Если контроль над этими огромными нефтяными месторождениями попадет в руки Саддама Хусейна, наши рабочие места, наш образ жизни и свобода наших дружественных стран по всему миру окажутся под угрозой.
В 1988 году завершилась Ирано-иракская война. Этот восьмилетний конфликт не привел ни к изменению границ, ни к смене режимов, оставив с обеих сторон более миллиона погибших. Саддам Хусейн воздвиг в Багдаде грандиозный памятник в честь победы. На самом деле, можно сказать, что какого-то успеха в этой войне добился Иран – несмотря на поддержку Ирака со стороны США.
Завершение войны снизило неопределенность на нефтяном рынке. Благодаря слаженному сотрудничеству нефтедобывающих стран цены на нефть в конце 1980-х годов стабилизировались на уровне около 18 долларов за баррель. Однако эта стабильность на рынке и мир в Ираке продлились недолго. В августе 1990 года Саддам Хусейн вновь решился на войну. Ирак, обвинив Кувейт в нарушении квот на добычу нефти, неожиданно вторгся в эту страну, которая не смогла оказать полноценного сопротивления, и стремительно ее оккупировал. Хусейн объявил Кувейт 19-й провинцией Ирака и заявил, что его действия имеют историческое обоснование: якобы Ирак и Кувейт изначально являлись одной страной с общими религиозными, культурными и историческими корнями, но были искусственно разделены имперскими державами, прежде всего Великобританией.
Оккупация Кувейта Ираком вызвала опасения, что гегемония на Ближнем Востоке может перейти от Саудовской Аравии, союзника США, к антиамериканскому Ираку, поскольку совокупный объем нефтедобычи Ирака и Кувейта мог соперничать с объемами Саудовской Аравии. США стремились сохранить контроль над ближневосточной нефтью в своих руках или руках союзников. Угрозы этому порядку были недопустимы. Согласно доктрине Картера, любые действия, противоречащие интересам США, могли привести к военному вмешательству, что подтверждалось и при Рейгане, однако Ирак также обладал миллионной армией, закаленной восьмилетней войной с Ираном. Кроме того, Саудовская Аравия и Израиль, ключевые союзники США, находились в зоне досягаемости иракских ракет.
Во второй половине 1990 года в США разгорелись ожесточенные дебаты. Характерным примером стало противостояние двух влиятельных фигур в области внешней политики – Збигнева Бжезинского и Генри Киссинджера. Бжезинский, выдающийся стратег своего времени, настаивал на мирном урегулировании, тогда как Киссинджер, ключевая фигура 1970-х, призывал к применению военной силы. Сторонники мирной стратегии утверждали, что, несмотря на превосходство американской армии, наземная война с Ираком приведет к большим потерям, если не обернется вторым Вьетнамом. Нельзя было отметать и тот риск, что Ирак может атаковать Саудовскую Аравию и Израиль ракетами «Скад», что привело бы к огромным жертвам среди мирного населения. Сторонники же военного решения подчеркивали: Хусейн, используя Кувейт в качестве плацдарма, может стать доминирующей силой на Ближнем Востоке. Некоторые западные СМИ сравнивали его с Саладином, исламским героем, который во времена крестовых походов разгромил крестоносцев и занял Иерусалим, утверждая, что его восхождение станет угрозой для всего западного мира.
В конечном итоге поддержку получила идея военного вмешательства. Само то, что Хусейн выступил как агрессор, уже придавало ей законность. Президент США Джордж Буш, говоря о неизбежности войны, тоже сравнивал Хусейна с Саладином:
«Если контроль над этими огромными нефтяными месторождениями попадет в руки Саддама Хусейна, наши рабочие места, наш образ жизни и свобода наших дружественных стран по всему миру окажутся под угрозой».
Война в Персидском заливе, как и говорил Буш, была прежде всего борьбой за контроль над нефтяными месторождениями. Однако Буш ставил на первое место принуждение региона к миру. В декабре 1990 года с подачи США ООН предъявила ультиматум: если до 15 января 1991 года Ирак не выведет войска из Кувейта, начнутся военные действия. Ирак отказался выполнить эти требования. В ответ в Персидском заливе сосредоточились многонациональные силы численностью более 600 тысяч человек из США, Великобритании, Франции и других стран. Южная Корея также выделила несколько подразделений, хотя и небоевых. Кампания под командованием американского генерала Нормана Шварцкопфа получила кодовое название «Буря в пустыне» (Desert Storm). А 17 января 1991 года бомбардировка Багдада положила начало крупнейшей военной операции со времен Второй мировой войны.
Первые шесть недель коалиция атаковала исключительно с воздуха. Сухопутные войска, более 90 % которых составляли американцы, все это время ждали в соседних странах, прежде всего в Саудовской Аравии, и лишь после месяца интенсивной воздушной подготовки начали наступление. Вопреки прогнозам о потерях, многонациональные силы всего за четыре дня вытеснили иракские войска из Кувейта. Фактически это была односторонняя война: иракские танки Т-72 не могли соперничать с американской техникой. Командир танковой роты армии США Герберт Р. Макмастер (Herbert R. McMaster) всего с девятью танками M1 Abrams уничтожил около 80 иракских танков и был награжден Серебряной звездой за доблесть. Потери американских войск в этом бою были нулевыми. Впоследствии Макмастер занял пост советника по национальной безопасности в администрации Трампа, где занимался вопросами, связанными с северокорейской ядерной программой.
Истребители-бомбардировщики F-15E ВВС США в небе над Кувейтом
Во время Войны в Персидском заливе, когда иракские войска под командованием Саддама Хусейна оккупировали Кувейт, США развернули крупнейшую военную операцию со времен Второй мировой войны. Под шквалом огня, который обрушился на иракские силы со стороны многонациональной коалиции, возглавляемой американцами, иракские войска потерпели поражение всего через 100 часов после начала наземных боевых действий. В результате Ближний Восток оказался под абсолютным влиянием США.
Операция «Буря в пустыне» во многом стала демонстрацией передовых военных технологий США. Ракеты «Томагавк», стелс-истребители и вертолеты «Апач» наглядно показали, что иракская армия не может соперничать с американскими войсками. Ирак действительно пытался атаковать Саудовскую Аравию и Израиль ракетами «Скад», но большая их часть была перехвачена ракетами «Пэтриот». Эти кадры, транслировавшиеся по CNN, закрепили в сознании мирового сообщества превосходство американского вооружения. (Южная Корея впоследствии тоже закупила системы «Пэтриот»). По разным оценкам Ирак потерял от 100 до 200 тысяч солдат, военная структура страны была полностью разрушена, тогда как число погибших американских военнослужащих составило около 150 человек.
Причиной, позволившей США односторонне использовать свою огневую мощь, была международная обстановка того времени. У Ирака не было союзников на мировой арене. В отличие от Суэцкого кризиса 1956 года, когда у Египта был мощный союзник в лице Советского Союза, в период Войны в Персидском заливе СССР находился на грани распада. Берлинская стена в Германии уже пала, а Китай был погружен в хаос после событий на площади Тяньаньмэнь[48] и еще не стал мировой державой.
Если бы Хусейн знал, что его действия приведут к полномасштабной войне с США, он, вероятно, не решился бы на оккупацию Кувейта. Однако он допустил несколько фатальных ошибок. Американский политолог Джон Г. Стессингер, анализируя восемь крупных войн XX века, указывает на «ошибочные суждения» лидеров как на основную причину этих конфликтов. Например, перед началом Корейской войны СССР и Северная Корея ошибочно предположили, что, поскольку Корейский полуостров не включен в линию обороны Ачесона, США допустят его коммунизацию. Ошибочное решение Хусейна было полностью аналогичным: он считал главным интересом США в регионе Саудовскую Аравию и был уверен, что Америка может начать войну ради нее, но не ради Кувейта, что «ближневосточная линия Ачесона» обходит Кувейт стороной. Существует мнение, что предпосылки этой ошибки частично созданы самими США. Непосредственно перед вторжением Ирака в Кувейт Хусейн встретился с послом США в Ираке Эйприл Глэсби (April Glaspie), и в ходе этой встречи она сказала Хусейну следующее:
«Мы не занимаем никакой позиции в отношении пограничного спора между Ираком и Кувейтом. Мы знаем, что вы развернули войска на юге. Обычно такие вопросы не входят в нашу сферу интересов».
Считается, что Хусейн воспринял слова посла как сигнал, что США не будут вмешиваться. В его разговоре с Глэсби также можно увидеть его заблуждения и предвзятость. Хотя в ходе Ирано-иракской войны он смирился с потерей более 500 тысяч человек, Хусейн утверждал, что США – страна, которая «не может перенести более 10 тысяч потерь в одной войне». Одно это высказывание демонстрирует его ошибочное убеждение, что иракские войска легко способны нанести американцам такие потери, и США не смогут с этим справиться.
Впрочем, Хусейн рассчитывал, что США вовсе не вмешаются, поскольку они традиционно придерживались стратегии «Offshore Balancing» («внешний баланс сил»). Этот сложный термин можно упростить: США стремятся минимизировать прямое вмешательство, поддерживая баланс сил между проамериканскими и антиамериканскими государствами на расстоянии («offshore»). Это стратегия сдерживания враждебных стран силами союзников с одновременным увеличением политической и экономической зависимости союзников от США. В некотором смысле это похоже на восточную стратегию «использовать варваров для сдерживания других варваров» (以夷制夷).
В декабре 2008 года, накануне вступления Обамы в должность президента США, журнал Newsweek опубликовал статью под заголовком «Возвращение к стратегии внешнего баланса» (A Return to Offshore Balancing). Авторы статьи предсказывали, что новая администрация, выполняя предвыборные обещания, выведет войска из Ирака и вернется к стратегии внешнего баланса – основной стратегии времен холодной войны. В статье приводились три причины этого шага. Во-первых, стратегия внешнего баланса позволяет минимизировать военное вмешательство, сопряженное с человеческими жертвами и материальными потерями. Во-вторых, прямое вмешательство разжигает в регионе национализм и увеличивает риск терроризма, тогда как стратегия внешнего баланса снижает эти риски. В заключение статья отмечала, что направленная на одновременное сдерживание Ирана и Ирака стратегия двойного сдерживания (Dual Containment), которую проводила администрация Клинтона, оказалась неэффективной, и в том числе поэтому США вынуждены вернуться к стратегии внешнего баланса, позволяя Ирану и Ираку сдерживать друг друга самостоятельно. В статье не упоминался еще один важный фактор: поддержание напряженности через баланс сил в регионе также было выгодно для американской оборонной промышленности. Оборонные компании никогда не стремятся ни к полному миру, ни к экономическому краху стран-покупателей в результате войны. Постоянное состояние умеренного напряжения – важное условие стабильного спроса на оружие.
По расчетам Хусейна, перед Войной в Персидском заливе США не должны были вмешиваться именно с учетом баланса сил в регионе. Соседний с Ираком Иран после Исламской революции стал яростным противником Америки, называя ее «Великим Сатаной». В ходе всей восьмилетней войны Ирак играл роль барьера, сдерживающего распространение антиамериканских и антизападных идей, порожденных Иранской революцией, в таких странах, как Саудовская Аравия. Больше того, США косвенно поддерживали Ирак, продавая ему передовое оружие. Хусейн полагал, что, если США воспользуются вторжением в Кувейт как поводом для уничтожения Ирака, баланс между Ираном и Ираком будет нарушен, и Иран станет доминирующей силой на Ближнем Востоке – наихудший сценарий для США.
Именно поэтому США решили сохранить режим Хусейна, несмотря на разгром иракской армии. Если бы его правительство рухнуло, то с учетом состава населения Ирака были бы большие шансы на то, что в стране установится шиитский режим наподобие иранского. В этом случае от Ирана через Ирак до Сирии протянулся бы шиитский пояс, способный подавить суннитскую Саудовскую Аравию и действительно нарушить баланс сил в регионе. Серьезный риск с учетом того, что контроль над саудовской нефтью – один из ключевых интересов США.
Хусейн допустил еще одну ошибку, полагая, что США ради сохранения баланса сил в регионе оставят Ирак в покое. Его выводы оказались наполовину верны, наполовину ложны. США разгромили иракскую армию, но при этом не свергли режим Хусейна. Возможно, они полагали, что, испугавшись мощи американских вооруженных сил, Хусейн станет более сговорчивым, и это облегчит поддержание баланса в регионе. Теперь ошиблись уже США, и их ошибка стала причиной новой войны спустя более десяти лет. В итоге в 2003 году Хусейн лишился власти и был казнен.
После Иракской войны 2003 года США разместили в стране войска, рассчитывая установить проамериканское демократическое правительство, но эти ожидания также не оправдались. США не учли, что «военная оккупация» и последующий «административный контроль» – совершенно не одно и то же. Затраты и потери были огромны. В конце концов администрации Обамы пришлось вывести американские войска из Ирака. Таким образом, политика США в Ираке оказалась чередой ошибок и просчетов. США поддерживали Ирак в Ирано-иракской войне, но не смогли сломить Иран, а затем дважды воевали с Ираком, но так и не смогли взять его под контроль.
Однако, если рассматривать положение дел на 1991 год полностью, США все же господствовали на Ближнем Востоке и вышли победителем из холодной войны. Казалось, что наступает эпоха Америки.