Идеалы стремятся к миру, но история полна насилия.
Взгляды на глобализацию закономерно делятся на негативные и позитивные. Скептики утверждают, что глобализация, создавая конкуренцию между странами разных «весовых категорий» с разными стартовыми возможностями, приводит к выигрышу заведомо более сильного меньшинства, в то время как большинство оказывается не у дел, и увеличивает разрыв между богатыми и бедными странами. С другой стороны, Буш и Обама, возглавлявшие США в 2000-е годы, утверждали, что чем более либеральной становятся политика и экономика, тем увереннее мир движется к глобализации и тем скорее достигает мира и процветания. Кроме того, такие проблемы, как экология и демография, становятся все сложнее, и их уже невозможно решить на уровне отдельных государств. Чтобы справляться с последствиями изменений климата, необходимы международные соглашения и совместная работа, так же как для решения международных конфликтов и проблемы беженцев. Обе точки зрения имеют свои основания, но развитие транспорта и коммуникаций сделало глобализацию скорее естественным процессом, чем политическим или экономическим намерением. Возможно, поэтому глобализация продолжала оставаться исключительно важной вплоть до 2000-х. В Южной Корее с приходом к власти гражданского правительства в 1993 году глобализация тоже стала одной из ключевых национальных задач.
Ближний Восток и арабские страны в отношении глобализации не пришли к единой позиции. Конечно, после Войны в Персидском заливе, когда США продемонстрировали свою мощь и решимость, сопротивление государств Ближнего Востока уменьшилось. Такие лидеры, как Хомейни в Иране, Хусейн в Ираке и Насер в Египте, стали редкостью. С распадом Советского Союза глобализация под руководством США стала еще более устойчивым трендом.
Однако антиамериканские настроения в исламском мире не исчезли. Недовольство мусульман-фундаменталистов росло по мере продвижения глобализации, пусть даже не в форме войны или революции. Они возмущались экономическим и культурным влиянием США на арабский мир, а ввод американских войск на арабскую землю перед Войной в Персидском заливе только усилил это недовольство. Достаточно быстро нашлись те, кто счел насилие подходящим способом противостоять американскому влиянию. В частности, усилились исламские вооруженные группировки: после моджахедов и «Хезболлы»[49] в 1980-х годах и «Аль-Каиды» в 1990-х в следующем десятилетии появилась экстремистская вооруженная группировка «Исламское государство» (IS), известная также как ИГИЛ[50]. Не будучи государствами, все они не могли вести традиционную войну и открыто противостоять США; единственным силовым вариантом для них оставался терроризм.
По иронии судьбы самый чудовищный теракт 2000-х годов организовал выходец из Саудовской Аравии. Речь, конечно, идет об Усаме бен Ладене. Его родина одновременно является ключевым союзником США и одной из самых фундаменталистских исламских стран. Даже сегодня саудовские женщины обязаны носить абайю – одеяние, полностью закрывающее тело и голову, – и не могут выходить на улицу без сопровождения мужчины. До 2018 года им было запрещено водить автомобиль. В Саудовской Аравии, кроме того, расположены священные города ислама – Мекка и Медина. В приверженности фундаментализму и строгим исламским нормам Саудовская Аравия схожа с Ираном. Обе страны, лидеры соответственно суннитов и шиитов, стремятся доминировать на Ближнем Востоке, однако отношения с США у них кардинально различаются. В отличие от Саудовской Аравии Иран считает США врагом и придерживается жесткой антиамериканской политики.
Впрочем, до 1979 года Иран тоже поддерживал дружеские отношения с США. Однако как Хомейни яростно критиковал проамериканский иранский режим, так и бен Ладен считал проамериканскую саудовскую монархию своим врагом и стремился к ее свержению. Подобно Хомейни, бен Ладен был изгнан, но Хомейни вернулся в Иран в 1979 году и привел страну к теократии, тогда как бен Ладен не смог вернуться в Саудовскую Аравию. Однако он вошел в историю XXI века еще более страшным и шокирующим деянием – терактом 11 сентября 2001 года.
Именно размещение американских войск в Саудовской Аравии спровоцировало бен Ладена на джихад против США. Военное присутствие США всегда было крайне чувствительным вопросом. Впервые это произошло в 1945 году, когда Саудовская Аравия начала приобретать значение как центр нефтедобычи, и по численности их контингент уступал только гарнизонам в Германии и Японии. Однако эта база действовала лишь до 1962 года. Примерно тогда же Хомейни подверг критике американское военное присутствие в Иране и был вынужден эмигрировать. Спустя 28 лет, после вторжения Ирака в Кувейт, около 500 тысяч американских солдат вновь вошли на территорию Саудовской Аравии – страны мусульманских святынь, Мекки и Медины, в том числе взяв под защиту оба города. Присутствие иностранных войск, с точки зрения националистов, было чудовищным унижением, особенно то, что войска «неверных» разместились в священных местах ислама. Уже одно это было для них веской причиной джихада, требующего самопожертвования.
В 1988 году бен Ладен создал террористическую организацию «Аль-Каида». Он утверждал, что ее и афганских моджахедов[51], которых он поддерживал, достаточно, чтобы одолеть Ирак без помощи американцев. Бен Ладен передал саудовскому правительству 60-страничный план, однако этот план был отклонен. В 1990 году бен Ладен встретился с саудовским принцем и заявил: «Вы слушаетесь своего хозяина – Америку. Я командую исламской армией. Я боюсь лишь Аллаха». Таким образом, назвав саудовскую монархию служанкой Америки, бен Ладен вскоре был вынужден покинуть Саудовскую Аравию и бежать в Судан.
После того как во время Войны в Персидском заливе Саудовская Аравия разместила на своей территории американские войска, «Аль-Каида» окончательно сформировалась как антиамериканская организация. С базы в Судане бен Ладен финансировал ее деятельность за счет доходов от строительного бизнеса и руководил терактами против США. В 1993 году он поддержал атаку на американских военных в Сомали, в результате которой были сбиты два вертолета Black Hawk (UH-60). В том же году «Аль-Каида» отметилась стрельбой в штаб-квартире ЦРУ в США, в результате которой погибли два сотрудника, и взрывом бомбы на подземной парковке Всемирного торгового центра, где погибли шесть американских граждан. Выяснив, что за этими терактами стоит «Аль-Каида», США надавили на правительство Судана с требованием прекратить предоставлять убежище бен Ладену, и в конце концов он был из Судана выдворен.
Следующей остановкой бен Ладена стал Афганистан, куда он перебрался в мае 1996 года. Практически сразу он встретился с лидером «Талибана» муллой Омаром. США предполагали, что бен Ладен может направиться именно туда, но не ожидали, что Афганистан с его сложными условиями станет новой базой для его антиамериканской борьбы и терактов, которые в конце концов обернутся затяжной войной. В Афганистане все еще шла гражданская война, начавшаяся после вывода советских войск в 1989 году. Бывшие правительственные войска, местные полевые командиры, религиозные группировки и просто крупные банды ожесточенно боролись за власть в стране. Постепенно суннитская фундаменталистская группа «Талибан» из провинции Кандагар с поддержкой Саудовской Аравии и Пакистана подавила большинство остальных группировок.
Изначально «Талибан» не стремился к противостоянию с США. Его лидер, мулла Омар, первоочередной целью считал установление контроля над Афганистаном, что само по себе было непростой задачей. В 1996 году, захватив столицу, «Талибан» уже мог считаться серьезной силой, однако на севере страны продолжали удерживать позиции бывшие правительственные войска и другие группировки. В июне 1997 года они объединились в Северный альянс, выступающий против талибов.
В условиях этой гражданской войны «Талибан» принял бен Ладена, но было крайне маловероятно, что они объединятся. Для «Талибана» предоставление убежища бен Ладену, объявившему саудовскую монархию своим врагом, могло означать потерю одного из важнейших союзников и спонсоров. Кроме того, в прошлом «Талибан» получал от США оружие, включая ракеты «Стингер», и финансирование для борьбы с Советским Союзом. С точки зрения Саудовской Аравии как лидера суннитов и США как лидера глобализации, суннитский и антисоциалистический Афганистан под властью талибов выглядел неплохим вариантом стабилизации региона. Впрочем, тогда в американских политических кругах предполагали, что в будущем «Талибан», скорее всего, пойдет по пути проамериканской Саудовской Аравии, а не антиамериканского Ирана.
Сложно представить союз «Талибана», опирающегося на поддержку проамериканских Саудовской Аравии и Пакистана, с ярым ненавистником США бен Ладеном. На самом деле мулла Омар планировал выдать бен Ладена саудитам и даже в августе 1996 года сообщил начальнику саудовской разведки, принцу Турки, о готовности депортировать его. Однако и Саудовская Аравия, и «Талибан» никак не могли найти подходящий момент, учитывая, что бен Ладен был лидером «Аль-Каиды».
Тем временем события развивались стремительно. Едва прибыв в Афганистан, бен Ладен начал активно давать интервью западным СМИ, даже CNN и ABC, выступая от имени всего ислама. Постепенно создавалась иллюзия, что бен Ладен – не столько гость «Талибана», сколько его символ, центральная фигура в священной войне против США. Всего через три месяца, в августе 1996 года, бен Ладен через западные СМИ объявил «джихад против американских войск, оккупировавших два священных города». В своем заявлении он утверждал, что террор против американских войск – законное право и моральный долг арабов. В том же году в интервью CNN он снова от лица всего ислама выразил гнев и решимость сражаться с Америкой насмерть, но изгнать ее.
Мекка в Саудовской Аравии – это священное место, которое каждый мусульманин обязан посетить хотя бы раз в жизни. Присутствия там христианских войск действительно было достаточно, чтобы мусульмане чувствовали себя оскорбленными. Бен Ладен воспользовался западными СМИ, чтобы выразить возмущение многих своих единоверцев. Постепенно он действительно становился культовой фигурой.
Бен Ладен прекрасно понимал силу СМИ, осознавал подавленные и скрытые чаяния исламского мира и умело использовал то и другое. Он довольно быстро захватил инициативу в формировании общего исламского дискурса и стал лидером антиамериканской борьбы. Мулла Омар, возмущенный активностью бен Ладена в международной прессе, просил его воздержаться от общения с журналистами, но бен Ладен уже вышел из-под контроля. Впрочем, и «Талибан» к тому времени уже воспринимался не просто как ведущая сила в афганской гражданской войне, а как центр антиамериканского джихада.
Благодаря этой стратегии бен Ладен мог использовать в своих целях все накопившееся за десятилетия антизападное настроение исламского мира и утвердиться в исламском мире. «Аль-Каида» пополнила свои ряды новыми членами, создала сеть вооруженных группировок и установила систему поддержки. Для талибов все это было неудобно и опасно, поэтому мулла Омар не отказывался от намерения передать бен Ладена Саудовской Аравии, как только удастся выбрать удобный момент. Тем временем бен Ладен уже планировал дерзкий теракт, чтобы укрепить свои позиции.
7 августа 1998 года в ворота посольства США в столице Кении – Найроби – врезался грузовик, загруженный взрывчаткой, и взорвался сразу после столкновения, убив 213 человек, включая 12 американцев. Это был первый крупный теракт, ответственность за который взяла на себя «Аль-Каида». Администрация президента Клинтона приняла решение устранить бен Ладена: 17 августа 1998 года с Аравийского моря по Афганистану были запущены 75 ракет «Томагавк». Однако ракетный удар не достиг цели. Пережив эту атаку, бен Ладен действительно стал важной фигурой «Талибана». Находясь на грани экстрадиции, он переломил ситуацию, организовав дерзкий теракт и пережив американский ракетный удар. Мулла Омар, на чью территорию пришлась атака, изменил позицию и продолжил предоставлять укрытие бен Ладену. В дальнейшем США еще и еще предпринимали попытки захватить или убить бен Ладена, но безуспешно.
Под прикрытием «Талибана» бен Ладен смог тщательно спланировать и осуществить теракт, который вынашивал долгое время, – нападение 11 сентября 2001 года. Амбициозный план предполагал одновременные удары по политическому, экономическому и оборонному центрам США и состоял в захвате четырех крупных пассажирских самолетов: два из них должны были поразить символ американского капитализма – Всемирный торговый центр, один – здание Пентагона, символ американской обороны, а последний – Белый дом. Впоследствии самолет, нацеленный на Белый дом, не достиг своей цели благодаря мужественному сопротивлению пассажиров, но три других успешно выполнили миссию.
Теракт 11 сентября требовал участия людей, знакомых с западной культурой и владеющих английским языком, поскольку предполагал захват пассажирских самолетов на территории США. Важную роль в этом сыграли студенты-мусульмане, которые выросли или учились на Западе, в том числе участники «гамбургской ячейки» «Аль-Каиды». Все они, объединенные ненавистью к Америке, помимо знания языка, обладали техническими навыками, позволяющими, пусть недолго, управлять самолетом. Все они были элитой, обладали отличными перспективами, но никого из них это не остановило. Их гнев мог быть вызван как религиозными мотивами, так и личным опытом дискриминации мусульман в Европе. Однако отправной точкой терроризма был палестинский вопрос и все последующие конфликты, связанные с нефтью, коррупцией и бедностью, ставшие питательной почвой для мощных антизападных настроений.
Бен Ладен был изгнан из Саудовской Аравии после того, как начал критиковать королевскую семью за присутствие американских войск в стране. Через Судан он перебрался в Афганистан, где встретился с лидером «Талибана», муллой Омаром. Несмотря на различие в целях и интересах, они заключили союз, и бен Ладен, получив убежище, превратил Афганистан в базу для терактов против США.
Бен Ладен, изгнанный с родины и скитающийся по миру, возглавил террористическую атаку на сердце Америки в первую очередь потому, что стал фокусом антизападных настроений. После терактов 11 сентября интерес к исламу значительно возрос, появились даже те, кто рассматривает Войну в Персидском заливе и теракты 11 сентября как «столкновение цивилизаций». В одноименной книге Самуэля Хантингтона (The Clash of Civilizations), опубликованной в 1996 году, утверждается, что причины войн между государствами – не идеология, а традиции, культура и религия. Работа приобрела еще большую известность после терактов 11 сентября, однако конфликт между исламом и Западом, проявлением которого стали в том числе Война в Персидском заливе и теракты 11 сентября, не до конца объясняется концепцией «столкновения цивилизаций».
Япония, культура которой радикально отличается от западной, после начала модернизации не раздувала ненависть к Западу, а напротив, следовала лозунгу 脱亞入歐 («выйти из Азии, войти в Европу»). В Южной Корее, несмотря на существование антиамериканских настроений дискурса, легко распространилось христианство – ключевой элемент западной культуры. Об отношении корейцев к Западу можно судить по расхожей формуле «развитые западные страны» и одержимости местных СМИ Нобелевскими лауреатами-корейцами. Это больше похоже на восхищение, нежели на неприязнь.
Неприязнь Южной Кореи направлена скорее на страны с близкой культурой, такие как Китай и Япония. По большей части она связана с историей их вторжений и угнетения Кореи, и именно это, а не культурные различия, может привести к конфликту. Если бы в Корее были более ощутимы последствия западного империалистического грабежа, отношение к западной цивилизации могло бы быть совсем другим.
В этом контексте враждебность ислама к Западу проще понять через призму объяснений Макиавелли. В книге «Государь» Макиавелли, рассуждая о человеческой природе, утверждал: чтобы не вызывать ненависти, правитель прежде всего не должен посягать на чужую собственность, поскольку «человек скорее забудет смерть своих родителей, чем потерю имущества». Религиозные различия легко вызывают ненависть, а религиозная слепота так же легко приводит к применению силы. Однако корни гнева, который выплеснулся в терактах 11 сентября, и продолжающегося конфликта между исламом и Западом во многом связаны с историей эксплуатации и угнетения, восходящей к эпохе империализма.
На Ближнем Востоке и в арабском мире считают, что Запад при разработке нефти в XX веке украл большую часть связанного с нею богатства. Еще одна важная причина возникновения арабского терроризма – создание государства иноверцев на территории Палестины, которую арабы считают своей землей. Земля и нефть всегда были важнейшими источниками богатства. Даже Хантингтон в своей книге «Столкновение цивилизаций» описывает Войну в Персидском заливе как «войну между цивилизациями, суть которой сводится к вопросу, будет ли крупнейшее в мире нефтяное месторождение находиться под опекой западной военной силы, управляемой такими государствами, как Саудовская Аравия, или же его контролируют антизападные страны».
В 2003 году, когда американская компания Gallup задала жителям Багдада вопрос «Какова, по вашему мнению, истинная цель вторжения США в Ирак?», 54 % респондентов ответили, что это нефть: 43 % упомянули ее напрямую, а 11 % назвали связанные с ней богатства. Таким образом, иракцы воспринимают обе войны с США как нефтяные. Нефть же сформировала враждебное отношение иранского лидера Хомейни к США – «Большому Сатане». Британец Уильям Нокс Д’Арси обнаружил нефть в Иране в 1907 году, и с тех самых пор Великобритания извлекала из нее огромную выгоду, в то время как доля иранского правительства и народа была относительно небольшой. В 1951 году иранский премьер-министр Мохаммед Мосаддык в одностороннем порядке национализировал Англо-иранскую нефтяную компанию, вызвав ярость Великобритании и США. В ответ они свергли Мосаддыка и передали власть шаху Пехлеви. Однако, хотя добыча нефти при новом режиме осталась такой же масштабной, доля иранцев не увеличилась. Недовольство Западом нарастало. В изложении Хантингтона размещение американских войск в Саудовской Аравии в 1990 году, вызвавшее возмущение бен Ладена, также было частью борьбы за контроль над крупнейшими нефтяными месторождениями.
Даже после 2018 года администрация Трампа сохранила санкции против Ирана и прежде всего иранской нефти. Это напоминало ситуацию 1951 года, когда Мосаддык национализировал Англо-иранскую нефтяную компанию, и Великобритания в ответ направила военный флот и ввела запрет на экспорт иранской нефти. Запад вмешивался во все, что связано с нефтью на Ближнем Востоке, провоцируя конфликты и споры, фактически закладывая фундамент будущих противостояний. В сочетании с исламской верой эти конфликты сформировали общий антизападный настрой в мусульманском мире, и бен Ладен умело использовал их. В эпоху, когда мощь США проявлялась через глобализацию, бен Ладен воплотил эти антизападные настроения, превращая их в свой ресурс. С помощью СМИ он сделал себя символом антиамериканского джихада, что позволило ему почти беспрепятственно организовать теракт в самом сердце Америки[52]. Боевики группировок, которые он поддерживал и развивал, могли даже не задумываться о нефтяных интересах, но мировоззрение, в котором они были воспитаны, на восемь десятых состояло из ненависти сообществ, лишенных своей нефти.
То же актуально и для США: нефть – ключевой фактор формирования внешней политики. Ноам Хомский утверждал: «Если бы на Ближнем Востоке не было нефти, США интересовались бы этим регионом не больше, чем Антарктидой». Неважно, является другая страна демократической или тоталитарной, если на кону стоит нефть: ради нее США разрушали демократические режимы и поддерживали диктаторские. Примером может служить нефтепровод БТД, ради строительства которого США поддержали коррумпированный наследственный диктаторский режим в Азербайджане. В то же время они свергли Мосаддыка – демократически избранного премьер-министра Ирана, чья политика шла вразрез с их интересами.
Внешняя политика администрации Буша, пришедшего к власти в 2001 году, также придавала первостепенное значение обеспечению доступа к нефти. После терактов 11 сентября американские политические группы с учетом перспектив настоятельно требовали срочного обеспечения неарабских источников нефти. В следующей главе станет еще более очевидным, что нефть была и остается основным мотивом внешней политики США.