Не дожидаясь тонны поздравлений, Кира и Даниил пулей вылетели из ворот университета. От пережитых эмоций хотелось поскорее избавиться и побыть наконец в тишине. На ходу Кира позвонила маме и предупредила, что будет поздно, а может, и вовсе останется у Даниила. Возвращаться в жуткую лачугу, где груз печальных воспоминаний давит похлеще, чем механический пресс, совсем не хотелось. Но это было частью Даниила, а оттолкнуть его в очередной раз Кира не могла. К тому же он планировал ей что-то рассказать.

Они сели в такси и в дороге рассматривали огни ночной Москвы, пока те не сменились мрачными цветами пригорода. Каждого распирало желание обсудить выступление, но при таксисте никто не рискнул сделать это. Федор Семенович обещал позвонить, когда будут результаты, но ни единая душа в зале не сомневалась, кто станет победителем. Впрочем, они и так получили бонусы для себя и курса за выход в финал.

Неожиданно для самой себя Кира положила ладонь на кисть Дани. И тот без лишних слов ответил на жест, сплетя их пальцы. Приятная будоражащая волна пронеслась от макушки до ступней. Чувство всепоглощающей радости отодвинуло на второй план все переживания и страхи. В мелькающих огнях одиноких фонарей, выстроившихся вдоль дороги, Кира видела легкую улыбку Дани.

Такси подвезло их прямо ко двору. Тот выглядел еще более угрюмо, чем в прошлый раз. Однако сейчас в палисаднике никто не валялся, наоборот, там было прибрано и перекопано.

– Иногда у отца просыпается тяга к физическому труду, но это ненадолго, – произнес Даниил, открывая входную дверь.

Перед порогом стоял собранный рюкзак и чистые кеды.

– Куда-то собрался? – осторожно спросила Кира.

Даниил кивнул:

– Об этом я и хотел поговорить. На самом деле ты и так знала, просто забыла.

– Ты о том продюсере?

– Да, о нем. Через пару дней я уезжаю в Питер в его студию. Они уже подобрали мне членов группы. Попытаемся спеться и сыграться.

Кира постаралась изобразить восторг, но вышла кривая ухмылка. Она и радовалась за парня, и печалилась, потому что не ожидала, что все произойдет так скоро.

– Думала, он даст тебе хоть учебу закончить…

– Я переведусь на заочку.

– То есть все равно будешь приезжать на экзамены?

– Нет, я согласовал с деканатом экзамены, как это было при ковиде, удаленно.

Кира замолчала, уткнувшись взглядом в старую печку у стены, с ручки которой свисало крохотное полотенце с изображением мультяшной совы.

– Значит, это все? А зачем ты меня тогда к себе пригласил? Мог бы и в универе об этом сказать. Тут нет ничего…

Кира не успела договорить, как крепкие руки Даниила притянули ее к себе. Горячий и мокрый поцелуй молнией пронзил каждую клетку тела. Кира тотчас отстранилась, чтобы отдышаться, Даниил с закрытыми глазами продолжал прижиматься своим лбом к ее.

– Этого я и боялся, – с мукой в голосе произнес он. – Что влюблюсь однажды, как мой отец, и потеря сломает меня.

– Но ведь я здесь, – тихо ответила Кира, – жива и невредима.

Даня сжал в кулаках ткань ее куртки.

– Прости, что так долго боролся с собой.

Он тронул губами ее щеку, затем перешел к виску и лбу. Его прикосновения были настолько нежными и волнующими, что Кира перестала дышать. Замерла, целиком погружаясь в плещущиеся через край эмоции.

Не глядя, Даниил захлопнул дверь и задвинул щеколду, затем осторожно стянул с Киры куртку и присел на одно колено, чтобы помочь снять ботинки. В полумраке все его движения выглядели расплывчатыми и чарующими, словно происходили во сне, а не наяву.

Взяв за руку, он потянул Киру за собой, где в свете единственной лампы белела незаправленная постель.

– Побудь со мной сегодня, ладно? Я не прошу близости, не прошу меня ублажать. Просто побудь рядом, – попросил он, и слова отдались в груди Киры тянущей болью. Сколько всего он прятал внутри и скольким еще не поделился.

– Я останусь, – прошептала она, а затем подошла ближе, потянулась на носочках и поцеловала его в мягкие губы. Он не отстранился, лишь нахмурился. Казалось, Даниил боролся с нахлынувшим чувством, переживал, что поступает неправильно. – У нас еще есть время.

И стоило ей произнести последнюю фразу, как руки Даниила жадно обхватили талию Киры. Их тела слились в тесных объятиях. Одежда полетела на холодный пол, и спустя мгновение Кира и Даниил зарылись в ворохе простыней. Горячее дыхание опаляло Кирин живот и бедра, пока Даня опускался все ниже. Она же то вытягивалась в струнку с придыханием, то тихо постанывала от возбуждающей пульсации чуть ниже живота.

Кира, готовая к боли и разочарованию, не ждала ничего особенного, ей лишь хотелось быть с ним рядом, чувствовать его, гладить по сухим мышцам и широким плечам, хотелось раствориться в нем. Все произошло быстро, Кира лишь успела охнуть.

Видимо заметив ее напряжение, Даниил замедлился, прижимаясь губами к ее небольшой груди. Он двигался плавно, осторожно, участливо. Его обрывочное дыхание, ласкающее мочку уха, подпитывало настрой. Вскоре она привыкла к неприятным ощущениям. Натяжение и распирание потонули в волне возбуждения от новых прикосновений. Даня массировал грудь, целовал ее, водил пальцами по внутренней поверхности бедра и ласкал ее икры. Он любил ее в этот момент, страстно и неумолимо. И именно это помогло Кире принять то, что с ней происходит, и насладиться этим. Она впервые была с мужчиной.

Он вышел из нее так же стремительно, как и вошел. И только спустя время она поняла, что это было сделано, чтобы избежать того, к чему оба пока не готовы. Затем, воспользовавшись салфеткой, Даня, тяжело дыша, лег рядом и осторожно прошелся ладонью от Кириных ключиц к животу и ниже. Кира охнула: она и не надеялась на продолжение. Но парень умело воспользовался ее замешательством и направил пальцы в нужное место.

Кира словно покачивалась на волнах, дарящих блаженство, и достигла пика очень быстро, не сдержав удивленный крик. Даниил придвинулся ближе, влажно поцеловал ее в губы, будто хотел съесть целиком, не оставив ни кусочка. Потом опустился ниже, положив голову рядом с Кириной грудью. Они ничего не сказали друг другу и очень скоро заснули.

Обоих разбудил грохот: во входную дверь кто-то стучал.

– Чертов ублюдок! – выругался Даниил, быстро вскочив с кровати и натянув штаны. – Напился опять до потери памяти.

Кира поднялась следом. Последнее, чего бы ей хотелось, – чтобы пьяный мужчина видел ее голой. Вдруг Даниилу не удастся справиться с ним? Она нащупала свои трусики и лифчик, быстро облачилась в толстовку и джинсы и вышла в коридор. На пороге горел свет, но в окне никого видно не было. За дверью тоже молчали, хотя Кира привыкла, что пьяные обычно громко кричат или несут белиберду. Внутри все похолодело и сжалось в болезненный ком. Что-то не так.

– Дань, – тихо позвала она, наблюдая, как тот обувается. – Мне кажется, это не он.

Парень на секунду остановился, глядя непонимающим взглядом, но вот к нему медленно начало приходить осознание. Он рефлекторно посмотрел на их с Кирой рюкзаки и на молоток для отбивки мяса, небрежно оставленный им у мойки. Он обошел Киру, взял молоток в руку и встал около двери, собираясь с силами.

Кира же, не теряя времени, надела куртку.

Даниил медленно отворил дверь. Они не ошиблись. По ту сторону их ждали четверо, включая Беса. Того самого отвратительного друга Папочки.

– Вот это удача! – Бес растянул тонкие губы в мерзкой ухмылке. – Надеялся найти одного, а вышли двое.

– Чего тебе тут нужно? – Даниил пытался говорить твердо, и только Кира, положившая руку ему на спину, знала, как быстро бьется его сердце.

– Искал наш лучший актив, конечно. Актив, который нагло обманул нас и решил слинять.

– У нас не было договоренностей с Папочкой. Ваша удача, что я задержался надолго.

– А как же покупка оборудования для твоих выступлений? Кто за это заплатит? А как же потерянные клиентки, что не захотели оставаться, не увидев тебя на сцене?

– Я не пришел за последней зарплатой, вычти оттуда.

Между мужчинами повисло молчание. Двое рослых детин стояли у калитки, блокируя выход, еще один закрывал телом дорожку, ведущую в обход дома с правой стороны. Бес, закинув одну ногу на ступеньку, застыл прямо у порога, ближе к забору.

– И чего ты хочешь добиться? В клуб я не вернусь, Бес. Заставишь меня? Каким образом?

– Могу взять твою сучку в заложники. Будет ублажать клиентов, если ты начнешь чудить.

У Киры похолодела спина. Все тревожные переживания и ожидания чего-то плохого, будто кусочки пазла, сложились в единую картину.

– У нее родственники есть вообще-то. Думаешь, не будут искать? Возомнил себя всемогущим?

– Папочка оброс множеством связей с влиятельными людьми.

– И среди них нет ни одного, кто бы предоставил вам хорошего вокалиста? Серьезно? Что за детский сад, Бес? Зачем ты здесь?

– Это просто наказание, мальчик, ничего личного.

Лицо Даниила исказила гримаса ненависти. Он сильнее сжал в руке молоток, выказывая решимость им воспользоваться.

– Ну тогда подходи, тебе я первому башку разобью.

Слова и резанули Киру, и одновременно успокоили: Даниил не пасует, он оказался храбрым малым, а это значит, у них есть шанс выбраться. Ведь правда?

Улыбка сползла с лица Беса, и он махнул своим парням. Пистолетов у них не было, только палки. Все верно, пулю всегда отследить проще, от оружия много шума. То ли дело классическое избиение до смерти… Даниил сместился в сторону, закрывая Киру собой. Она же схватила оба рюкзака, готовая бежать без оглядки. Рюкзак Даниила оказался очень тяжелым, но она осторожно, чтобы не провоцировать нападавших, погрузила обе руки в лямки.

Троица бандитов все ближе подходили к ступеням. Их палки блестели в свете уличного фонаря, а на лицах проявлялась слепая ярость. Они были как псы, спущенные с цепей.

Вдруг в крышу гаража позади незваных гостей что-то ударилось, посыпалась черепица, и следом за этим со стороны узкой тропки, скрытой от чужих глаз углом дома слева, зашуршали чужие шаги. Правда, слышала их, похоже, только Кира, вниманием остальных завладел гараж. Четыре ржавых зубца выскользнули из прохода между забором и домом резко и неожиданно, угодив точно в бок Беса. Кира рефлекторно отшатнулась и тотчас дернула Даню за руку.

– Беги, сынок! – разорвал тишину яростный крик.

Изумленный до глубины души Бес глядел на металл, слившийся с его телом. Он повалился на ступени, не имея сил даже вздохнуть или сказать что-либо. Охранники бросились к боссу, а Кира и Даниил, воспользовавшись суматохой в бандитской свите, рванули к забору. Лишь краем глаза Кира заметила, что мужчина в ободранных штанах и с растрепанными волосами силился вытащить вилы из полумертвого тела, пока один из телохранителей пытался отбросить его самого.

Кира и Даниил бежали по пустынной тропинке, а позади раздавались вопли. В какой-то момент пространство разрезал звук выстрела и душераздирающий крик. Значит, оружие все-таки было…

Кира видела, что Даниил бежал со слезами на глазах. Пару раз он спотыкался от бессилия, но она помогала ему подняться, чтобы продолжить нестись к трассе. Они часто оборачивались, ожидая погони. Но черное авто все так же стояло у забора. А затем что-то грохотнуло и дом Даниила вспыхнул пламенем, как голая, одинокая спичка.

На трассе их подобрал минивэн и довез до города. Там на одной из безлюдных остановок они некоторое время стояли, прижавшись лбами друг к другу. Даниил рыдал, а Кира вытирала ему слезы рукавом собственной кофты.

– Они… убили его… убили… А он спас… меня… Спас… Он меня любил, понимаешь…

Кира и сама с трудом сдерживала слезы. Она не знала отца Дани, но боль человека, ставшего ей родным, убивала.

– Он был хорошим, хорошим. Он просто потерялся, Дань, просто потерялся. Но теперь он с твоей мамой, им там лучше, Дань.

Парень упал на колени и, закрыв лицо руками, еще несколько минут плакал. Затем, словно освободившись от наваждения и взяв в себя в руки, резко встал, вытер лицо, взглянул на Киру красными глазами и отрицательно покачал головой.

– К тебе нам нельзя. А мне лучше не ждать пары дней, а уже ехать. Тебя мордовороты не рассмотрели, а Бес наверняка мертв. Не найдут. Где бы нам переждать?

То, как быстро он успокоился и начал рассуждать логически, и испугало, и восхитило Киру.

– К Лизе… она далеко живет. Подруг у меня близких нет. А что, если к тому парню со спецэффектами?

– Нет, он с родителями живет.

– Может, к Семеновичу?

– Даже не знаю. Не хотел бы его в это впутывать, они были знакомы с моим отцом и…

– Ладно. У меня есть один бесстрашный человек. Я ей все расскажу, пусть сама решит, хочет с нами связываться или нет.

Даниил кивнул и сел на лавку остановки. Отрешенно он вытащил телефон и набрал номер экстренной службы. Кира же быстро отыскала в телефонной книге на смартфоне контакт «Октябрина Иосифовна».

Женщина без лишних объяснений сразу согласилась помочь.

Они прибыли к ней под утро и удивились, что в прихожей их ждал набор из газового баллончика, электрошокера и раскладной палки.

– Я думала, они гонятся за вами, – пожала плечами женщина и проводила беглецов на кухню.

Ее небольшая квартирка, наполненная духом советской эпохи, излучала уют и спокойствие. На кухне работало радио, в духовке запекалось что-то сладкое с ароматом ванили. Сама Октябрина в спортивных штанах, футболке и фартуке колдовала над тестом для пельменей.

– Сюда, – резко вскинула она руку, указывая на кухонный уголок позади себя. – Рассказывайте.

По телефону Кира лишь обозначила проблему, сейчас же поделилась подробной историей. На моменте появления Беса на пороге дома старушка махнула, чтобы Кира замолчала.

– Все поняла, дальше знаю. Маме своей сказала, что у меня остаешься?

– Нет еще.

– Тогда звони. А ты? – она обернулась к Даниилу. – Есть кому написать или позвонить?

Парень кивнул и тотчас скрылся в коридоре, сжимая смартфон.

– Да, ситуация так себе, – наконец резюмировала Октябрина. – Уверена, что они не знают, где ты живешь?

– Я ни в чем не уверена, но попрошу маму понаблюдать за двором.

– Полиция?

– У Папочки хорошие связи. Даже не знаю, что нужно на него найти, чтобы упечь в тюрьму.

Октябрина поджала губы, деловито облокотившись на столешницу. Если бы не морщинистое лицо, ее легко можно было бы принять за подростка.

– Ладно. Значит, побег. А как же ты? Разве они не в курсе, где ты учишься?

– Беса больше нет… может, и кого-то из оставшихся мордоворотов тоже… Насколько я поняла, их интересовал именно Даня… – Кира на секунду замолчала, провалившись в недавние воспоминания, словно в черную дыру колодца. – Не могу поверить, что они убили его отца.

– Сволочи, они и в Африке сволочи, – твердо произнесла Октябрина, нахмурившись. – Так, я вас сейчас покормлю, и мне нужно на занятия. Дубль ключей тебе оставлю. Если решите уйти, закрой дверь на два замка. Поняла?

Кира кивнула. Есть ей совсем не хотелось, но старушка вряд ли отпустит их голодными.

Даниил вернулся спустя минут десять. Вид у него был подавленный и отрешенный.

– Ну что? – спросила Кира.

– Сестру об отъезде предупредил. Но она и так была готова. Связался с продюсером… смогу улететь прямо сегодня…

Взгляд Киры потух, в груди тугим узлом скрутилась досада. Она выдавила из себя понимающую улыбку, но встретила лишь пустой взгляд.

– Мне жаль, – тихо произнесла она. – Жаль, что так произошло с…

– Да. Мне тоже.

Ели они в гнетущем молчании. Понимающая Октябрина с расспросами не лезла, а спустя пятнадцать минут и вовсе ушла собираться на работу. Кира поражалась ее активности и сообразительности в таком-то возрасте. Неужели математика и программирование омолодили пожилой ум?

– Будьте здесь сколько потребуется, – сказала Октябрина, удаляясь от квартиры. Когда ее худая фигура скрылась в лифте, Кира захлопнула дверь. Даниил стоял у стены с тем же отсутствующим взглядом.

– Мне нужно в аэропорт, – сообщил он, поймав на себе Кирин взгляд.

– А твоя сестра?

– Она понимает. Деньги у нее есть. Жилье – тоже.

– Могу я тебя проводить? – осторожно спросила Кира.

– Я надеялся на это. – Слабая улыбка скользнула по уставшему лицу.

Находясь в окружении тысяч людей, Кира и Даниил крепко держались за руки. Оба искали глазами в толпе тех, кто мог им навредить, хоть это было совершенно глупо и нелогично. Едва ли Папочка обезумел от злости, чтобы выслеживать какого-то подростка до самого аэропорта. Он хотел проучить Даниила, выказать свое недовольство его поступком, но уж точно не ожидал того, что приключилось.

Только в зале ожидания Кира заметила, что Даня дрожит. Это была нервная дрожь, ведь по его лицу было понятно: он думал об отце.

– Я считал, мне будет все равно, когда его не станет, – произнес он, взяв у Киры бумажный стаканчик с водой. – Наверное, так и было бы, умри он на дорожке нашего дома в опьянении или разбей голову в уличной драке за бутылку. Но не так… Не так…

– Это все вина, Даня, чувство вины заставляет тебя сожалеть. И, как это ни парадоксально, любовь к отцу. Каким бы он ни был в последние годы, в детстве ты наверняка гордился им.

Даня быстро закивал, лицо исказила мука.

– Тебе тяжело осознавать, что он отдал за тебя жизнь, когда ты, в свою очередь, этого человека давно не уважал. Это пройдет.

Кира села рядом. Перед ней щебетала по телефону сорокалетняя мадам в легкой куртке и с дизайнерской сумочкой. Рядом бабушка кормила внука домашним пирожком, пока его родители о чем-то спорили друг с другом. За окном на огромном рекламном баннере сменялись лица пугающе улыбчивых молодоженов, взявших однушку в ипотеку.

– Я тоже первое время винила себя в смерти отца. Думала, он так много работал, чтобы выплатить мой кредит на учебу. Но знаешь, совершенно недавно до меня дошло, что это был его выбор, а не мой. В тот самый момент, когда увидела маму, листающую фотоальбом. Она поделилась со мной их непростыми взаимоотношениями, и меня осенило: каждый человек совершает свой выбор, и мы не должны винить себя за их выбор. Твой и мой отцы сделали свой выбор. Мой решил заморить себя работой до смерти, а твой – спиться. То, что он спас тебя, пожертвовав собой, говорит лишь об одном: он любил тебя, невзирая на собственную несостоятельность. Так он, видимо, хотел искупить уже свою вину. И мой меня любил. И, возможно, работой хотел искупить и оправдать равнодушное к нам с мамой отношение. Это только моя догадка. Но я знаю одно: мы не должны винить себя за выбор наших отцов.

Даниил шумно втянул носом воздух, потом повернулся к Кире и поцеловал в щеку.

– Спасибо.

Наблюдая за тем, как один за другим люди исчезают в недрах аэропорта, проходя металлодетектор, Кира осознала, что именно сегодня потеряет Даниила. Она не верила, что у них получится общаться на расстоянии, не верила, что оба дождутся воссоединения. Они были молоды и видели жизнь и отношения в ином свете. Даниил, видимо, тоже понимал это, поскольку чем ближе подходила его очередь, тем крепче он сжимал Кирину ладонь. Когда перед аркой остался лишь один человек, Даниил быстро стянул с ног ботинки и поставил на специальный поднос. Кира схватила его куртку, оставшуюся на одной из сидушек, и понесла к движущейся ленте.

Прежде чем пройти через металлодетектор, Даниил резко развернулся и прижал к себе Киру, затем он быстро опустил лицо и нашел своими губами ее губы. Короткий оборванный поцелуй вызвал у Киры бурю негодования, ей тотчас захотелось расплакаться, но она, с усилием поджав губы, сдерживая рвущиеся изнутри чувства, отпустила его руку.

– Смотри не пропади там, – сдерживая слезы, сказала Кира. – Думай головой, а не… ты понял.

Даниил усмехнулся и кивнул.

Стоя на той стороне, он слабой улыбкой и взмахом руки подбодрил ее, а затем одними губами произнес: «Я люблю тебя».

Кира шла по аэропорту, пряча заплаканное лицо под капюшоном худи. Люди старались обходить ее стороной, лишь одна пожилая женщина поинтересовалась, все ли у нее нормально. Кира ответила честно: «Нет». После чего направилась дальше.

Вернувшись в квартиру Октябрины, она долго глядела в потолок, лежа на диване. Потом набрала маму и рассказала об отъезде Даниила.

– Ты можешь приехать домой? – встревоженно спросила мама.

– Пока не знаю. Боюсь, что они меня подкараулят или что тебе придется отдуваться за мою работу.

– Будь осторожна, детка. И позвони мне через пару часов: хочу знать, что с тобой все в порядке.

И Октябрина, и мама хотели, чтобы Кира написала заявление в полицию, они просто не понимали, да и сама Кира до конца не была уверена, что правильно поступает. Но ей хотелось надеяться, что Папочка остановится после смерти Беса.

Безо всякого энтузиазма Кира включила старенький телевизор и начала лениво щелкать каналы. Перед глазами мелькали картинки глупых телевизионных шоу и новостных сводок. И вот одна из них заставила Киру замереть. Она подскочила с дивана и уселась в метре от экрана. Показывали сгоревший дом и четыре черных мешка. Диктор сообщала, что полицейским удалось поймать пятого участника событий, который пытался бежать из города на авто. Номер этого авто передал анонимный источник. Полиция выставила все как нападение черных коллекторов на должника. На экране появилось похожее на Даниила лицо – его отец – и информация о его былых заслугах.

«Быстро сработали», – подумала Кира, бросив взгляд на темное окно: на улицу уже опустилась ночь.

Затем пошел рассказ о четвертом члене банды, но о Папочке ни слова не было сказано. Кира подумала, что Даня мог бы еще задержаться, не спешить с побегом. Но время уже не вернуть. Возможно, так ему было бы легче. Впрочем, как и ей. И все же был в новости положительный момент: теперь Кира могла вернуться домой.