Погреб разочаровал.

Он оказался полон какого-то барахла, в котором Гедеон даже поковырялся в надежде, что он маскирует что-то ценное, но только зря запачкался: хлам был хламом.

Похоже, Тэрей просто прятал здесь что-то, а теперь забрал. Гедеон почувствовал себя обманутым: на какие-то мгновения, пока он искал светильник, отодвигал сундук и спускался по деревянной лесенке, он снова почувствовал себя ребенком. Мальчишкой, нашедшим клад и замершим в предвкушении приключений. Мальчишкой, которым он перестал быть так рано и давно, что теперь казалось, никогда и не был.

Он уже закинул ногу на ступеньку, когда, зачем-то обернувшись и еще раз осветив погреб лампой, заметил какое-то углубление в дальней стене. Ни на что особо не надеясь, скорее по наитию, чем сознательно, пошел посмотреть поближе и едва не захлопал в ладоши, поняв, что это не углубление, а проход. Чутье взвилось, и Гедеон привычно ему доверился.

– Интересно, – протянул он и двинулся вперед.

Каменный коридор, судя по всему, естественный, а не прорубленный специально, был достаточно высоким, чтобы не горбиться, хоть и узковатым для широкоплечего Гедеона. Впрочем, его это мало пугало: в местности, где он вырос, было полным-полно подземных ходов и пещер, и в детстве он не раз лазил по таким. Соринские вряд ли чем-то сильно отличались.

Через сотню-другую шагов потянуло бризом. Любопытство нарастало, и Гедеон ускорился насколько позволял лаз.

Скоро он стал шире, послышался шум прибоя, забрезжил свет. Подземный коридор вывел к небольшому прибрежному гроту. Впереди плескалось море.

У воды Гедеон заприметил пришвартованную лодку. Хотел осмотреть, но по левую руку увидел кое-что более интересное: статую женщины из темного дерева, окруженную свечами и причудливыми светильниками.

Святилище, судя по антуражу, посвященное Лауме. Значит, Тэрей поклоняется Темной сестре. Что ж, на западном побережье это едва ли преступление. Не Ториль все-таки.

Гедеон прошелся по гроту и за спиной статуи обнаружил трещину в скале высотой в человеческий рост.

«Еще один проход? Хм, может, он все-таки что-то прячет?»

У лаза был ощутимый уклон, узкие стенки, которые то и дело цепляли одежду, низкий потолок, заставлявший горбиться, и, если бы Гедеон никогда прежде не забирался в подобные шкуродерки, у него едва ли хватило бы терпения и смелости продолжать путь. Но все это было не ново, поэтому он просто шагал по петляющему коридору и прикидывал, о каком улове говорил Тэрей. Ну в самом деле, не рыбе же он так радовался! Да и место можно найти попроще, а не тащиться к маяку, а потом через подвал к подземному гроту, чтобы порыбачить. Хотя лодку он тут держит…

Ход привел в пещеру. Гедеон поднял лампу на вытянутой руке, чтобы осмотреться, и остолбенел.

– Твою мать! – тихо выругался он.

В двух шагах от него на земле лежало тело. Маленькое. Детское. Чуть дальше еще одно. Такое же. И еще. Простора для сомнений не оставалось, но Гедеон все же подошел к ближайшему и оглядел его. Мальчонка лет пяти. Бедняцкая курточка, штанишки с заплатами на коленках. Он свернулся калачиком, и со стороны могло показаться, что малец спит, но его кожа, странным образом ссохшаяся, будто стариковская, и закатившиеся глаза говорили, что он уже никогда не проснется. Никаких видимых повреждений на нем Гедеон не нашел, но и не искал очень уж рьяно – трогать странного вида труп слишком безрассудно.

Как и находиться в месте, полном подобных мертвецов. Света лампы хватило, чтобы рассмотреть следующего – девочку с таким же высохшим лицом, – и подходить ближе, равно как смотреть на третьего, Гедеон не собирался.

Стало жутко. Эти враз одряхлевшие дети одновременно воплощали вечный страх старости, поднимали из памяти ужасные истории о торесской чуме и внушали дикую жалость – чувство, которого у Тихого и вовсе быть не должно.

«Прогулялся, нашел приключения», – мысленно упрекнул себя Гедеон, выдергивая из оцепенения.

Надо убираться. Если тебя угораздило вляпаться в какую погань, самое правильное решение – уносить ноги, пока есть возможность. Так учил магистр Ройс, и весь жизненный опыт Гедеона это подтверждал.

– Выпусти меня! – захныкал детский голосок в темноте.

Гедеон от неожиданности едва не выронил лампу, по спине пошел холодок.

– Выпусти!

Первым желанием было бежать без оглядки. Гедеон даже попятился к выходу, но уйти не смог. Он поднял лампу перед собой и шагнул на голос.

В клети из обглоданных морем коряг, больше похожих на кости, сидела, закрывшись рукой от света, перепуганная девочка лет десяти.

– Ты – не он, – проморгавшись, вскочила на ноги она. – Помоги! Выпусти!

Гедеон бегло ее оглядел – следов странного недуга, погубившего остальных детей, на ней видно не было. Но кто знает, как быстро оно проявляется? Стоит ли вообще к ней приближаться?

– Дяденька, выпусти меня скорее! Пока рыжий йодас не пришел! Выпусти! Я хочу к маме!

«Ох, что ж ты так и будешь тут стоять столбом и трястись за свою шкуру?» – устыдился Гедеон.

– Сейчас, не мельтеши! Отойди от решетки.

Ударом ноги он разломал дверцу, а заодно и одну из стенок клетушки. Только ребенка такое сооружение и могло удержать.

– Вылезай давай, – поманил он. – Ты одна здесь?

– Одна, – шмыгнула носом девочка. – Остальных он… высушил.

– Ясно. Зовут тебя как?

– Фоли.

Она походила на бродячего щенка – худенькая, дрожащая, волосы свалялись, лицо чумазое.

– Надо убираться отсюда, Фоли. Иди за мной. Следом. Поняла?

– Да.

Девочка заревела в голос, когда они прошли мимо первого трупа.

– Не смотри, слышишь! Просто иди за мной.

– Он говорил, что покажет нам живые игрушки, – проскулила Фоли.

Лампа вдруг начала коптить и шипеть, огонек в ней испуганно задрожал, запрыгал, то заполняя собой всю колбу светильника и облизывая стеклянные стенки, то сжимаясь до размера ореха и грозясь совсем потухнуть. Гедеон похолодел: еще не хватало здесь без источника света остаться.

– Давай быстрей! – Он позабыл об осторожности и схватил девочку за руку.

– Это он! Это йодас! – взвизгнула она и рванулась куда-то в сторону.

Развернувшись, Гедеон разглядел в отсветах взбеленившегося огня… нечто. Длинный темный силуэт двигался по дальней стене пещеры, и на несколько мгновений удалось успокоить себя мыслью, что это его собственная тень или тень девочки, но он тут же с ужасом осознал: неверное, танцующее пламя лампы перед ним, а не за спиной, да и не ползают простые тени по стенам, а эта ползла.

Гедеон дернулся назад, но перенапряженные, внезапно окоченевшие мышцы подвели, нога подогнулась, и он рухнул на землю, угодив другой ногой в покойника-мальчишку. Светильник отлетел в сторону и погас, а последнее, что увидел Гедеон, прежде чем остался в кромешной темноте, – то, как тело мальчика рассыпалось облаком праха, а зловещая тень оторвалась от стены и обволокла темным коконом плачущую Фоли. Стало тихо.

Геройствовать он не собирался. С духом ему не побороться, а благородно сгинуть за компанию с невезучим ребенком – так себе перспектива. Поэтому, едва коснувшись пола пещеры, начал отползать в сторону, где, по его памяти, находился проход. Он не знал, заметила ли его тень, не знал, видит ли та в темноте – хотя догадывался, что видит, – не понимал, сумеет ли от нее убежать, но ничего дельного, кроме как все-таки попытаться скрыться в каменном коридоре, в голову не приходило. Гедеон в очередной раз доверился чутью – раз оно его сюда притащило, то теперь должно вывести. Не может же интуиция привести к смерти?

Удалось встать, и он прыжком влетел в лаз, изрядно приложившись лбом на входе.

«Просто иди вперед. Просто иди!» – Он старательно думал одну эту мысль, отбросив жужжащий рой остальных. И шел. Хотелось бежать со всех ног подальше от этой проклятой пещеры, но строение каменной кишки исключало спешку.

Коридор петлял, и кружение по поворотам в кромешной темноте казалось бесконечным. На каждом вздохе Гедеон чувствовал, будто тень хватает его за плечо и тянет обратно, чтобы он раскрошился в песок, как этот несчастный малец, как она обволакивает его и глушит, как Фоли. Но каждый раз он оказывался жив и способен сделать следующий шаг, а когда наконец выбрался на поверхность и в глаза ударил дневной свет – не слишком-то яркий в гроте, но показавшийся слепяще-обжигающим, – то первые мгновения не мог поручиться, что увиденное в пещере не было злой игрой воображения.

Но он не замедлился. Самое худое – раньше времени решить, что все обошлось, и расслабиться. На этом все горят. Поэтому Гедеон рванул к лодке. Не будь ее здесь, он бы все равно убрался из грота вплавь – от мысли о возвращении на маяк через очередной тесный лаз мутило.

Гедеон спустил лодку на воду, запрыгнул в нее и принялся остервенело работать веслами, а выдохнул и начал полноценно соображать, только зайдя за мыс и оставив грот далеко позади.

Детей похищает Тэрей, один или с кем-то, это очевидно. Улов – это, похоже, дети и есть. Но зачем он их крадет? Кормит ту бесплотную тварь? Ради чего? Гедеон видел ее отчетливо, а не как это иногда случалось с обычными духами – мельком, до первого моргания. Значит, она – дело рук Тэрея. Но какова его цель? Какой смысл делать изначально невидимого для большинства людей духа видимым? Девочка сказала: «Остальных он высушил». Он – Тэрей или он – дух? Впрочем, невелика разница.

Гедеон догреб до знакомого берега. Маяк остался по правую руку позади, где-то неподалеку они с Лидисс накануне разводили костер, рядом же стоял дом Тэрея. Гедеон причалил, спрятал лодку в прибрежных кустах и присел на гальку.

Ежу понятно, надо трясти магика. Пусть объясняется.

«Только зачем это тебе?» – возник резонный вопрос.

Лидисс можно ничего и не говорить, побродить еще по окрестностям, сымитировать бурные поиски, закрутить с ней романчик, выудить все полезное, да и отправляться к князю, предварительно сбросив с хвоста Борса и Калибу. Делиться он с ними сведениями будет, ха! Раскатали губу.

Зря, конечно, вообще сболтнул про истинные цели своего путешествия с магичкой, надо было что-то сочинить, но, чего уж тут, не ожидал, растерялся. Да так даже лучше – Тихие будут думать, что владеют ситуацией, расслабятся.

Все просто, стройно и правильно. И все же что-то было не так.

Гедеон долго не мог зацепить и выловить тревожащую его мысль, пока наконец не признался себе, что вид мертвых детей всколыхнул что-то в душе. А случившееся с девчонкой так и вовсе вспороло его изнутри. Да, еще вчера ему было плевать. Он их не видел и вообще занимался своим делом. Но теперь… Их, может, даже и не найдут. Олтинцы быстро забудут про детей торговки, а сама она так и не узнает, что с ними случилось.

И ведь возможно, что они не последние. Точно не последние. Темная тварь все еще в гроте под маяком, а Тэрей спокойно расхаживает по острову. А если так, то, отмахнувшись от увиденного в пещере, Гедеон как бы тоже станет причастен. Он с детства понял, что чужие скорби никому не нужны, но стоит ли их множить?

Несложно ведь совместить приятное с полезным. Все равно ему нужно пускать пыль в глаза магичке, так почему бы взаправду не выяснить, что здесь происходит? Ниточка есть, остается прижать Тэрея, и все прояснится. Да и Лидисс быстрее расслабится. Ведь влюбиться в благородного героя, отыскавшего виновных в гибели несчастных детишек, так просто.

«Так, пора возвращаться к моей красотке, – решил Гедеон. – Надеюсь, если дойдет до разборки с рыжим, она не будет так бесполезна, как в целительстве. А может, хватит и того, что она из Небесных, и Тэрей вообще не рискнет выделываться».

Не будь Тэрей магом, Гедеон бы вообще не церемонился – взял бы того за грудки, вытряс из него правду, и вся недолга. Но с магиком надо действовать осторожнее. Он мог оказаться мирным одуванчиком, способным только подлатать и наварить притирок да зелий, а мог и обратить в пепел на месте.

* * *

Лидисс он встретил на тропинке, ведущей от берега к дому Тэрея.

– О, уже прогуливаешься? – Гедеон легко хлопнул ее по плечу сзади.

Вздрогнув, она резко развернулась.

– А, ты, – выдохнула магичка. – Что с тобой? Где ты был? – Она встревоженно оглядела его.

Насколько Гедеон мог судить, не имея зеркала, выглядел он неважно: ко вчерашней потере усов и части брови добавилась чувствительная шишка на лбу, стесанная в нескольких местах кожа на лице, ободранные руки и порванный рукав. Про чистоту своей одежды и лица Гедеон предпочитал не думать. Он умылся в море, перетерпев жгущую ссадины соль, лишь бы хоть немного отскрести с себя прах, который, казалось, покрыл его с ног до головы, но не мог поручиться, что это сильно улучшило положение. Впрочем, сейчас потрепанный вид даже сыграет ему на руку.

– Волнуешься? – прямо спросил он, поиграв бровями для пущего эффекта.

– Пфф, – фыркнула Лидисс. – Не паясничай! Я серьезно спрашиваю.

– Прозвучит неостроумно, но у меня две новости: хорошая и плохая.

Из-за кустов вдруг появилась Калиба. Пока Гедеон решал, как реагировать на ее появление, Тихая обратилась к Лидисс:

– Твой?.. – спросила она, кивнув на Гедеона.

– Спутник, – замявшись, проговорила Лидисс. – Мой спутник. Гедеон, это Калиба. Она поможет нам в поисках. Калиба, это Гедеон, знакомьтесь.

Гедеону пришлось призвать на помощь всю выдержку, чтобы у него не отпала челюсть.

– Приветствую, Гедеон, – тем временем оскалилась Калиба.

– П-приветствую, – он сглотнул комок. – А… как…

– Калиба тоже ищет детей, она – маг, и мы решили объединиться, – затараторила Лидисс. – Что ты там говорил про новости?

Гедеон начал судорожно соображать. Когда они успели познакомиться-то? Калиба его раскрыла? Или нет? Лидисс вроде ведет себя обычно. Скорее нет. Что ей надо-то? Следит, хочет проконтролировать? Вот знал же, что нельзя оставлять надолго!

– Гедеон? – окликнула Лидисс. – Так какие новости?

– Плохая и хорошая, – брякнул Гедеон, чтобы получить еще немного времени на раздумья.

Лидисс, конечно, не знает, кто такая Калиба. Калиба вроде его не сдала, но хочет быть рядом. Показывать ей, что он этому сильно не рад, нельзя – занервничает, добавит проблем.

– Плохая в том, что у тебя отобрали кошель, хорошая – что сохранил честь? – хохотнула Калиба. – Он точно нам нужен? – спросила она у Лидисс. – Медленный какой-то. Так мы детишек не найдем.

«Зато ты быстрая, – зло подумал Гедеон. – Ничего, ты мне не помешаешь!»

– Что с тобой, Гедеон? – Лидисс тронула его за руку.

– Детей я нашел, – наконец собрался Гедеон. – Но хорошего в этом мало – они мертвы.

Лидисс судорожно втянула воздух.

– Как мертвы? Ларс мертв? – Она покачнулась.

– Не знаю, кто из них Ларс, но погибли все.

И Гедеон поведал обо всем, что случилось на маяке и в пещерах под ним, умолчав разве что о том, с какой целью он там изначально оказался. И о Фоли. Он все равно не мог ее спасти от тени, так зачем об этом распространяться?

– Так давайте просто пойдем и прижмем к стенке этого лекаря, – блеснув глазами, подвела черту Калиба. – Чего тут рассусоливать? Скажем: нашли детишек, знаем, что убил их ты. И пусть оправдывается.

– Бред какой-то. – Лидисс хмуро помотала головой из стороны в сторону. – А ты уверен? Не мог ошибиться? Может, это не они? Ты же даже их не видел.

Заметно было, что она готова расплакаться. Поди, правда к мальцу прикипела.

– Ну, понятно же, что они. – Гедеон потер шею.

– Надо пойти в ту пещеру и еще раз там все осмотреть, – не унималась Лидисс. – Может, Ларса там и нет. Может…

– Вот охота тебе по подземельям лазать, подруга? Я так с лекаря спрошу, что он нам мигом все расскажет.

Калиба мягко переступила с ноги на ногу и потянула сцепленные в замок пальцы.

– Надо только как-то аккуратно, – заметил Гедеон. – Не в лоб.

– А то что? – Она ехидно улыбнулась. – Боишься, что магики подерутся, а тебе достанется?

– Просто разумно полагаю, что в таких делах осторожность никогда не бывает лишней. Меня так учили.

– А меня учили, что те, кто осторожничает и учит осторожничать других, остаются с носом, – парировала Калиба. – А ты как думаешь? – обратилась она к Лидисс.

«Кто осторожничает – остается с носом. Как же, – мысленно передернул Гедеон слова Калибы, явно обращенные намеком к нему и магистру Ройсу в его лице. – Если твой папаша захватил место, которого недостоин, это еще не значит, что ему это сойдет с рук».

– Давайте сначала сходим в пещеру и еще раз все спокойно осмотрим, – попросила Лидисс. – Ничего же не понятно, голова кругом.

Калиба развела руками:

– Нет, ну хочешь прогуляться – давай.

– А дух? – Гедеон не горел желанием встречаться с ним снова.

– Что дух-то? – Калиба усмехнулась. – Вот бы сейчас овеществленных бояться. Существо я на себя возьму.

Гедеон проигнорировал ее шпильку.

– Пойдемте тогда. Лодку я на берегу припрятал.

– Ой, давайте только не морем. Терпеть не могу воду, – Калиба скривилась и высунула язык, – мутит. Лучше через маяк. И, кстати, я ж совсем забыла – я тоже, – она с иронией оглядела Гедеона, – со спутником. Мы разделились: я пошла на берег, а он в холмы к маяку. Там его и встретим. Может, кстати, он чего видел интересное, расскажет.

– Подмога лишней не будет. – Гедеон растянул губы в улыбке, скрыв нервную гримасу.

И Борс, значит, тут. Они их пасли, поди, еще от постоялого двора, а он, болван, не заметил. Правда, что ли, нюх потерял? Борс как пить дать на маяк за ним и потащился.

«Ну и шут с ним! Сильно он знает, что я там делал, – успокоил себя Гедеон. – Внутри-то его точно не было, когда я медальон прятал».

– Давайте уже как-нибудь выдвигаться, – подала голос Лидисс. – Не могу я просто стоять здесь и ничего не делать.

– Идем, идем, – быстро подобралась Калиба.

Лидисс кивнула и зашагала по тропе, ведущей к холмам.

– Не напрягайся так, малыш, – шепнула Гедеону Калиба и бесцеремонно ухватила его за ягодицу, улучив момент, когда Лидисс ушла чуть вперед. – Я тебе не помешаю. Так, побуду рядом, посмотрю. Чтоб хорошо все было.

И Гедеон снова через силу ей улыбнулся.