NEPDG рекомендует президенту поставить энергетическую безопасность на первое место в торговой и внешней политике.

Начался XXI век, продолжалась война с терроризмом, но динамика глобализации практически не изменилась, лишь нефть стала еще важнее, чем прежде. Джордж Буш – младший, вступивший в должность президента в 2001 году, практически сразу занялся долгосрочными нефтяными перспективами. Тогда же, в 2001 году, Буш создал целевую группу по энергетике во главе с вице-президентом Диком Чейни. Тот ранее был руководителем американской компании по добыче нефти, а во время Войны в Персидском заливе 1991 года занимал пост министра обороны. Группа, возглавляемая Чейни, получила название «Национальная группа по разработке энергетической политики» (National Energy Policy Development Group, NEPDG), в ее состав вошли представители Государственного департамента США, Министерства финансов, Министерства внутренних дел и нескольких других ведомств.

К маю 2001 года эта группа подготовила доклад по национальной энергетической политике. Согласно их выкладкам, к 2020 году объем добычи нефти в США должен был снизиться до уровня 5,1–5,8 миллионов баррелей в день, в то время как потребление нефти, наоборот, выросло бы до 25,8 миллионов баррелей в день. Это означало, что в будущем США смогут производить менее 20 % необходимой им нефти. Пугающий прогноз, исполнение которого могло подорвать не только энергетическую безопасность США, но и их гегемонию, и даже само существование. В докладе также указывалось, что снижение собственного производства нефти приведет к росту зависимости от нефти с Ближнего Востока, и подчеркивалось, что в регионе Персидского залива сосредоточены «жизненно важные интересы» США. Неудивительно, что США совместно с Великобританией начали Иракскую войну и активно вмешались в ситуацию на Ближнем Востоке. Нефть в этом регионе, «жизненно важный интерес» США, попав под контроль «нежелательных» политических сил, могла бы нанести Америке катастрофический ущерб.

Все, что связано с нефтью, предсказывать крайне сложно. Даже с использованием самых передовых технологий и участием лучших специалистов вероятность обнаружения нефтяных месторождений редко превышает 30 %. Прогнозы колебаний цен на нефть, объемов добычи и сроков ее исчерпания часто оказываются неверными. Перед лицом этой неопределенности никто не может позволить себе излишнюю самоуверенность. Именно поэтому внешняя политика США меняется так часто.

Нефть – важнейший фактор внешней политики США, особенно в выборе между глобализацией и национализмом. Однако энергетический доклад, подготовленный в разгар глобализации, не смог предсказать, что производство нефти в стране достигнет мирового уровня – напротив, предполагалось, что оно будет снижаться. Прогнозы не изменились даже после 2010 года, когда начало расти производство сланцевой нефти. В ежегодном докладе Управления энергетической информации США (Energy Information Administration, EIA), опубликованном в 2012 году, прогноз производства нефти к 2020 году оценивался как всего около 6,7 миллионов баррелей в день. В отчете 2014 года EIA пересмотрела этот прогноз, увеличив предполагаемый объем до 9,55 миллионов баррелей в день. Однако США значительно превзошли этот прогноз, преодолев отметку в 9 миллионов баррелей уже в 2017 году. К 2018 году уровень добычи достиг примерно 11 миллионов баррелей в день, что позволило США обогнать Саудовскую Аравию и Россию, став крупнейшим производителем нефти в мире. Ожидается, что эта тенденция сохранится, и в обозримом будущем США сохранят позицию нефтяного лидера.

США не смогли предсказать «сланцевую революцию», одну из крупнейших удач нашего века, до самого ее наступления. Книга Питера Зейхана (Peter Zeihan), посвященная анализу международного порядка после сланцевой революции, носит название «Accidental Superpower», что можно перевести как «Случайная сверхдержава». Профессор Гарвардской школы управления Меган О’Салливан (Meghan O’Sullivan) в октябре 2017 года выпустила книгу о том, как сланцевая нефть изменила США, назвав ее «Windfall», что переводится как «Внезапная удача», или «Нежданный выигрыш». О’Салливан также утверждает, что превращение США в крупнейшего мирового производителя нефти, благодаря сланцевой революции, стало неожиданным и непредвиденным успехом: вплоть до 2008 года даже ведущие мировые энергетические эксперты не могли предсказать взрывной рост производства «нетрадиционной нефти» (unconventional oil).

Энергетический доклад NEPDG был составлен намного раньше – в 2001 году, и его озабоченность вероятным энергетическим кризисом логична и естественна. Доклад содержит рекомендации по усилению международного сотрудничества для обеспечения энергетической безопасности США и подчеркивает, что она должна стать приоритетом в торговой и внешней политике. Однако подробности этих рекомендаций отражают неолиберальную логику глобализации, ориентированную прежде всего на рынок. Например, в докладе утверждается, что необходима всесторонняя переоценка «регулирования» деятельности энергетических компаний, с учетом энергетической безопасности. Также правительству предлагается способствовать прямым инвестициям американских компаний в страны Ближнего Востока, прежде всего в Саудовскую Аравию, Катар и ОАЭ, и даже в Россию. Наконец, доклад содержит призыв к активной поддержке идущего строительства нефтепровода БТД в Центральной Азии и других глобальных инициатив.

Политика администрации Буша неукоснительно следовала этим рекомендациям. В 2001 году США поддержали вступление Китая, бывшего врага, в ВТО. В 2003 году, после войны в Ираке, США оккупировали Багдад. В 2005 году был завершен нефтепровод БТД, проходящий через Центральную Азию. Кроме того, в 2007 году США подписали несколько соглашений о свободной торговле (FTA), в том числе с Южной Кореей.

Однако не совпало с предсказанным в докладе, и США пришлось менять стратегию и политические планы, в том числе пересмотреть соглашение о свободной торговле с Кореей и вывести войска из Ирака. Торговую войну между США и Китаем, которая тянется с 2018 года, также можно считать признаком отказа от политики глобализации. Среди ее последних проявлений была поддержка вступления Китая в ВТО, открывшего ему доступ к огромному американскому рынку. Китай стал одним из главных бенефициаров глобализации и, что вызвало еще меньше одобрения в США, конкурентом американской гегемонии. Цена политики глобализации внезапно стала слишком высокой. После вступления в ВТО Китай добился беспрецедентного экономического роста, что вызвало резкое увеличение спроса на нефть. С 2004 по 2008 год среднегодовой темп роста экономики Китая составил 11,6 %. Для сравнения в тот же период рост экономики Южной Кореи составлял 3–5 %, так что можно говорить о взрывном росте китайской экономики.

В том же 2001 году в США к власти пришла администрация Буша, кабинет Тони Блэра в Великобритании сделал аналогичные прогнозы относительно нефти. Группа геологов из Британского Центра анализа истощения нефти (Oil Depletion Analysis Centre) представила правительству Блэра доклад, в котором утверждалось, что в течение 5–10 лет мировое производство и предложение нефти достигнет пика, а затем начнет сокращаться, и мир столкнется с серьезным нефтяным кризисом. Великобритания и США испытывали схожие опасения, и вполне естественно, что на следующий год Блэр отправил Бушу записку с обещанием в любом случае быть на его стороне, выразив тем самым готовность участвовать в Иракской войне.

Джордж У. Буш (слева) и Тони Блэр (справа)

Президент США Джордж Буш и премьер-министр Великобритании Тони Блэр в 2001 году получили аналогичные по содержанию доклады, хотя и по разным каналам. В обоих докладах говорилось о необходимости подготовки к возможному энергетическому кризису. Впоследствии эти прогнозы были признаны ошибочными, однако они сыграли важную роль в формировании международной политики Великобритании и США в начале 2000-х годов.

В ноябре 2002 года британская газета The Guardian опубликовала статью под заголовком «Почему Блэр угодничает?» (Why Blair is an appeaser?), разъяснявшую причины сотрудничества британского премьер-министра с Бушем, вопреки критике и политическим рискам. В статье упоминался и доклад Центра анализа истощения нефти, согласно которому Великобритании оставалось всего 5–10 лет до нефтяного кризиса. С учетом этого надвигающегося кризиса и контроля США над мировыми энергоресурсами правительство Блэра решило, что имеет смысл объединиться с Америкой, чтобы хотя бы частично получить доступ к ближневосточной нефти. Статья сравнивала Великобританию с «птицей, которая кормится остатками мяса, застрявшими между зубами крокодила». Однако Блэр, несмотря на критику, прозвище «пудель Буша» и возражения ООН, все же согласился участвовать в Иракской войне 2003 года. Как и в случае с войной в Персидском заливе, Великобритания и США захватили Ирак всего за 26 дней.

По завершении войны США разместили на территории Ирака постоянный военный контингент. Однако потери в период оккупации оказались намного больше, чем во время самой войны: за восемь лет, прошедших до вывода войск, погибли около 4500 военнослужащих. Затраты на оккупацию тоже достигли астрономических размеров – около 800 миллиардов долларов (примерно 900 триллионов вон). Если учесть затраты на войну в Афганистане, предшествовавшую иракской кампании, сумма возрастает более чем в два раза. Иракская война, развязанная вопреки сопротивлению ООН, обернулась для Великобритании и США лишь огромными затратами и потерями без каких-либо выгод. Официально эта война была ответом на теракты 11 сентября, однако ответственность за них взял на себя бен Ладен, гражданин Саудовской Аравии, и большинство исполнителей были саудитами, так что связь между терактами 11 сентября и Ираком сразу выглядела надуманной. Заявление, что Ирак якобы скрывает оружие массового уничтожения, тоже оказалось неубедительным.

Истинной причиной этой войны был страх перед нестабильностью поставок нефти. Аналитики прогнозировали резкое снижение добычи нефти в США, и поэтому враждебное Америке государство в самом сердце Ближнего Востока вызывало серьезную тревогу. Маурицио Маугери, бывший вице-президент итальянской компании Eni и старший научный сотрудник Гарвардского университета, называет это «страхом кастрации». С момента, когда Черчилль в 1911 году принял решение перевести военно-морской флот на нефтяное топливо, в западных обществах возникла тревога, что сокращение поставок нефти может быть равноценным страху кастрации. Поскольку у государства нет «половых органов», этот страх символизирует опасение потерять силу и статус, лишившись нефти. И действительно, нынешнее положение США на мировой арене трудно представить без нефти.

Между тем с начала войны в Ираке в 2003 году и до лета 2008 года цены на нефть неуклонно росли. В то время как в энергетической отрасли и академических кругах Великобритании и США активно обсуждали нефтяной пик и возможное истощение нефтяных запасов, Китай продолжал стремительный экономический рост, увеличивая спрос на нефть. Цена, в 2003 году колебавшаяся у отметки 30 долларов за баррель, к июлю 2008 года взлетела до 150 долларов, создавая впечатление, что эра нефти по 200 долларов уже не за горами. Однако именно в этот момент в США разразился финансовый кризис, и цены на нефть начали стремительно падать.