Поддержание ценности доллара было возможно потому, что страны использовали эту валюту для покупки важнейших ресурсов, в первую очередь нефти.
Как мы уже видели, на финансовый кризис 2008 года очень сильно повлияло положение доллара как международной валюты. Становление же доллара в этом качестве берет начало в 1944 году, когда в небольшом городке Бреттон-Вудс в американском штате Нью-Гэмпшир собрались представители 44 стран, чтобы обсудить послевоенный валютный порядок и финансовую систему. Впрочем, еще до этой конференции представитель Министерства финансов США Гарри Декстер Уайт и британский экономист Джон Мейнард Кейнс вели переговоры о послевоенном валютном и финансовом устройстве. На конференции в Бреттон-Вудсе, в которой оба они участвовали, было решено сделать доллар международной валютой, привязанной к золоту. На этом принципе была основана Бреттон-Вудская система, включавшая свежесозданные Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР), созданные для поддержания валютных курсов и содействия послевоенному восстановлению.
США на тот момент были крупнейшим держателем золота в мире и обладали более чем половиной мировых запасов – около 600 миллионов унций. Решение привязать стоимость доллара к стоимости золота опиралось на эти запасы. Американцы установили фиксированное соотношение – 35 долларов за унцию – и пообещали обменивать доллары на золото по этому курсу, что стало известно как «золотое обеспечение». Таким образом, доллар стал своеобразным сертификатом, который можно было обменять на золото, и получил статус международной валюты.
Бреттон-Вудская система, по сути, представляла собой форму золотого стандарта, где золото служило основой для определения стоимости валют. Однако, поскольку в качестве денег использовалось не золото напрямую, а доллар, который можно было обменять на золото, эту систему также называют «золотообменным» или «золотодевизным стандартом» (Gold Exchange Standard). Благодаря обязательству обменивать доллары на золото по стабильному курсу, доллар стал безопасным активом, эквивалентным золоту, на основе чего и была создана Бреттон-Вудская система. Это стало началом финансовой глобализации.
В конце 1960-х годов она столкнулась с кризисом. США были вынуждены выпускать огромное количество долларов за рубеж в рамках плана Маршалла, направленного на поддержку экономики Западной Европы, и финансирования войны во Вьетнаме. По мере того, как Западная Европа и Япония восстанавливали свои экономики под эгидой Бреттон-Вудской системы, росла и мировая экономика. Положительное сальдо торгового баланса, достигнутое Западной Европой и Японией в торговле с США, привело к избыточному притоку долларов за границу. Однако объем золота в США был ограничен, и поддержание золотого обеспечения доллара стало невозможным.
В 1971 году президент США Никсон объявил об отказе от обмена доллара на золото, что ознаменовало конец Бреттон-Вудской системы. Это заявление могло поколебать статус доллара как международной валюты, поскольку теперь его больше не поддерживало золото, и, если бы Европа и Япония сократили спрос на доллар, эпоха доллара могла бы закончиться. Однако в этот критический момент появился спаситель, «черный рыцарь» – Саудовская Аравия.
Тогда же, в начале 1970-х, стремительно росло потребление нефти, а с ним и доходы нефтедобывающих стран. Никсон обратился к саудовской королевской семье с просьбой для расчетов за нефть использовать только доллар. В 1974 году министр финансов США Уильям Саймон посетил саудовского короля Фейсала с новой просьбой – на доллары от продажи нефти массово скупать американские государственные облигации. США стремились прежде всего решить проблему накопившегося дефицита платежного баланса в рамках Бреттон-Вудской системы и, благодаря согласию Саудовской Аравии, смогли справиться с избыточным оттоком долларов. Впоследствии Саудовская Аравия окончательно установила доллар в качестве единой валюты для расчетов за нефть. Существует мнение, что две страны заключили при посредничестве Киссинджера некое тайное соглашение. Более того, Саудовская Аравия, используя свое положение в ОПЕК, убедила и остальные страны – организации перейти на доллар. С тех пор и по сей день большинство нефтяных сделок на Ближнем Востоке заключаются в долларах.
Теперь доллар был обеспечен не золотом, а нефтью. Нефть обладала универсальной ценностью, ее объемы торговли даже превосходили золото. А теперь странам, желавшим купить нефть, приходилось сначала обменивать национальную валюту на доллары. Экономист Фридрих Хайек еще до шока Никсона предлагал заменить золотой стандарт на так называемый международный товарный стандарт (International commodity standard). В основе этого предложения лежало понимание того, что стоимость валюты в большой степени зависит от таких товаров, как нефть, а не только от золота.
Деньги не обладают ценностью сами по себе. Без поддержки обещаний или установленного порядка деньги остаются бумагой или металлом. В рамках Бреттон-Вудской системы основой стоимости доллара было обещание обмена на золото, и доллар функционировал как международная валюта почти 30 лет, поэтому прекращение золотого обеспечения не привело к его немедленному падению. Само по себе золотое обеспечение играло прежде всего психологическую роль, тогда как реальное обращение доллара основывалось на политической и экономической мощи США. Однако отказ от обеспечения в долгосрочной перспективе мог создать для доллара множество ограничений и рисков.
Сегодня доллар сохраняет мощь и статус мировой резервной валюты, несмотря на отсутствие прямой связи с золотом, поскольку за доллары торгуется нефть – один из самых важных ресурсов современной цивилизации. Он не зависит от золота и обладает собственной ценностью, поэтому современный валютный порядок иногда называют «долларовым стандартом», однако одной из основ этого стандарта остается нефть. Если бы Саудовская Аравия, крупнейший производитель нефти, отказалась от доллара или перешла под контроль другой политической силы, мировой валютный порядок мог бы измениться. Борьба за гегемонию существовала на протяжении всей истории, и в этой борьбе порядок валют всегда играл ключевую роль.
Саудовская Аравия согласилась на просьбы США, поскольку также не хотела превращения доллара в обесцененные бумажки. Ей нужно было безопасное место для хранения огромных доходов от продажи нефти. Если бы доллар обесценился, Саудовская Аравия оказалась бы одной из стран, пострадавших сильнее всего. Кроме того, королевская семья не могла отказаться от безопасности, которую обеспечивала военная мощь США. Таким образом, Саудовская Аравия в тот момент не могла быть уверена в своей безопасности ни от внешних угроз, ни от внутренних проблем.
Страна столкнулась с теми же двумя факторами, которые в соседнем Иране привели к Исламской революции и свержению династии Пехлеви: участие западного капитала в нефтяной промышленности страны и сильные фундаменталистские настроения, связанные с ролью Саудовской Аравии как хранителя исламских святынь. Саудовская Аравия – лидер суннитского мира, на ее территории расположены два священных города ислама, Мекка и Медина. Из-за сильных исламских традиций многих в стране возмущала западная цивилизация. Усама бен Ладен, покинувший родину и выступавший против династии Саудов, был в этом похож на Хомейни, который, находясь за границей, критиковал иранскую династию Пехлеви, пока не возглавил революцию. Для династии Саудов союз с США означал безопасность и сохранение политического строя.
Уильям Саймон, занимавший пост министра финансов США во время шока Никсона
В июле 1974 года министр финансов США Саймон посетил саудовского короля Фейсала с просьбой о массовой покупке американских государственных облигаций. Ситуация в США была настолько критической, что президент Никсон сказал Саймону: «Даже не думай возвращаться с пустыми руками». Саудовская Аравия согласилась на просьбу США и впоследствии установила доллар в качестве единой валюты для расчетов за нефть. Это помогло сохранить ценность доллара, которая оказалась под угрозой из-за шока Никсона.
По этой причине отношения между США и Саудовской Аравией иногда сравнивают с браком. С тех пор как в 1933 году в Саудовской Аравии была создана американская нефтяная компания, эти две страны в каком-то смысле стали единым целым, а нефтяная компания – их общим «ребенком». Даже ее название отражает связь «родителей» – Arabian-American Oil Company, сокращенно Aramco. Изначально права на этого «ребенка» принадлежали США, но после шока Никсона постепенно перешли к Саудовской Аравии. США передали Aramco по номинальной стоимости активов, как бы совершая сделку в духе семейных отношений. Америка не допускает, чтобы другие страны приближались к Саудовской Аравии, обеспечивая ей своего рода «семейную» защиту. На этом фоне была сформулирована доктрина Картера и проведены войны в Персидском заливе и Ираке. Саудовская Аравия играет ключевую роль в поддержке валютного и финансового порядка, установленного США после войны, и Америка высоко ценит свои отношения с нею.
Почему же США стремились сохранить доллар в качестве международной валюты и управлять мировой экономикой? Как мы уже говорили, финансы выполняют функцию перераспределения богатства. Однако в 1944 году, когда проходила Бреттон-Вудская конференция, Европа лежала в руинах. Свободное перемещение капитала и перераспределение богатства было невозможным. Более того, основные источники богатства, такие как промышленная инфраструктура и нефтедобыча, находились в США, поэтому было неясно, что принесет им больше выгоды – обмен с внешним миром или изоляция. Тем не менее послевоенные США пришли к выводу, что изоляционизм затруднит устойчивый экономический рост.
Уроки Великой депрессии 1929 года показали, что американская промышленность не сможет развиваться без одновременного роста производительности и покупательной способности. Изоляционизм не был решением не только с точки зрения обеспечения рынков сбыта, но и с точки зрения обеспечения ресурсов, а для того, чтобы расширить зарубежные рынки, необходимо было быстро восстановить европейскую экономику. Именно тогда, в 1944 году, ДеГолье исследовал запасы нефти на Аравийском полуострове и назвал их «величайшей наградой в истории человечества». Никто, кроме США, не мог вложить огромные капиталы в разработку нефти на Ближнем Востоке.
Финансовый капитал не только перераспределяет богатство, но, как уже говорилось, способствует увеличению общего объема экономики, превращая таланты и природные ресурсы в производственные мощности. Несмотря на послевоенный упадок, опыт и компетенции в Европе сохранились, а значит, она обладала производственным потенциалом.
Вернемся к примеру с пекарем. Представим, что мир – это город, в котором живет пекарь, а некий условный «я» – самый богатый и влиятельный человек в этом городе.
«Я» считаю, что сосед-пекарь талантлив. Когда-то он даже превосходил «меня» и был более признанным. Но сейчас из-за серьезной ссоры с соседями он потерял все свое состояние, все инструменты и материалы для выпечки. Тем не менее я знаю, что у него есть опыт и навыки, поэтому, если я одолжу ему немного денег, он быстро встанет на ноги. Когда он вновь станет успешным пекарем и начнет зарабатывать, он придет в мой магазин и купит мои товары. Это повысит мои доходы. Помощь ему оказывается выгодной для меня. Кроме того, когда он покупает мои товары, он использует купоны, которые я выпустил. Мне выгодно, чтобы он процветал и собирал мои купоны, потому что в любом случае он торгует на рынке, который я контролирую. В долгосрочной перспективе я могу определять ценность этих купонов.
Кроме того, мне нужен хлеб, который он печет. Из него я могу приготовить гамбургеры или пироги. Это более продвинутые технологии, поэтому гамбургеры и пироги популярнее и дороже, чем простой хлеб. Так я могу заработать больше денег. Я хочу, чтобы пекарь преуспевал, но если он начнет зарабатывать больше меня, это станет проблемой. В таком случае я могу помешать ему свободно торговать хлебом или потребовать более высокие проценты за выданный ему кредит. Еще меня беспокоит, что пекарь может подсмотреть мои технологии изготовления пирогов или научиться ему самостоятельно. Хотя я тоже стараюсь активно внедрять новое, эта мысль все же вызывает у меня тревогу. Но пока что у меня есть технологическое преимущество, поэтому он не сможет превзойти меня на рынке. Кроме того, я контролирую топливо, которое он использует, так что он не осмелится пойти против меня. Без топлива особенно тяжело зимой.
Однако в городе есть человек, который вызывает у меня беспокойство. Его взгляды отличаются от моих, он утверждает, что именно он главный, и угрожает мне. В этом деле пекарь становится для меня важным союзником. Он тоже считает того человека угрозой, поэтому мы решили вместе изучать боевые искусства. Более того, мы планируем оттачивать мастерство прямо под окнами его дома.
В 1947 году США начали реализовывать план Маршалла. В 1949 году Североатлантический альянс (НАТО) создал систему коллективной безопасности США и Западной Европы. Хотя одной из целей плана Маршалла было сдерживание распространения коммунизма, в остальном он действительно предполагал быстрое восстановление экономики Европы, чтобы запустить систему «расширенного воспроизводства», возглавляемую Соединенными Штатами.
Разумеется, США, избежавшие разрушений в ходе Первой и Второй мировых войн, извлекли из военного спроса немалую выгоду, накопили избыточный капитал и обладали подавляющими запасами золота. Благодаря этим обстоятельствам США смогли не только возглавить валютный порядок, но и эффективно использовать накопленный капитал. Останься он внутри страны, это затруднило бы устойчивый рост, но инвестиции за рубежом способствовали увеличению производственных мощностей в других странах. Рост производства приводил к повышению покупательной способности, что, в свою очередь, поддерживало рост экономики США. Этот замкнутый цикл («система расширенного воспроизводства») обеспечивал устойчивое развитие.
Долларовая система расширенного воспроизводства на основе рыночной экономики, возможностей и достижений, предоставляемых финансовым капиталом, успешно работала на протяжении всего прошлого века, способствуя постоянному росту экономики. Благодаря ей США не только выиграли холодную войну, но и закрепили свое положение ведущей державы внутри собственной системы. Профессора Сеульского университета Ким Тэю и Ким Дэрюн в книге «Тайна гегемонии» отмечают, что XX век стал веком Америки благодаря «производительности системы расширенного воспроизводства» и «технологическому превосходству». Пользуясь аналогией из нашего примера – они помогли соседскому пекарю наладить производство хлеба, увеличив общее благосостояние, и одновременно использовали этот хлеб как сырье для создания более ценных продуктов, таких как пироги или гамбургеры.
Однако после начала XXI века ситуация изменилась. Финансовый сектор начал концентрироваться на перераспределении богатства, а капитал, по мере завершения периода устойчивого роста, уже не демонстрировал прежней способности к его воспроизводству. Фактически финансовый сектор стал настолько раздутым, что начал препятствовать росту промышленного производства. По мере того, как проседала финансовая система США, другие страны начали сокращать технологический разрыв. Особенно это заметно на примере Китая, который не только перенимает технологии, но и изобретает их, стремительно развивая производственный сектор, и прежде всего такие области, как искусственный интеллект и технологии 5G, которые могут серьезно угрожать лидерству США в так называемой четвертой промышленной революции. Когда-то Японию называли «гением подражания», и она очень сильно развила свою экономику, но столкнулась с ограничениями. Китай сейчас представляет собой более серьезную угрозу, чем Япония. Более того, Китай не полностью открыл свои финансовые рынки, за счет чего остается на шаг-другой дальше от финансового контроля со стороны США. Япония, когда ее экономическая мощь начала угрожать США, провалилась в «потерянное десятилетие», но в каком направлении будут развиваться события в Китае в ближайшие 20 лет, предсказать невозможно. В связи с этим США после финансового кризиса 2008 года приходится задуматься, верна ли стратегия глобализации.
Отчасти эти опасения ослабил новый поворот событий, который можно назвать «американской удачей». Парадоксальным образом он оказался связан с финансовым кризисом. После 2008 года США довольно долго сохраняли политику ультранизких процентных ставок. Это сделало капитал доступным для новых предприятий и отраслей, так что возможным стало говорить о перспективах «революции» или «бума». Воспользовавшись преимуществами финансов, которые «устраняют разрыв между талантами и ресурсами», сланцевые стартапы продолжали развиваться и наконец начали массовую добычу сланцевой нефти.