Сергос любил подшучивать над Марисом, что дай тому волю, и он тут же организует вокруг себя бесконечную ярмарку с гуляниями, песнями-плясками и мордобоем, как венцом всех развлечений, да зальет это действо реками вина.

Шутка была шуткой чуть меньше чем наполовину. После ритуала почти-бессмертия Марис заявил – и поспорить с ним, как и всегда, оказалось трудно, – что они в очередной раз сотворили историю, а значит, и отметить это событие следует с размахом. С этого дня Мистерис на целый месяц погрузился в праздность: его ждали балы, маскарад, магический турнир, бои элементалей и куча других увеселений на любой вкус.

Сегодня была очередь любимой Марисовой тапкаты. На Старом континенте экзотическая имперская забава, сочетающая в себе игру с набитым перьями кожаным мячом и рукопашную борьбу, еще не успела прижиться, но Марис, узнав о ней, пришел в полный восторг и быстро разделил его с Мистерисом.

Маги добавили тапкате зрелищности, когда в борьбе за мяч стали использовать не только мощь своих тел, но и заклятия. Всевозможные щиты и атаки, мороки и ускорения – пришлось быстро переписывать правила, уточняя список разрешенного волшебства и налагая запрет на причинение увечий и убийство соперников, потому как все нарастающая страсть к игре как самих игроков, так и зрителей, могла завести куда угодно.

Сергос и сам играл в тапкату время от времени, если хотел сбросить накопившееся напряжение, но предпочитал использовать в ней как можно меньше магии. Только щит, чтобы не выбили в самом начале. Ему тапката нравилась именно возможностью побегать и размять кулаки, а для тренировки боевых заклятий он предпочитал магические поединки.

В этот раз желания поучаствовать Сергос не испытал, поэтому решил побыть зрителем. Возможно, даже не очень заинтересованным – второй день празднеств уже успел утомить.

Он умылся, переоделся, по случаю сменив камзол на более нарядный, и пошел за женой.

Альба прихорашивалась в своих личных покоях. Еще полураздетая, в незатянутом платье, она вертелась в кругу зеркал, а десяток отражений повторял каждое движение своей владычицы. Все до единой Альбы улыбнулись, завидев его, и все были прекрасны, но только одну из них можно было поймать и прижать к себе, что Сергос и сделал. Он обнял ее сзади, притянул и поцеловал в шею.

– Ах, – она рассмеялась. – Я уже скоро. Подожди меня немного.

– А я вот думаю, – Сергос скользнул руками по ее талии, – так ли уж сильно я хочу смотреть на то, как двадцать мужиков во главе с Марисом будут колотить друг друга за возможность подержать мяч? Или я могу найти занятие поинтереснее, – он легонько сжал ее грудь. – Прямо здесь, среди этих зеркал.

Альба шумно выдохнула и потерлась щекой о его щеку.

– Мы, безусловно, можем найти занятие поинтереснее, но надо идти. Думаю, сегодня после игры Марис захочет объявить о помолвке. Он обидится.

– Мы только немного задержимся.

– Знаю я твое «немного». Нет уж, мне потом прическу заново собирать. – Она развернулась к нему и чмокнула в нос. – Попозже. – Альба хитро улыбнулась. – Застегни платье, пожалуйста.

– Ты же знаешь, я умею их только снимать, – подначил Сергос.

– Ничего, справишься, – хихикнула Альба.

Со вздохом Сергос завозился с завязками:

– Так можно и тапкату возненавидеть.

– А я вообще никогда не понимала, что вам в ней нравится.

– Теперь уж и я не знаю.

Альба снова рассмеялась, но вдруг затихла.

– Послушай, – проговорила она, разглядывая их парные отражения, – как ты думаешь, что будет, когда мы умрем? Мы встретимся за последним пределом?

Сергос на мгновение застыл:

– Я думаю, что пока – особенно теперь – мы можем об этом не думать.

– И все же… – Лицо в зеркале сделалось задумчивым, на лбу забилась венка.

Отшутиться не получилось бы при всем желании – Альбу действительно это волновало. Сергос оставил завязки, снова обнял жену и честно ответил:

– Если за чертой есть хоть какое-то подобие жизни, да хоть бы даже чертоги с Великим Очагом, то да – я буду искать тебя там. И не успокоюсь, пока не найду.

– А я буду ждать тебя. Или искать тоже. Да, так даже вернее. – Альба просияла. – А ты думаешь, что там все же что-то есть?

– Ну видят же там что-то сновидцы.

– Но Марис говорил, что это только до предела. Дальше – нет. И даже до – там только, эм… свежие души. Где все остальные?

– Так за пределом же, – рассеянно пробормотал Сергос.

– Только вот мы понятия не имеем, что такое предел.

Он выдохнул и покрепче обнял Альбу.

– Слушай, ну совсем недавно мы и о тонком плане ничего толком не знали, кроме догадок, что Существа пришли оттуда. О туманных тропах невозможно было и помыслить, а нынче мы спокойно ими ходим. Когда-нибудь и последний предел перестанет быть тайной.

– Просто этот сон… – Альба закусила губу. – Когда я смотрела в зеркало, а мое лицо рассыпалось песком… Он такой странный. Сначала я испугалась, что это будущее. Но теперь… у меня все время крутится мысль, что все это уже было. Я подумала – ты будешь смеяться, – но что, если мы проходим предел не один раз?

– И живем, соответственно?..

– Да, тоже не один раз.

– Чего это я буду смеяться? Интересная мысль, мне нравится. Если это так, то мы встретимся в каждой из жизней, – он поцеловал Альбу в висок. – А сон твой – просто ночной морок.

* * *

Марис вышел на поле и обвел взглядом помосты со зрителями.

Тапката в очередной раз собрала весь Мистерис. Свободного места на помостах не наблюдалось, и, кажется, их пора было перестраивать и расширять: куча народу толпилась внизу у кромки поля. Разряженные в пух и прах женщины, чуть более сдержанные, но не отстающие безнадежно мужчины, дети, размахивающие цветными флажками, – все они пришли сюда, чтобы насладиться зрелищем, которое им в очередной раз явит их правитель.

«Один из правителей, – поправился Марис, завидев в самой почетной ложе Сергоса с Альбой, и тихо хмыкнул. – Хотя двум другим народ Мистериса гораздо менее интересен, чем они сами». Парочка ворковала так, будто бы и не была жената второй десяток лет, а едва только предвкушала первый поцелуй.

Третье кресло подле них пустовало – Марис не пропускал ни одной игры, а потому и не сидел-то там никогда. Рядом, но чуть пониже, среди подруг скучала Элирен. Она все время просила, чтобы Марис усадил ее на свое место, раз сам там не бывает, и неизменно обижалась, когда он отказывал. Сегодняшний день не стал исключением – надутые губы он видел даже отсюда.

«Радость моя, сегодня ты забудешь все обиды», – мысленно пообещал Марис.

Элирен станет ему идеальной женой. Красивая, любящая, преданная. Еще бы ума чуток побольше… Хотя, нет, не надо, некоторая наивность только украшает. Второй Альбой ей все равно не стать, и, пожалуй, это даже хорошо. Альба ни на кого с восторгом смотреть не будет, будь ты хоть трижды князь и владыка всего на свете. Слишком глубоко смотрит, слишком много видит. С ней пусть Сергос мучается, раз взвалил на себя такую ношу. Марису вполне хватит простых бесед с ясноглазым воробушком, а любить надо совсем других.

Он впервые заметил Элирен на этом же поле, когда она вместе с остальными девицами выбежала поздравлять его с очередной победой. Стройная, но пышногрудая, с копной вьющихся рыжих волос, она вручила ему венок из пламенно-красных маков, стрельнула озорным взглядом зеленых глаз, а он с приятным удивлением обнаружил, что одна из первых найденышей как-то незаметно из симпатичной бойкой девчушки превратилась во вполне себе совершеннолетнюю красотку. С тех пор минуло полгода, Марис утвердился в своем выборе и теперь хотел объявить о нем перед всем Мистерисом. На тапкате, потому что это виделось ему символичным.

Он поднял руку в приветственном жесте – народ на помостах взревел и зарукоплескал.

Раздался звук горна – игра началась.

В центре поля выбросили мяч, и им тут же завладел Тэй, сегодня оказавшийся в одной команде с Марисом. Засеребрились наведенные щиты, мелькнула молния, которой кто-то нетерпеливый с ходу попытался подсечь парня. Щит остановил заклятие – блестящие змейки беспомощно стекли на землю, но Тэя окружили, стремясь затолкать. Марис придержал желание тоже обратиться к магии – ему плохо удавалось колдовать вполсилы, а зашибить кого-то тоже не хотелось – и бегом двинулся на помощь.

Марис врезался в толпу соперников, раскидав их. По помостам прокатился возглас восторга. Тэй в это время умудрился подпрыгнуть и бросить мяч назад, туда, где его уже ожидали свои. Дамис принял передачу, отбился от подскочившего Тэрна плечом, а от несущегося на него Клайса – воздушной волной, сбившей того с ног, несмотря на щит, – и на развороте швырнул мяч Марису.

Марис рванул на вражескую половину поля, попутно отбивая заклятиями попытки его остановить, – тут уж не до жиру, а вязкий песок под ногами еще никого не убил, – обошел двоих защитников и, прыгнув, занес мяч за черту. Зрители завопили. Элирен подпрыгнула со своего места и захлопала в ладоши.

Мяч снова вбросили. В этот раз быстрее всех оказался Клайс. Рыжий здоровяк захватил мяч и запустил его над головами соперников, целясь в другой конец поля, где уже поджидал Тэрн, еще на вбросе рванувший в противоположную ото всех сторону. Дамис ринулся к нему, Тэрна окутала угольного цвета дымка – кажется, дело рук Тэя, – но прежде Дамиса к дезориентированному Тэрну подскочил Тойрис, выхватил у брата по команде мяч и понесся к черте противника. Марис помедлил, раздумывая, стоит ли портить пареньку игру – Тойрис сегодня вышел на поле впервые, – и позволил тому прорваться в тыл. Народ на помостах зашелся в рукоплесканиях, Тэй и Дамис – в ругательствах. Марис хмыкнул и тоже похлопал растерявшемуся от собственной удачи Тойрису.

На следующем вбросе Клайс снова был первым, но торжествовать ему пришлось недолго – Марисовы парни навалились со всех сторон, и через пару мгновений, вывернувшись из толкотни, Дамис уже несся к черте противника, явно ускорив себя магией. Помосты гудели. Защитники второй команды ринулись ему наперерез, блеснули щиты. Дамис исчез в облаке искр – и через мгновение по полю мчались аж три его близнеца. Народ зашелся в дружном «ох!».

– Ай, молодец! – подхватил восторг Марис. – Не зря учил!

Защитники замешкались, потеряв настоящего Дамиса среди наведенного морока, и этого хватило, чтобы мяч снова оказался у них в тылу.

Начался четвертый круг. Пятый. Шестой. Поддавшись игровому запалу, Марис больше не разбирал, что происходит вокруг него, только следил за мячом, расталкивал всех, кто пытался ему помешать, и забрасывал мяч во вражеский тыл. Снова, и снова, и снова. Да так, чтобы народ кричал и свистел.

В себя он пришел, только когда протрубил горн, теперь уже возвещая очередную победу Мариса и тех, кому посчастливилось оказаться по одну сторону с ним.

Отдышавшись, откланявшись и приняв венок победителей от Элирен – за право подарить такой выбранному игроку женщины Мистериса готовы были драться, – он взял слово:

– Народ Мистериса! Друзья! Это зрелище было для вас, бравый поединок – для нас, победа уходит к тем, кто сегодня оказался сильнее, проворнее и удачливей, а себе я возьму только эти пылающие цветы. – Он поднял венок, опять маковый, над головой. – Принимаю их из рук хозяйки моего сердца Элирен, которую сегодня, перед всеми вами, прошу стать моей женой! Ты согласна, душа моя? – обратился он к потерявшей дар речи Элирен.

Помосты притихли, а потом вновь разразились рукоплесканиями, когда наконец пришедшая в себя девушка согласно закивала и разревелась от избытка чувств.

* * *

– Да уж, боюсь, теперь вместо месяца празднеств мы получим месяц скорби среди прекрасной половины Мистериса, – хохотнул Дамис, поверх кубка оглядывая зал.

За тапкатой последовал пир, который теперь превратился в торжество по случаю высокой помолвки, но радость от события разделяли не все: женитьба Мариса лишала девиц Небесного княжества мечты, поэтому среди веселья тут и там мелькали кислые женские лица.

– Никто не ожидал просто, – отозвался Тэй.

Он и сам не испытывал воодушевления по поводу наметившегося брачного союза. Все-таки у него была более чем симпатичная сестра, которую он не терял надежды удачно выдать замуж, несмотря на все ее заскоки, и о столь лакомой партии, как все еще холостой правитель Мистериса, Тэй, конечно же, думал в первую очередь.

Его не оставляла мысль, что они с Лидисс могли забраться и повыше, если бы не сглупили тогда в ведьмином лесу. Если бы он не сглупил. Еще и кошелек у Мариса подрезал, стыдно вспомнить. Они же с Троицей были тогда в одной упряжке, а разделенные опасности сближают, сошли бы за своих. И правил бы сейчас в Мистерисе Совет не о трех головах, а о пяти. А так пришли как все, и никаких привилегий.

Лидисс часто говорила, что о большем, чем у них есть сейчас, сироты из Лиха и мечтать не могли. Но ведь все всегда мечтают о большем!

– Не ожидали только совсем слепые. – Дамис отхлебнул вино и блаженно зажмурился. – Марис в последнее время демонстративно принимал венок только от Элирен, это о чем-то да говорит, – он изогнул рассеченную бровь.

– Тебе подносят по три штуки, хоть это и против правил, и ты берешь их все, – присоединился к разговору подошедший Клайс. Рыжий здоровяк опустился на лавку, звякнув о тарелку качнувшимся медальоном, который носил на слишком длинной цепочке.

– Ну, мне еще слишком рано жениться, а Марису пора. И если бы мне хоть раз поднесла венок Соллей, – Дамис вздохнул, бросив мечтательный взгляд в другой конец зала, где его зазноба о чем-то весело болтала с Фоли, – я бы тоже ни от кого его больше не брал.

– Так ты попробуй сначала принимать только по одному, как положено, – посоветовал Клайс. – Может, тогда и Соллей дождешься. Она одной из многих ходить не будет…

Тэй сделал глоток вина и стал слушать их вполуха. Если бы Лидисс была хоть чуть-чуть порасторопнее, то могла бы сидеть на месте Элирен подле Мариса. И Тэй бы на правах брата невесты правителя сидел там же. А так он кто, один из многих.

– Тэй, – дернул его Клайс, – а где твоя сестра?

Где, где? Детишек отмеченных собирать побежала. Даже к Марису по такому поводу ходила, чтоб в обход Альбы разрешил. То ж как огня его боится, а тут просить пошла. Тэй еще радовался.

– У нее важное задание от Совета, – произнес он вслух.

– Понятно, – закивал рыжий. – Жалко, что ее нет.

– Если б была, все равно бы тебя десятой дорогой обходила. – Дамис отобрал у голема, что прислуживал за столом, блюдо с мясным пирогом и принялся отрезать себе кусок. – Это что ж надо было сделать, чтоб девицу так напугать?

– Ничего я такого не делал. – Клайс сперва насупился, а после пошел в нападение. – А вот чего тебе Соллей венок не подносит? Чего натворил?

– У нас с Соллей все еще впереди, – улыбнулся Дамис, ничуть не смутившись. – А Лидисс от тебя как от огня шарахается.

Клайс совсем поник.

– Я не знаю почему. Я к ней со всей душой, правда, – последнее предназначалось скорее Тэю, чем Дамису.

Тэй неопределенно взмахнул рукой. Будто бы если она его сестра, он отвечает за то, что творится у нее в голове. Отвечал бы – все б по-другому было.

– Женская душа – потемки, – протянул Дамис.

Рядом с ним присел Тэрн, и забияка-эмпат тут же ткнул его под ребра:

– Как мы вас сегодня, а, Тэрн?

– Пфф, а чем ты хвастаешься? С вами Марис в команде был.

– Не завидуй, друг! – Дамис обнял Тэрна и взъерошил его отросшие темные волосы. – В следующий раз отыграешься. У нас теперь столько времени, что можно не считать.