Как люди в джинсах могут кричать «Смерть Америке»?
В 1991 году, когда разразилась Война в Персидском заливе, произошло еще одно важное событие современной истории: 25 декабря последний генеральный секретарь Коммунистической партии и президент СССР Михаил Горбачев объявил о распаде Советского Союза. Биполярная система США – СССР рухнула, и началась эпоха унитарного мирового порядка, возглавляемого сверхдержавой – Соединенными Штатами. В новой реальности, после завершения холодной войны, США оказались перед трудным выбором.
Профессор истории Колумбийского университета Алан Бринкли утверждает: когда США стали единственной сверхдержавой в мире, перед ними открылись два возможных пути. Первый – сосредоточить силы и ресурсы на «внутренних проблемах» страны, второй – использовать эти же силы для защиты «региональных и экономических интересов США» в тех частях мира, где ранее шла борьба с коммунизмом. Повернуться внутрь страны или вовне. Бринкли утверждает, что США выбрали второй путь, что и привело к их вмешательству в ситуацию на Ближнем Востоке. Проще говоря, из лозунгов «Америка прежде всего» (America First) и «Мир прежде всего» (World First) США выбрали второй – глобализацию под руководством Америки.
Тема глобализации стала определяющей для всех 1990-х. Это был новый порядок, установленный США, одержавшими победу в холодной войне. В эпоху биполярной системы обе сверхдержавы избегали затрагивать зоны влияния друг друга. Как говорил Черчилль, «железный занавес» делил мир на две части. Экономическая сфера, включая рынки, также была поделена между странами-лидерами. Однако новый мировой порядок под флагом глобализации распространил правила свободного рынка на весь мир. Глобализация в основном опиралась на неолиберализм, который США и Великобритания продвигали в 1970–1980-е годы, и в итоге через глобализацию был установлен неолиберальный экономический порядок, характеризующийся минимизацией роли правительства, дерегулированием, приватизацией и свободной торговлей.
Глобализация расширила сферу деятельносьти капитала, и его влияние на нефтяные ресурсы категорически не обрадовало нефтедобывающие страны. После Второй мировой войны одной из самых серьезных проблем Великобритании и США в отношениях со странами – производителями нефти оказалась национализация их нефтяных ресурсов. Уже упоминалось, что причиной свержения иранского премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка в 1953 году стало его одностороннее решение о национализации нефтяных активов. Президент Венесуэлы Уго Чавес в 1999 году также однозначно занял антиамериканскую и антиглобалистскую позицию и национализировал нефтяные ресурсы своей страны. Из-за этого Венесуэла оказалась в конфликте с США, который привел к экономическим санкциям, оттоку капитала и в конечном итоге к упадку нефтяной промышленности. Одной из целей нефтедобывающих стран, инициировавших нефтяной шок, также была национализация: ей подверглись Иракская нефтяная компания (Iraq Petroleum Company) и – под руководством Каддафи – более половины нефтяных активов Ливии. Даже нефтяная компания Aramco, созданная США, превратилась в государственное предприятие Саудовской Аравии.
С западной точки зрения национализация, то есть передача странами-производителями нефтяных ресурсов под контроль государства, воспринималась как устаревший националистический подход и противодействие глобализации. Поэтому западные историки иногда описывают 1970-е годы терминами «ресурсный национализм» и «использование нефти как оружия». Эти формулировки однозначно отражают западоцентричную точку зрения. Если бы в Восточном море были обнаружены крупные нефтяные месторождения, правительство Южной Кореи, скорее всего, постаралось бы их национализировать, передав производство и продажу под контроль государственной компании. И даже если бы иностранные нефтяные компании внесли вклад в обнаружение этих месторождений, правительство стремилось бы минимизировать их долю. С другой стороны, иностранные компании наверняка потребовали бы права собственности или значительных роялти, и такое противоречие привело бы к конфликту. Однако суть конфликта составлял бы скорее капитализм, чем национализм, который становится инструментом сплочения, только если в конфликте участвует государство или правительство, а не частная компания.
Когда нефтяные ресурсы находятся под контролем правительств стран-производителей, а не в руках рынка, Запад не может эффективно использовать силу капитала: возможность наращивать его влияние предоставляет только глобализация. Томас Л. Фридман, автор книги «Лексус и оливковое дерево» (The Lexus and the Olive Tree), говорит, что страна, решившая соблюдать экономические правила эпохи глобализации, надевает «золотую смирительную рубашку» (golden straightjacket). Как правило, она включает приватизацию, сокращение роли государства, снижение тарифов и ослабление регулирования финансовых рынков. Эти меры оптимизированы так, чтобы капитал мог свободно распределять мировые ресурсы и производство. В таких условиях наибольшую силу приобретают гигантские транснациональные корпорации, способные перемещать свои доходы и расходы по всему миру, когда влияние правительств сокращается, а движение капитала становится более свободным.
Появление таких корпораций во всех отраслях промышленности стало одним из ключевых аспектов глобализации, и ведущая роль снова принадлежала нефтяным компаниям. Начиная с конца 1990-х годов произошла серия крупных слияний и поглощений, по итогам которых возникли такие гиганты, как ExxonMobil, Chevron, BP и Total. Рассмотрим сначала британскую BP. Ее президент Джон Браун (John Browne), вступив в должность в 1995 году, сразу заявил, что компания, весьма средняя в мировом масштабе, должна либо значительно расшириться, либо исчезнуть. Он терпеливо ждал подходящего момента и, воспользовавшись финансовым кризисом 1998 года, сделал первый ход. Сначала целью BP стала компания Mobil – нью-йоркская дочерняя компания Standard Oil, основанная американским нефтяным магнатом Рокфеллером. США совершенно не желали отдавать ее британцам, так что переговоры сорвались. Вместо этого BP приобрела компанию Amoco, еще одну дочернюю компанию Standard Oil в штате Индиана. В декабре 1998 года, когда Южная Корея переживала последствия валютного кризиса, BP совершила одно из крупнейших слияний на сумму около 53 триллионов вон. В апреле следующего года она приобрела за 30 триллионов вон компанию Arco, оказавшуюся на грани банкротства, и окончательно утвердилась как одна из крупнейших нефтяных корпораций мира. BP полностью воплотила в жизнь пословицу «покупай, когда на рынке царит хаос».
Последовавшее за этим слияние Exxon и Mobil прошло стремительно. Цена, по которой BP приобрела Amoco, стала ориентиром для переговоров, что упростило задачу убедить акционеров. В итоге две крупнейшие нефтяные компании США, разделенные в 1911 году в соответствии с антитрестовым законодательством, вновь объединились в 1999 году. Так появилась корпорация ExxonMobil, наряду с Walmart занявшая одну из ведущих позиций в списке Fortune 500. В октябре 2000 года Chevron объединилась с Texaco (сохранив, впрочем, название), и в том же году французская Total слилась с национальной нефтяной компанией Elf, заняв место в пятерке крупнейших нефтяных корпораций мира.
Транснациональные нефтяные компании-гиганты добились практически полного контроля над нефтяными ресурсами на глобальной арене. Внимание западного капитала сосредоточилось на Центральной Азии. Во времена холодной войны она входила в состав Советского Союза, и США не могли претендовать на ресурсы Азербайджана, Туркменистана или Казахстана – стран с огромными запасами нефти. Однако после распада СССР весь этот регион стал одним огромным «золотым месторождением».
Центральная Азия имела огромное геополитическое значение. В XIX веке эта территория была ареной Большой игры, когда Британская империя и Россия соперничали за контроль над ней. После распада Советского Союза началась новая Большая игра, теперь уже силой не оружия, а рыночного капитала. Призом в ней были права на разработку нефти и транспортные маршруты региона. В 1990-х годах США, Европа, Китай и Россия вступили в соревнование за нефтяные концессии в Центральной Азии, прозванное Новой большой игрой (New Great Game).
В этой «игре» англосаксонские нефтяные корпорации завоевали право на масштабные нефтяные разработки в Азербайджане и Казахстане. В частности, в сентябре 1994 года несколько крупных компаний, включая BP, Chevron и ExxonMobil, объединились в консорциум и заключили с азербайджанской государственной нефтяной компанией Socar соглашение о распределении продукции (PSA). Этот контракт, предоставивший западным компаниям доступ к разработке нефтяных месторождений Баку, получил название «сделка века» из-за его исторического, политического и экономического значения.
Логотипы пяти крупнейших нефтяных компаний после 1990-х годов
После окончания холодной войны США активно продвигали глобализацию, чтобы максимально расширить влияние капитала. Глобализация создала единый мировой рынок и привела к появлению транснациональных корпораций: нефтяные компании претерпели серию поглощений и слияний, превратившись в пять нефтяных гигантов, чей статус сохраняется и по сей день.
Баку и его окрестности были центром советской нефтяной индустрии с момента захвата большевиками в 1920 году. Во время Второй мировой войны к их стратегически важным месторождениям тщетно рвался Гитлер: эта неудача считается одной из причин поражения нацистской Германии. С течением времени на волне глобализации Баку, куда так стремились и Россия, и нацисты, стал ареной западных нефтяных компаний.
У стран Центральной Азии нет своего выхода к океану, а значит, необходимо было строить крупный нефтепровод, который соединил бы Центральную Азию с Европой. Это строительство началось в середине 1990-х. Нефтепровод протяженностью 1774 километра был на тот момент крупнейшим в мире и требовал огромных вложений, а также участия таких крупных компаний, как BP и Chevron. Основные документы были подписаны в 1993 году, и через 12 лет подготовки и строительства нефтепровод БТД был завершен: от Баку в Азербайджане через Тбилиси в Грузии до Джейхана на турецком побережье Средиземного моря. Так проявилась одна из форм глобализации, когда нефть из Центральной Азии экспортируется на Запад транспортными средствами, созданными с использованием западного капитала и технологий. Для США это означало снижение зависимости от ближневосточной нефти и создание еще одного канала поставок европейским союзникам – дополнительного рычага влияния. То, что британская компания BP приобрела крупнейшую долю (30,1 %) в этом нефтепроводе и получила контроль над его эксплуатацией, напоминает о временах, когда Великобритания управляла Суэцким каналом, будучи крупнейшим его акционером, и могла беспрепятственно проводить свою мировую политику.
Глобализация, по сути, объясняется привлекательностью зарубежных ресурсов или продуктов, дающих импульс для развития. В широком смысле первой волной глобализации можно считать великие экспедиции XV века – плавания Чжэн Хэ и открытие Колумбом Нового Света. Консервативный Китай не проявил интереса к внешним землям и после экспедиций Чжэн Хэ прекратил глобализаторские усилия. В то же время Европа, преследуя экономическую выгоду, начала глобализацию с завоевания Нового Света. Для европейцев того времени Восток, включая Индию и Японию, был полон заманчивых даров, прежде всего пряностей и золота.
В 1990-е годы политические и экономические интересы США распространялись на весь мир, что и стало главным двигателем глобализации. Для Америки мир по-прежнему был огромен и полон возможностей. Центральная Азия, отделившаяся от Советского Союза, казалась США их собственным Новым Светом. История повторяется: нефть Центральной Азии в конце XX века стала столь же важным двигателем глобализации, как золото и пряности в XV веке. И тогда, и сейчас страна, контролирующая морские пути, становилась гегемоном, поскольку «владеть морем означало владеть ресурсами». США не только контролировали мировые морские пути, но и участвовали в строительстве и эксплуатации трубопровода БТД, который можно назвать «внутренними морскими путями» Центральной Азии, укрепляя свой мировой порядок.
В 1990-е годы нефтяной рынок, казалось, стабилизировался под управлением США. Америка прилагала огромные усилия, чтобы включить новые страны Центральной Азии – бывшие нефтяные регионы Советского Союза – в сферу своего влияния, глобализации и свободной торговли. Китай и Россия сопротивлялись, но не могли противостоять общей тенденции. Однако сопротивление влиянию США на Ближний Восток и Центральную Азию не ограничивалось усилиями двух гигантов. Сильное противодействие Америке проявилось в деятельности различных групп и организаций. Самые заметные из них базировались в Афганистане, соединяющем Ближний Восток и Центральную Азию: «Аль-Каида» во главе с Усамой бен Ладеном и «Талибан».