, я смогу. Но ненадолго…

– Хоть как. Нужно понять, куда нас утащило.

Лидисс сосредоточилась. Магии у нее почти не осталось, лишь маленькая искорка где-то глубоко внутри, которую сразу и не разглядишь, но ведь ей и не нужно сражаться или двигать горы – хотя это бы пригодилось, – нужно только дать Гедеону немного света, а дальше он разберется. Находясь так близко к нему, чувствуя его тепло сквозь мокрую одежду, Лидисс больше не боялась остаться в этой темноте навсегда.

Огонек возник у нее в пальцах. Крохотный, дрожащий, но показавшийся солнцем на фоне окружающего мрака.

– Умница! – обрадовался Гедеон.

Поток протащил их через пещеры и бросил на каменном уступе в маленьком, наполовину затопленном подземном зале. До потолка, сплошь покрытого каменными наростами, можно было дотянуться рукой даже Лидисс с ее скромными размерами. Гедеон, стоя на уступе, не смог бы даже выпрямиться в полный рост.

Темная вода поблескивала у самой границы клочка суши, приютившего их. Кое-где из нее торчали сталагмиты, в неясном свете выглядящие зубами какого-то морского чудища. Глубину по ним с ходу не определишь – не то пол пещеры очень близко, не то каменные наросты огромны, – а пускать огонек под воду Лидисс не решилась. И так непонятно из каких сил его держала.

– Та-а-ак, – полушепотом протянул Гедеон, оглядевшись. – Теперь бы понять, как отсюда выбираться.

– Там вроде выход. – Лидисс показалось, что напротив в полумраке виднеется подобие арки, правда, наполовину затопленной.

– Их три. Еще там, – он махнул рукой, – и во-о-он там.

Лидисс пригляделась. Действительно, в указанных местах тоже как будто бы виднелись проходы. Но вода заполняла их почти полностью.

– Те совсем затопленные, – неуверенно заметила Лидисс. – Из которого нас принесло?

– Понятия не имею.

– И как нам тогда понять…

– Проверять, каким можно пройти. Здесь оставаться точно нельзя, и чем быстрее отыщем пещеру побольше, тем лучше. Если вода поднимется…

– А она может? – охнула Лидисс. – Поток же успокоился вроде.

Гедеон проигнорировал вопрос.

– Сиди здесь. Сможешь огонек за мной под воду пустить?

– Погоди, ты собрался нырять? Я не знаю, сколько смогу держать заклятие, – будто в подтверждение ее слов огонек замерцал. – А если он потухнет?

– Не хотелось бы. – Гедеон поджал губы. – И веревки нет… Постой! – Он остановился взглядом на юбке Лидисс. – Знаешь, думаю, здесь ты сможешь обойтись и без нее.

– Что? – Лидисс подумала, что ослышалась. Вернее, даже понадеялась на это.

– Что? – передразнил Гедеон. – Ткань кажется прочной – разорвем на лоскуты, свяжем в веревку.

– А, – смущение опалило щеки, – ой. Конечно, давай.

Ну в самом деле, о чем она думает, он что же, совсем дурной и станет отпускать сальности вот здесь?

– Я надеялся освободить тебя от юбок в более приятной обстановке, но теперь для этого надо хотя бы отсюда выбраться.

Все же дурной.

– Гедеон!

– Что? В моменты опасности я предпочитаю думать о приятном. Помогает.

Лидисс возблагодарила свою расточительность – на платьях она никогда не экономила, ни на качестве ткани, ни на ее количестве, поэтому веревка из юбки получилась прочной и достаточно длинной. Гедеон еще раз проверил и подтянул все узлы, завязал один конец веревки на поясе, а другой вручил Лидисс.

– Держи обеими руками. Если дерну три раза – тащи обратно.

– Я же… – растерялась Лидисс.

– Держи обеими руками. – Гедеон крепко впился в ее губы и, прежде чем она успела опомниться, соскользнул в воду.

* * *

Калиба не лишалась чувств, но всякий счет времени потеряла.

Дикая радость от невероятного чудесного спасения сменялась леденящим ожиданием возвращения тени, облегчение – новым приступом тревоги, всплески Силы внутри – полным опустошением. И так по кругу бесчисленное множество раз.

Потом холод взял свое, перебил власть вязкого дурмана и заставил ее подняться. Тень-то, может, и не вернется, а вот лихорадка вцепится в момент. Калиба уже чувствовала, как внутри набирает силу жар, не согревающий, а только усиливающий дрожь.

Она переступила с ноги на ногу, проверила кости на целость, потянулась. От движения голова закружилась пуще прежнего, подкатила дурнота. Нестерпимо хотелось пить, все нутро начало гореть огнем. Фляжки с водой на поясе не нашлось, и, помыкавшись, Калиба решилась сделать глоток той, которой вокруг было хоть залейся. Горько-соленая, пахнущая водорослями, жидкость скрутила горло икотой, Калибу вырвало.

После, правда, немного полегчало, по крайней мере, жар будто бы отступил. Она снова потянулась к магии.

Огонек вышел попытки, наверное, с десятой, зато полыхнул так, что едва не обжег Калибе руки. Заложило уши, носом пошла кровь. Элементарная магия давалась ценой, которую обычно брали только самые разрушительные заклятия, да вдобавок сорвавшиеся. При этом Калиба испытывала странные ощущения, будто бы Сила внутри постоянно растет, оттого ей так сложно управлять.

«Бред какой-то… Надо выбираться, пока совсем не развезло», – встряхнулась она.

Из идей было только искать прямой путь наверх, туда, где виднелся – теперь уже явно – клочок неба. Калиба попыталась отправить огонек на разведку, но заклятие снова стало чудить – шарик света двигался рвано, вовсе не в желаемом направлении и вообще начинал тускнеть, едва отдалившись. Пришлось все делать по-обычному.

Она соскользнула в воду, снова уцепилась за статую Темной – самой можно и не доплыть в таком состоянии – и погребла искать границы пещеры.

Прошла еще вечность, прежде чем Калиба обшарила свой каменный мешок вкруговую, но выхода из него так и не нашла – стены или были слишком гладкими и скользкими, чтобы по ним карабкаться, или осыпа́лись прямо под руками. Ходов, ведущих хоть куда-нибудь прочь из этого холодного колодца, тоже не наблюдалось. Разве что где-то под водой, но сил нырять у Калибы уже не осталось – вновь одолевший жар мутил голову и наливал мышцы тяжестью.

Она кое-как догребла обратно до камня и обнаружила, что он уменьшился вдвое, – на поверхности торчала только самая верхушка.

Вода в каменном колодце поднималась.

* * *

– Ну что? – рванулась к нему Лидисс, когда Гедеон взобрался на уступ, чтобы передохнуть.

– Ничего, – он сплюнул воду. – Этот тоже затопленный, если он вообще куда-то ведет. Я не рискнул дальше – вода мутная и ход сужается.

– Значит, – даже в шепоте сквозил испуг, – остался только один, последний? А если им тоже не проплыть?

– Вернусь к первому и осмотрю его снова. Выход точно есть – нас же откуда-то принесло.

– А если мы его не найдем?

– Найдем. Но, похоже, плыть под водой придется в любом случае.

Гедеон снова соскользнул с уступа. Спешно, потому что, как он и боялся, вода прибывала. Хорошо, что Лидисс пока не заметила, успокаивать ее времени нет.

Он набрал полную грудь воздуха и нырнул в третий проход. Зачарованный огонек Лидисс под водой терял яркость, но по-прежнему держался над головой, позволяя Гедеону хоть как-то ориентироваться. Он старался ни о чем не думать, но чем меньше оставалось в легких воздуха, тем отчетливее проступали черные мысли. Дыхание заканчивалось, а проход все никак.

«Хватит! Назад».

Он собрался возвращаться, оттолкнулся от боковой стены, чтобы ускориться, и почувствовал удар. Что-то упало на него и потянуло вниз, в голове затрещало. Гедеон чудом удержался от вдоха, но потерял всякое направление в мутной воде. Он потянулся к веревке – и, похолодев, понял, что ее нет.

Выучка помогла – запаникуй он, все кончилось бы здесь же. А так он сжал зубы и поплыл, правда, не разбирая: не то к смерти, не то к спасению.

И вынырнул – аккурат в то же мгновение, когда давящая боль в груди стала нестерпимой и тело решило вдохнуть, не оглядываясь на волю и разум. Воздух – пещерный, затхлый – показался Гедеону самым свежим, каким только доводилось дышать.

Магический огонек погас или потерялся – Гедеона окружала темнота. Но то, как распространялся звук шлепков по воде, как двигался воздух, общее ощущение пространства – все говорило о том, что вынырнул он в другой пещере, куда больше предыдущей. Здесь по-прежнему миллион возможностей сдохнуть, но едва ли ее затопит целиком. По крайней мере, он это предполагал – при полном отсутствии света глаза не могли подтвердить его предчувствий и догадок.

Радость от пока неполного, но спасения, вдруг омрачилась. Он вспомнил о Лидисс.

Она его ждет. Самой ей не выбраться. Похоже, даже с магией, не то что в ее нынешнем состоянии. Но плыть обратно – безумие. Плыть обратно в темноте – самоубийство.

Над головой послышался многоголосый писк и хлопанье кожистых крыльев.

«Летучие мыши». – Гедеон едва не рассмеялся.

Они должны были бы еще спать, но, видимо, раннее тепло разбудило зверьков. А раз проснулись – будут искать еду. И если двигаться за ними на слух – а он неплохо это умел, – мышки покажут выход из пещеры.

Удача снова оказалась на его стороне. Только полный дурак при таком раскладе будет сомневаться, переживать о девке, которой просто хотел воспользоваться, и допустит хотя бы мысль о том, чтобы вернуться.

Ведь так?

* * *

Гедеон в очередной раз скрылся под водой, и пещера погрузилась в темноту. На второй огонек у Лидисс сил не было. И один-то еле удерживала.

Холод пробирал до костей, каменный мешок давил, но ее щеки все равно горели огнем, а мысли о неминуемой смерти нет-нет да и прерывались более жизнерадостными.

Порывистый поцелуй Гедеона оказался приятен, и теперь Лидисс пыталась осознать новые ощущения.

Все ее влюбленности – целых две – заканчивались с первой же попыткой сближения. Симпатия тут же оборачивалась отвращением и страхом, и Лидисс ничего не могла с собой поделать, кроме как в сотый раз проклясть мерзкого старика и собственную судьбу. Но с Гедеоном этого не произошло. Его поцелуй оказался сладким и волнующим, именно таким, как описывали женщины, которым в жизни повезло чуть больше, чем ей. И теперь даже попасть в передрягу, оказаться на волосок от смерти казалось невеликой ценой за это дивное пламя, пляшущее в груди. Оно грело, баюкало, отгоняло и холод, и тьму, и страх будущего.

Но все перевернулось в один миг.

Веревка дернулась. Не три раза – один, но как-то очень уж резко. Лидисс судорожно потянула ее на себя и поняла, что идет она слишком легко. Вскоре в ее руках оказался свободный конец.

– Гедеон? Гедеон! – закричала она, позабыв все его предостережения.

Что в них толку, если она осталась одна в холодной темноте?

Магия иссякла окончательно, внутри все будто покрылось льдом. А еще мгновение спустя Лидисс осознала, что стоит по лодыжки в воде.

* * *

Прилив затапливал пещеру.

Сначала Калиба в невесть который раз за последнее время попрощалась с жизнью. Потом с новой силой поверила, что ее последний миг точно наступит не сегодня.

Вода стремительно поднималась, окончательно скрыв под собой камень. Ни единого островка суши посреди темной воды больше не нашлось. Ни отдохнуть, ни отдышаться, но – вместе с тем поднималась и Калиба. Если только пещеру зальет настолько, чтобы выбраться наверх… Или если хотя бы там, повыше, своды пригодней для лазания, тогда Калиба точно доберется до дыры, в которую видно небо.

Она покрепче ухватилась за деревяшку и из последних сил поплыла обратно к стенам.

Оставалось только ждать.

Магия снова перестала слушаться, огонек погас, оставив Калибу в темноте. Она не стала даже пытаться это исправить. Не главное. Удержаться на плаву и не упустить момента, когда он представится, – вот все, что заботило ее сейчас. А темнота, холод и мерзкая дрожь по всему телу, будто бы трясутся и горят сами кости, – это она перетерпит.

Стало светлее: в воде отразились лучи взошедшей луны, что заглянула в пещеру через дыру. Сквозь пелену перед глазами Калиба увидела, что выход теперь совсем близко, два человеческих роста, не больше.

«Зацепиться вот за тот выступ, подтянуться, и я доберусь, – быстро, насколько позволяла мутная голова, прикинула она. – Только еще чуть подняться».

Но вода больше не прибывала.

Калиба подплыла к стене и начала карабкаться. Мышцы затекли и ослабли, из опоры – вода да плавучая деревяшка, голова тяжелая, что чугун. Уцепиться за стену не вышло ни с первой, ни со второй, ни с десятка последующих попыток, хотя камень в этом месте был вполне рельефным. Но она не останавливалась. Когда прилив кончится, вода пойдет вниз, и до следующего шансов выбраться не появится. А еще она вполне может его не дождаться.

Приноровившись, Калиба смогла задерживаться на стене подольше, но вслед за мимолетным успехом ждал очередной неприятный нырок в воду. И так раз за разом, пока уже за гранью отчаяния она не обнаружила себя повисшей на вожделенном выступе. Через боль и зубовный скрежет ей удалось подтянуться. Кажется, она разревелась, когда наконец почувствовала под собой твердую опору. Выход был перед ней, небо за ним светлело.

Лаз оказался гораздо меньше, чем виделся снизу, да вдобавок усыпан острыми обломками камней. Пришлось еще долго расширять путь, убирая камни по одному и молясь всем богам разом, чтобы его не засыпало.

На рассвете Калиба выбралась наружу. Она едва успела поздравить себя со вторым рождением, как тут же потеряла сознание.

* * *

Вода прибывала быстро – стоящей на уступе Лидисс она доставала уже до середины бедра. От холода колотило, дышать стало неимоверно трудно, но при этом почему-то ушел страх – хотелось только закрыть глаза и уснуть. Пусть прямо в этой ледяной воде. Сон избавит от всех печалей, во сне не достанет ни боль, ни холод.

Вдруг донесся какой-то шум, Лидисс уже не разбирала. Камни? Или духи резвятся? Хотя здесь и духов-то нет.

– Лидисс! – громкий шепот прошелестел над водой.

Показалось.

– Лидисс!

Неужели?

– Где ты, йодас подери! Лидисс! Отзовись!

– Гедеон? – не веря своим ушам, пролепетала она.

– Ты ждала кого-то еще? – фыркнули в ответ.

У Лидисс вырвался нервный смешок. Рано она отчаялась, благо от этого повесы так просто не избавишься, его, поди, и смерть не берет. Но облегчение быстро сменилось новой волной тревоги:

– Вода поднялась.

– Знаю.

– Ты нашел выход?

– Да. Почти. – Гедеон откашлялся. – Свет сделаешь?

– Не могу. Совсем, – слова вырвались пополам со всхлипами.

Больше ей из себя ничего не выжать. Если бы только она не была такой клушей и не потеряла медальон!

– Плыви ко мне тогда. Боюсь проход потерять.

– Но как мне?.. – вконец растерялась Лидисс.

– Я буду говорить, плыви на голос. Быстро.

Голова почти не соображала, Лидисс просто послушалась. Когда холодная вода достала до горла, грудь перехватило и дышать стало еще труднее.

– Гедеон, – просипела она.

– Все хорошо, я здесь. Дыши и плыви.

– Мне тяжело…

– Это потому что мало воздуха осталось. Успокойся и плыви. Я рядом. С камнями осторожно.

– Я не понимаю, куда двигаться.

– Хорошо все, ты приближаешься.

Еще несколько раз она теряла направление и впадала в панику. Гедеон терпеливо успокаивал и вел ее голосом, пока Лидисс наконец не оказалась рядом с ним.

– Вот, а ты боялась! – подбодрил он.

– Я думала, ты утонул!

– Ага, я тоже. – Гедеон сплюнул воду. – Слушай внимательно: коридор ведет в другую, большую пещеру. Ее не затопит, как эту. Но придется нырять.

Нырять?! От одной мысли Лидисс пронзил ужас.

– Я не смогу, Гедеон!

– Успокойся! Тебе нужно только набрать побольше воздуха и держаться за меня. Все. Я выплыву.

– Подожди. В темноте, под водой… Лучше дождаться, когда моя магия вернется, и…

– Она вернется прямо сейчас?

– Нет, нужно время.

– У нас его нет. Даже если вода не достанет до потолка, воздуха все равно не хватит. Мы задохнемся здесь.

– Мы и там задохнемся! – простонала Лидисс.

– Нет. Обещаю, что нет. Ты же веришь мне?

– Д-да, но…

– Давай вместе со мной: вдыхаем-выдыхаем по три раза, каждый следующий глубже. На четвертый раз вдыхаешь столько, сколько можешь, и мы ныряем. Поняла?

– Да, наверное.

– Просто набери побольше воздуха и держись за меня. Там недалеко плыть. Не бойся.

– Гедеон…

– Просто набери воздуха. Давай.

* * *

Только дурак бы вернулся.

А Гедеон, похоже, и был дураком, раз решил рискнуть собственной шкурой ради бестолковой ведьмы, от которой проблем больше, чем пользы. Князья уж который год трясутся при одном упоминании Мистериса, а потом оказывается, что среди Небесных есть вот такие магики, как Лидисс, – равно бесполезные что в бою, что в быту.

Хотя это тоже важные сведения. И, вдобавок к остальным, их, пожалуй, хватило бы на княжескую награду. Но Гедеон почему-то все равно поплыл темным коридором за ведьмой, не зная наверняка, повезет ли пересечь его вновь и вдохнет ли он еще воздуха после.

Повезло – но провернул он это на пределе сил. Теперь будет сложнее.

Три длинных вдоха – три выдоха. Лидисс повторила в унисон. Снова одновременный вдох, такой, чтоб заполнить грудь под завязку – и Гедеон нырнул, утягивая Лидисс за собой.

Он, как и в прошлый раз, двигался на ощупь: опустился по стене до входа в коридор, нашарил его потолок и поплыл под ним, периодически отталкиваясь от него и проверяя направление. Дыхания ему хватит. Оставалось только надеяться, что продержится и Лидисс и что проход не обрушится в процессе. Камень ему на голову все-таки уже падал.

Под водой, глубоко в коридоре, он пожалел, что не вспомнил про веревку и не привязал Лидисс к себе. Даже у него от заплыва во мгле тряслись поджилки: стало казаться, что выплыть невозможно – хотя он проделывал это уже дважды – и что дальше ждет только смерть. Но его спасала выучка и умение владеть собой, а вот Лидисс легко могла скатиться в панику.

Что она и сделала.

По всем прикидкам Гедеона, до конца прохода оставалось всего ничего, когда Лидисс начала метаться. Она вцепилась в него, будто задавшись целью придушить, и потащила куда-то вниз и назад.

Драгоценное время уходило. Первое, инстинктивное желание – отпихнуть эту смертоносную ундину, вырваться из объятий и на остатках дыхания рвануться вперед – Гедеон подавил. И, уже не осторожничая и не сверяя направление по потолку, изо всех сил поплыл, увлекая обезумевшую Лидисс за собой, благо, что дури и сил в нем было все же побольше, чем в ведьме.

Воздух – не вода! – ворвался ему в грудь. Рядом кашляла Лидисс. Памятные мышки пищали и хлопали крыльями над головой.

Сквозь трещину в дальней стене пещеры пробивались рассветные лучи.