Джордж Митчелл – человек, изменивший мир сильнее, чем любой другой предприниматель.
Упоминая доклад о национальной энергетической политике администрации Буша за 2001 год, мы говорили об ошибочности его прогнозов. Авторы доклада предполагали, что к 2020 году объем добычи нефти сократится до уровня 5,1–5,8 миллиона баррелей в день. Однако уже в 2018 году фактический объем добычи оказался почти в два раза больше. Тем не менее, если взять данные только о добыче традиционной нефти (conventional oil), окажется, что прогноз, особенно долгосрочный, показал высокую точность.
Переменной, которую этот доклад упустил из виду, стала сланцевая нефть, добыча которой в 2018 году в США превысила 6 миллионов баррелей в день. Именно с учетом этого фактора общий объем добычи достиг почти 11 миллионов баррелей в день, так что США стали крупнейшим производителем нефти в мире. Однако в 2001 году американские аналитики не могли предсказать этого, поскольку будущее технологий, необходимых для добычи сланцевой нефти, было неопределенным. Ключевая из них, известная как «фрэкинг» (fracking), начала активно применяться только около 2010 года.
Добыча сырой нефти в США (1940~2018)
1 миллион баррелей в день
Объем добычи нефти в США в 1940–2018 г. г (Источник: EIA (Управление энергетической информации США))
Добыча нефти в США, начиная с 1970 года и до конца 2000-х годов, за исключением отдельных лет, постоянно снижалась, но с 2010 года резко возросла благодаря добыче сланцевой нефти. Изменения в объеме добычи нефти не только вызвали изменения на нефтяном рынке, но и стали ключевым фактором в формировании внешней стратегии США.
Эпоху сланцевой нефти открыл Джордж П. Митчелл, председатель одной из небольших техасских нефтяных компаний. Он смог начать объемную добычу газа и сырой нефти из сланцевых пластов с помощью технологии гидравлического разрыва пласта (hydraulic fracturing). Нефть, как следует из ее названия в корейском языке (석유, буквально «каменное масло»), образуется и добывается из «камня». Горная порода, в которой формируется нефть, называется материнской породой (source rock). Традиционная нефть покидает материнскую породу, течет через другие породы и останавливается, оказавшись в ловушке – чаще всего в антиклинальной структуре, напоминающей купол. При бурении в таких местах нефть выходит на поверхность.
В отличие от традиционной нефти, сланцевая нефть остается в том же состоянии, в котором образуется в сланцевой материнской породе, не покидая ее. Основное различие между традиционной и сланцевой нефтью, собственно, и заключается в том, что первая мигрирует из материнской породы и накапливается в пористых коллекторах нефтяных ловушек, тогда как вторая остается в порах материнской породы. Процесс извлечения такой нефти намного сложнее, и именно эту задачу смог решить Джордж Митчелл.
До того, как метод гидравлического разрыва пласта доказал свою эффективность, многие отговаривали Митчелла от дальнейших «пустых расходов». Более крупные компании уже пытались добывать нефть или газ из сланцевых пластов, но потерпели неудачу. Даже его сын, геолог Тодд Митчелл, настойчиво пытался отговорить отца. Однако Джордж Митчелл не сдавался. После почти 50 лет упорных усилий, в 1998 году, он разработал метод «гидравлического разрыва», который заключается в том, что вода и смесь химических соединений нагнетаются в сланцевую породу, вызывая ее растрескивание и позволяя извлекать нефть.
Однако одной этой технологии, конечно, было недостаточно. Традиционная нефть обычно накапливается в узких нефтяных ловушках, поэтому достаточно пробурить скважину вертикально до верхней точки такой ловушки. Однако сланцевые пласты простираются под землей горизонтально, то есть после вертикального бурения необходимо изменить направление и продолжить бурить горизонтально вдоль пласта.
В 2001 году компания Devon Energy поглотила компанию Митчелла, чтобы затем объединить свою технологию «горизонтального бурения» с технологией гидравлического разрыва пласта. Это позволило применять гидроразрыв пласта на длинных горизонтальных участках, и вот теперь-то добыча нефти из сланцев наконец стала реальностью. Это объединение технологий стало известно как фрэкинг – отличный пример синергии в результате слияния компаний.
До начала 2000-х годов мало кто верил, что технология гидравлического разрыва станет прорывом. Разработка технологии и ее коммерческое применение – разные вещи. Так же как высадка Армстронга на Луну и массовая отправка пассажирских самолетов на Луну – разные задачи, успех одного человека не гарантирует общего успеха. Поэтому в нефтяной отрасли мало кто рассматривал новую технологию как потенциального «игрока, меняющего правила игры» или революцию.
В 2005 году нефтяной эксперт из администрации Джорджа Буша – младшего Мэтью Симмонс, участник разработки энергетической политики, высказал пессимистичные прогнозы, несмотря на появление фрэкинга. В книге «Сумерки в пустыне» (Twilight in the Desert) он утверждал, что добыча нефти в Саудовской Аравии скоро начнет снижаться, что приведет к дефициту поставок нефти в США.
После публикации его книги колумнист The New York Times Джон Тирни публично предложил Симмонсу пари на 10 тысяч долларов. Согласно прогнозам Симмонса, к 2010 году среднегодовая цена на нефть должна была превысить 200 долларов за баррель, так что об этом они и заключили пари. Прошло пять лет. Средняя цена нефти в 2010 году составила около 80 долларов за баррель, и Тирни выиграл пари. Эта история показывает, что влияние и перспективы сланцевой нефти в 2000-х были предметом споров в американской нефтяной отрасли и основных СМИ, и многие были настроены скептически. В ежегодных отчетах Управления энергетической информации США (EIA), опубликованных после 2010 года, давались очень низкие оценки перспектив гидравлического разрыва, несмотря на его практическое применение, поскольку считалось, что технология все еще находится в зачаточном состоянии.
Одним из факторов, сыгравших ключевую роль в коммерциализации технологий сланцевой нефти, стал финансовый кризис 2008 года. Для преодоления его последствий Федеральная резервная система США начала политику количественного смягчения. В частности, с 2009 по 2015 год она поддерживала ультранизкие процентные ставки – 0–0,25 %, и сланцевые компании, «фрэкеры» (Frackers), начали массово привлекать капитал по этим ставкам, чтобы начать добычу сланцевой нефти по всей территории США. Как и в любой другой отрасли, фрэкерам на начальных этапах были нужны значительные инвестиции, однако Федеральная резервная система поддерживала ультранизкие ставки, пока сланцевая промышленность не окрепла и ее не признали революционной. Можно сказать, что американский финансовый сектор сделал ставку на сланцевую отрасль как крупнейший источник добавленной стоимости в XXI веке. Вдобавок к этому в 2011 году цены на нефть все-таки превысили порог 100 долларов за баррель. Таким образом, росту сланцевой индустрии способствовали как низкие процентные ставки, так и высокие цены на нефть.
Заметные результаты сланцевая промышленность начала давать в том же 2011 году, и по мере расширения применения фрэкинга производство нефти стабильно возросло. В 2012 году Управление энергетической информации США (EIA) прогнозировало, что в будущем добыча сланцевой нефти достигнет 2 миллионов баррелей в день. В 2018 году эта оценка оказалась заниженной примерно втрое. Два миллиона баррелей – это примерно столько же, сколько сейчас производит Норвегия, один из ведущих нефтедобытчиков в Северной Европе. В июле 2012 года журнал The Economist назвал Джорджа Митчелла «отцом фрэкинга» и даже отметил, что «мало кто из бизнесменов так изменил мир, как Джордж Митчелл». К 2014 году термин «революция» стал естественным и привычным, а сланцевая нефтедобыча превратилась в настоящий бум.
Появление новой нефти обеспокоило нефтедобывающие страны Ближнего Востока. После начала сланцевого бума в середине 2014 года страны ОПЕК, надеясь сдержать развитие сланцевой нефти, решили увеличить добычу, создав условия для снижения цен. Однако в основе этого плана лежала попытка не допустить потери доли на рынке, будь то в пользу сланцевой нефти или нефти из стран, не входящих в ОПЕК. И действительно, в результате увеличения добычи нефти странами ОПЕК в 2014 году цены на нефть резко упали, из-за чего многие сланцевые компании обанкротились.
Однако можно предположить, что США намеренно допустили и обвал цен на нефть, и банкротство сланцевых компаний. К этому времени сланцевая революция однозначно стала реальностью. В 2015 году администрация Обамы сняла запрет на экспорт нефти, который действовал более 40 лет, с первого нефтяного кризиса: теперь США были уверены в устойчивом росте добычи нефти.
В 2014 году США столкнулись с необходимостью регулировать темпы сланцевой революции. Начиная с 2011 года производство сланцевой нефти ежегодно росло, и нельзя сказать, что это было однозначно хорошо: не весь объем добытой нефти удавалось транспортировать, переработать и потребить. Последняя проблема частично решалась за счет экспорта, но вопрос транспортировки оставался нерешенным. Из глубины обширного американского континента нефть было необходимо доставлять на побережье к портам и нефтеперерабатывающим заводам. Как правило, для этого используются трубопроводы; по автомобильным и железным дорогам получилось бы перевезти лишь небольшую часть нефти. Даже тысячи бензовозов, работающие круглосуточно, не смогли бы обеспечить транспортировку всей сланцевой нефти через половину континента.
Даже в относительно небольшой Южной Корее большая часть бензина, дизельного топлива и других нефтепродуктов, прежде всего из Ульсана и Йосу[57], транспортируется через протяженные трубопроводы, проходящие с севера на юг и с востока на запад. Для управления ими создана Корейская трубопроводная корпорация. На огромной территории США нефтяных месторождений тысячи, и все бесчисленные трубопроводы к моменту резкого роста добычи сланцевой нефти уже работали на пределе своей пропускной способности. Поэтому мнение, что США намеренно допустили или даже способствовали падению цен на нефть ради снижения темпов сланцевой революции, кажется обоснованным: бессмысленно было бы наращивать объемы добычи нефти, если логистическая система уже не справлялась с ее транспортировкой. Сейчас США занимаются модернизацией нефтяной инфраструктуры, рассчитывая достаточно расширить ее к 2020 году[58].
В 2018 году США стали крупнейшим производителем нефти благодаря стремительному прогрессу технологий добычи и, как следствие, – резкому увеличению объемов производства. Изменения последнего десятилетия, как утверждает профессор Меган О’Салливан, были крайне радикальными и необычными, и их влияние еще недостаточно изучено. Влияние нефти на международную политику и экономику не становится меньше, но если в прошлом эти влияния были хорошо изучены, то сегодня никто не может спрогнозировать, как сланцевая революция изменит мир. О’Салливан также утверждает, что энергетическое изобилие в США, вызванное сланцевой нефтью, может перевернуть международную политику с ног на голову.
Влияние сланцевой революции стало очевидным только к 2017 году. Сейчас весь мир может наблюдать за тем, как резкий рост добычи сланцевой нефти меняет политическую и экономическую позицию США. На Ближнем Востоке Америка стала более решительной и резкой, настаивая на более активном финансовом участии союзников. В конце 2017 года США официально признали Иерусалим столицей Израиля, а в 2018 году разорвали ядерное соглашение с Ираном, требуя более жестких условий. Опираясь на усиление своей экономической позиции, США продолжают торговую войну с Китаем, несмотря на риск серьезных убытков.
Снова зазвучали мнения о необходимости вывода американских войск, дислоцированных за рубежом, или по крайней мере сокращения их численности. В июле 2016 года известный политолог Джон Миршаймер опубликовал в журнале Foreign Affairs статью под заголовком «Стратегия внешнего балансирования: аргументы» (The Case for Offshore Balancing), обосновывая необходимость вывода войск из стран Европы и Ближнего Востока. Он предлагал перейти к стратегии внешнего балансирования, предполагающей уменьшение военного присутствия и поддержание баланса сил на расстоянии. Но самое поразительное в статье – призыв вывести войска даже из Германии. Во времена холодной войны Германия и Япония были ключевыми фигурами на «великой шахматной доске» США: выход любой из них из лагеря союзников Америки мог стать серьезной угрозой ее гегемонии.
По мнению Миршаймера, нынешняя ситуация заметно отличается. Сейчас ни одна европейская страна, включая Германию и Россию, не способна стать региональным экономическим гегемоном, что позволяет США поддерживать баланс сил, не размещая войска в Европе. Даже если из-за ухода США возникнут конфликты, в нынешних условиях это не угрожает интересам Америки. Точно так же прекращение поставок нефти с Ближнего Востока теперь не станет катастрофой, а значит, аргументы в пользу присутствия американских войск в этом регионе становятся менее убедительными. Таким образом, нет необходимости ежегодно тратить миллиарды долларов на сохранение контингента в Европе и на Ближнем Востоке. Следуя этой стратегии, в декабре 2018 года Трамп объявил о выводе американских войск из Сирии, охваченной гражданской войной.
Поскольку ни в Европе, ни на Ближнем Востоке нет стран, способных установить экономическое или военное господство, а региональные конфликты практически не угрожают интересам США, Америка может себе позволить ослабить контроль над Европой и Ближним Востоком. Это стало возможным благодаря тому, что за короткий период после 2010 года добыча нефти в США более чем удвоилась. Говоря спортивным языком, благодаря сланцевой нефти США удалось набрать довольно много очков. В такой ситуации тренер может вывести с поля основных игроков и все равно продолжать управлять игрой. Миршаймер считает, что стратегия внешнего балансирования – однозначное проявление «уверенности, основанной на традиционной силе США». Однако сегодня эта уверенность опирается на то, что источник богатства и силы, нефть, теперь обильно поступает из США.
В современной мировой истории в конечном счете нефть играет ключевую роль на всех этапах. Нефтяные кризисы, глобализация, свободная торговля, терроризм, финансовые кризисы, ультранизкие процентные ставки и даже современный американский изоляционизм – во всех этих процессах и событиях нефть оказывалась важнейшим фактором. Можно сказать, что нефть сыграла решающую роль в формировании мира, каким мы его знаем.