Каменный век завершился не из-за нехватки камней. Так и нефтяной век завершится задолго до исчерпания запасов нефти.
Мы рассмотрели разногласия и конфликты, возникавшие между странами – производителями нефти на почве ценовой политики, а также политику саудовского министра нефтяной промышленности Ямани. Он настаивал, что для поддержания стабильного спроса на нефть ее цена должна оставаться низкой. По его мнению, удержание высоких цен могло привести к рецессии, а затем и к длительному спаду в экономике, что в конце концов сократит потребление нефти. Несмотря на яростное сопротивление других стран-производителей, в частности Ирана, Ямани упорно продвигал политику низких цен. Одно из самых известных его высказываний до сих пор вызывает споры:
«Каменный век завершился не из-за нехватки камней. Так и нефтяной век завершится задолго до исчерпания запасов нефти».
В октябре 2003 года журнал The Economist опубликовал статью «Конец нефтяной эпохи» (The End of Oil Age), в которой анализировались причины, побудившие Ямани сделать такое заявление. По мнению автора статьи, Ямани считал, что после первого нефтяного шока в 1973 году на энергетическом рынке происходят фундаментальные изменения. Он прогнозировал, что технологический прогресс приведет к диверсификации источников энергии, которая станет причиной снижения спроса на нефть.
Однако предсказывать будущее – задача чрезвычайно сложная. Здесь стоит упомянуть всемирно известного ученого по имени Джереми Рифкин, который ввел в широкий обиход понятия «теория энтропии», «конец собственности»[36] и «третья промышленная революция». В своей книге «Водородная экономика» (The Hydrogen Economy, 2002) Рифкин, ссылаясь на передовые исследования того времени, предсказывал, что добыча нефти достигнет пика между 2010 и 2020 годами, а затем начнет снижаться. Однако в 2014–2016 годах мировые цены на нефть пережили беспрецедентное падение и оставались низкими еще несколько лет. Прогнозы Рифкина оказались ошибочными. Как мы увидим далее, доклад, примерно тогда же опубликованный правительством США, содержал полностью аналогичные прогнозы. И это лишь два примера неверных прогнозов из истории нефти и нефтяных компаний.
Прогнозы в этой области оказываются ошибочными регулярно. Тем не менее мы продолжаем рисковать, полагаясь на самые современные исследования, и осмеливаемся прогнозировать баланс нефтяных поставок и даже конец нефтяной эры. Однако, если человечество внезапно не поумнеет, прогнозы на ближайшие годы тоже, скорее всего, окажутся неверными. Для точных предсказаний нужно учитывать не только объемы нефти под землей, но и сложные политические, экономические и технологические процессы «на земле», определяющие экономическую эффективность углеводородов.
Несмотря на это, Ямани предполагал, что нефтяная эра может закончиться так же, как и каменный век, конкурируя с будущими альтернативными источниками энергии. В то время это могло показаться поспешным и опрометчивым решением. Возникало даже мнение, что за низкой ценовой политикой Саудовской Аравии стоял тайный сговор и закулисные сделки между саудитами и США. Решение Саудовской Аравии в начале 1970-х годов полностью перейти на доллар в нефтяных расчетах, тем самым поддержав статус доллара как мировой резервной валюты, а также последующая продажа Саудовской Аравии и национализация компании Aramco без оценки ее рыночной стоимости – все это наводило на мысль о тесном сотрудничестве между двумя странами. Существует предположение, что именно оно повлияло на политику низких цен на нефть в Саудовской Аравии. Из этих подозрений и проистекают обвинения Ямани в том, что он является «ставленником западных капиталистов».
Ахмед Заки Ямани
Ямани, первый генеральный секретарь ОПЕК и министр нефти Саудовской Аравии с 1962 по 1986 год, придерживался политики удержания низких цен на нефть за счет достаточного предложения на рынке. Его стратегия основывалась на убеждении, что длительный период высоких цен на нефть может стимулировать развитие других источников энергии, таких как атомная энергия и сланцевая нефть, которые могли бы вытеснить ближневосточные углеводороды.
Однако все эти предположения нельзя однозначно отвергнуть. В аргументах Ямани есть своя логика. Он утверждал, что высокие цены на нефть могут стимулировать развитие альтернативных видов энергии. В 1970-е годы среди потенциальных конкурентов ближневосточной нефти были атомная энергия, сжиженный природный газ, на тот момент еще не до конца изученная сланцевая нефть, а также нефть из стран за пределами Ближнего Востока. Высокие цены на ближневосточную нефть действительно могли стимулировать освоение этих источников энергии. Таким образом, опасения, что устойчивые высокие цены на нефть приведут к замещению ближневосточной нефти атомной энергией или нефтью из других регионов, были вполне обоснованными.
И действительно, разработка сланцевой нефти была приостановлена с середины 1980-х на все то время, пока цены на нефть оставались стабильно низкими. Вновь появилась на рынке сланцевая нефть лишь после 2010 года, и нет сомнений, что политика низких цен, проводимая Ямани, сыграла в этом не последнюю роль.
В 1975 году администрация президента Форда в США объявила о планах строительства порядка 200 атомных электростанций. Пройдет не так много времени, и Соединенные Штаты станут ведущей ядерной державой. При условии поддержания низких цен в ситуации, когда США – крупнейший импортер нефти – активно проводили политику сокращения спроса, высокие цены могли еще сильнее стимулировать распространение атомной энергетики.
У политики низких цен на нефть Саудовской Аравии была еще одна причина, которая также является ключом к пониманию второго нефтяного шока. Саудиты пришли к выводу, что резкий рост нефтяных доходов за счет высоких цен привел к социальному расколу и хаосу. Особенно сильно этот эффект проявился в Иране, который выступал за удержание высоких цен, но не спешил делиться растущими доходами с населением. Нефтяные деньги оседали в руках немногих олигархов, провоцируя расцвет коррупции и расточительность власть имущих и тем самым еще сильнее углубляя экономическое неравенство. Этот феномен известен как «ресурсное проклятие» – когда обилие природных богатств препятствует развитию других отраслей, таких как, например, обрабатывающая промышленность. Проще говоря, приток нефтедолларов фактически подрывал фундамент иранской экономики и общества, погружая страну в пучину коррупции и инфляции. Это, в свою очередь, усиливало недовольство режимом Пехлеви, ставшее одной из предпосылок Исламской революции в Иране – отправной точки второго нефтяного шока.
Нельзя с уверенностью утверждать, что именно политика высоких цен привела к проблемам в иранском обществе. Несомненно, нефтяные доходы легли в основу социальных разногласий: это характерная проблема стран – экспортеров нефти. Но намного вероятнее, что причиной этих конфликтов стали не сами по себе высокие цены, а неравномерное распределение нефтяных доходов. С учетом этого сложно сказать, могла ли политика низких цен помочь с разрешением острых социальных вопросов. Кроме того, разногласия и конфликты в иранском обществе того времени обуславливались, среди прочего, пренебрежением режима Пехлеви к исламской идентичности населения и принудительной вестернизацией. Однако в конечном счете из-за масштабных социальных и экономических потрясений правительству Ирана пришлось прибегнуть к политике низких цен как к последнему средству.
В ноябре 1977 года шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви посетил США и провел переговоры с президентом Картером, после которых изменил свою позицию. Картер подчеркнул «негативное влияние на экономику роста цен на нефть промышленно развитых стран», и Пехлеви впервые согласился с его аргументами, пообещав смягчить ценовую политику.
Резкое увеличение нефтяных доходов за счет высоких цен в результате первого нефтяного шока привело к неподъемному для экономики росту денежной массы в Иране. Возможности производства и поставки товаров не успевали за ним, что привело к резкому скачку цен и стремительному росту инфляции. Можно предположить, что Пехлеви согласился снизить цены на нефть в первую очередь для того, чтобы сократить объемы денежной массы и обуздать инфляцию: основной проблемой иранского общества на тот момент было чрезмерное повышение цен и обусловленное этим недовольство народа.
В обмен на согласие смягчить цены на нефть Пехлеви потребовал невмешательства в дела Ирана в части прав человека и поставок оружия. Переговоры прошли в благоприятной атмосфере, изменение нефтяной политики Ирана открыло путь для дальнейших обсуждений. Менее чем через месяц Картер посетил Иран, чтобы вместе с шахом и его супругой встретить Новый 1978-й год. В ходе новогоднего ужина Картер выразил восхищение лидерскими талантами шаха, отметив, что Иран стал «островком стабильности в неспокойном регионе Ближнего Востока».
Иран был крайне важен для США: шах Пехлеви придерживался проамериканской линии, сдерживая проникновение Советского Союза на Ближний Восток, а теперь готовился изменить нефтяную политику в пользу Америки. Именно поэтому Картер в течение месяца дважды встретился с Пехлеви, всячески восхваляя его и обещая поддержку Соединенных Штатов. Однако время было упущено. Вопреки чаяниям Картера 1978 год стал для Ирана временем потрясений и кровопролития.