– Это правда, что твой отец сбил ребенка?

Даниил молча кивнул. Событие в деканате, казалось, сломало хлипкую стену между ними, и, не сговариваясь, парень решил провести Киру домой.

День стал длиннее, и если еще неделю назад в это время сгущались сумерки, то пока Кира и Даниил шли, все еще полыхало закатное солнце, пробиваясь лучами через плотную застройку вдалеке.

– Он сидел?

– Нет, – горько усмехнулся Даниил. – Дали условку, забрали права, штраф выписали.

– Какой ужас. А что семья жертвы? Ребенок вообще выжил?

– Девочка, да, выжила. У нее была сломана нога и вывихнуто плечо. Отец заплатил им за лечение, и родители перестали мелькать в СМИ.

– Он уже тогда пил, выходит?

– Да, жутко пил, но пока еще не так, чтобы валяться в палисаднике.

Кира видела, как Даниил съеживался, говоря об отце, и решила, что больше не будет расспрашивать, но парень продолжил сам:

– У мамы обнаружили рак, я тогда учился в выпускном классе. Опухоль разрасталась в мозгу, планировалась сложная операция. А потом все стало хуже. Операция убрала опухоль, но когнитивные функции не восстановились. Мама не могла говорить и потеряла слух. Большую часть времени она лежала, за ней ухаживали сиделки, нанятые отцом. – Даниил замолчал, явно переводя дух. Он поднял голову, как люди часто делают, чтобы не расплакаться, потом смахнул сухой ладонью выбившуюся одинокую слезу. – Я видел, как разваливается моя семья. Как отец выпивает по вечерам, думая, что все уже спят. Сестре было проще: она пропадала в школе и на дополнительных занятиях, домой приходила поздно, делала уроки и ложилась спать.

Кира остановилась около кофейни – небольшого непримечательного заведения с коричневыми шторками и зеленью у двери. Столик с барными стульями тянулся вдоль широкого окна, и Кира подумала, что неплохо бы было выпить чего-нибудь прямо здесь. Даниил не отказал: похоже, ему была нужна передышка. Он с благодарностью взял бумажный стакан кофе и сел около стены.

– Первый тревожный звоночек случился под Новый год. Отец домой не пришел, а холодильник пустовал. У меня были карманные, которые обычно растрачивались на чипсы, кино и журналы, на них я купил нам с сестрой какие-то салаты и сосиски. Дальше было хуже. Отец появлялся дома нечасто, врал, что задерживается с коллегами. Тогда я уже поступил на первый курс университета и знал, что и там он тоже не появляется. Мне было стыдно, когда пары срывались по его вине. Я устроился на подработку в небольшой магазинчик кассиром, но позже получил уведомление о просрочке платежа за обучение.

Даниил пил кофе неспешно, смотря пустым взглядом на пейзаж за окном. Там то и дело проносились машины, и от поднятого ими пыльного ветра по тротуарам гулял мелкий мусор.

– Мама умерла, не продержавшись и полгода. Тяжело было всем. Для меня она стала примером для подражания: веселая, сдержанная, полная энергии. О сварливости или злобности и речи не могло идти. Ты знаешь, она ведь была наполовину итальянкой. Ее бабушка и дед, убежденные коммунисты, приехали в Союз еще до развала. Она мечтала увидеть Италию. Как она всегда говорила, «постучать своим сапожком по итальянскому[8]».

– Когда тебя в первый раз увидела, подумала об итальянской мафии, – улыбнулась Кира.

Даниил тоже улыбнулся, но поворачиваться не стал. Он полностью ушел в прошлое, потерялся в закоулках памяти. Но искал ли он выход оттуда?

– И вот она исчезла, растаяла из-за болезни. Мне даже поговорить с ней не удалось напоследок. Отец пил. Жутко. Без остановки. И со временем моя жалось к нему преобразовалось в злость. Он забыл о нас с сестрой, погрузившись на дно бутылки. Мерзавец.

Последнее слово Даниил буквально выплюнул и на время замолчал. Кира тоже боялась обронить слово, так ей хотелось узнать, что привело Даню к клубу «Бабочка».

– Начались мои сложные будни. Я понимал, сколько денег нам нужно, и пытался решить этот вопрос, не продавая почку. Но я был безграмотен в юридическом плане, не знал нужных рычагов и не имел знакомств. Да, друзья отца, те самые, что вместо помощи подливали ему в рюмку, пытались загладить свою вину и первое время помогали. Боже, что я только не сдавал… Ты знала, что я почетный донор крови?

Кира печально опустила взгляд.

– Я сдавал кое-что еще… не такое героическое, но местами приятное…

В ответ на ухмылку Даниила Кира густо покраснела.

– И что, выходит, в Москве ты теоретически можешь быть чьим-то отцом? – мешая истерический смешок с серьезностью, спросила Кира.

– Выходит, что так. Хорошо, что наши личности не раскрываются. Это было совсем непростое время, Кира. Сестру старался огораживать от всего кошмара, что со мной творился. К счастью, она всегда была понимающим ребенком. Кем я только не подрабатывал… Если честно, если все перечислять, и вечера не хватит. Самой прибыльной была разработка дешевых сайтов для местечковых магазинов. И вот на перемене я стоял неподалеку от курилки и услышал, как один паренек хвалился высоким заработком перед парнями. Прозвучало название клуба и примерное расположение. Я запомнил. К слову, тот паренек вскоре переехал в Питер. Ну, это если верить его одногруппникам. Я пришел туда без какой-либо надежды, но как оказалось, клуб стал для меня спасательным кругом. Не желая, чтобы кто-то лез мне в душу, я придумал для себя образ – подсмотрел у одного певца – и держался его.

– А песни?

– Я не сказал? Моя мама была педагогом по вокалу. В нашем доме постоянно играла музыка.

Кира заметила на рукаве своей толстовки пятно. Раньше ее бы это расстроило, но после рассказа Даниила такая мелочь не вызвала никаких эмоций.

– А потом я увидел тебя…

Всего несколько слов заставили сердце Киры ускориться.

– Новенькая, которая выглядела не менее подавленной, чем я. Я сразу понял, что в твоей семье тоже случилось горе. Но еще понимал, что не хочу ни с кем сближаться.

– А как же Натали?

– Мы так время проводили, отдыхали, разряжались. Не знаю, как еще объяснить. С ней было просто.

Они снова замолчали, допивая остатки едва теплых напитков.

– Как это произошло, Кир? Как не стало твоего отца?

В одну секунду нахлынули эмоции, которые так трудно было держать в себе. Кира задохнулась от горечи, но виду не подала. Даниил открыл ей сердце, она не могла поступить по-другому.

– Он много работал. Был буквально одержим работой. Оставил нас с мамой и варился в стрессе, пока не умер от сердечного приступа.

Даниил покачал головой, словно освобождаясь от плохих мыслей.

– Какая ирония, да? Мой отец плюнул на нас, а твой только о вас и думал.

– Не уверена.

– Ты о чем?

– Что он думал о нас.

– Почему? Он ведь работал, чтобы прокормить семью, наверное? Так?

– Он скинул на маму все обязанности. Ни в чем не хотел участвовать. Да, она не работала, но это было тяжело. Быт, я, попытка не сойти с ума от равнодушия мужчины, попытка самореализоваться при отсутствии времени. Всем нужно менять род деятельности, чтобы не свихнуться. Отец этого не понимал. Он думал только о работе. Поначалу – да, он переживал за нас, за ипотеку. Но позже просто не смог остановиться, загнал себя. Многие считали, что это мама виновата, дескать, пилила его или, не знаю, не давала отдохнуть. Но мама, наоборот, всеми силами пыталась вернуть его к жизни. В итоге он относился к ней как к прислуге, а меня пытался слепить под себя. «Ты должна быть похожа на девушку, а не на домовенка». Женственность была его болезненной темой. Он мучал этим маму в свое время, потом начал и меня. Просто не давал расслабиться. Но он любил меня, а я любила его. Иногда нам было очень хорошо вместе. И когда я смотрю старые видео, где мне года два или три, то плачу…

Рука Даниила нежно легла на Кирино плечо, он притянул ее ближе, и их виски встретились. Так они и сидели, наблюдая, как ветер колышет еще не украшенные листьями кроны.

– А твоя мама, как она сейчас?

– После смерти бабушки ей было очень плохо. Но, похоже, время и правда лечит. Я рассказала ей… обо всем. О нас, о клубе…

– Даже о…

– И об этом тоже.

Даниил напрягся, но, скорее, от смущения.

– Если хочешь, я вас познакомлю.

– А стоит ли?

Слова резанули хуже ножа по открытой ране.

– Может, и не стоит, – буркнула Кира, немного отстранившись.

– Кир, я…

– Да знаю уже, слышала. Я все поняла, Дань. Спасибо, что поделился со мной. Верю, это далось тебе непросто. Но давай… – она соскользнула со стула, поддев пальцами рюкзак, – …как только выступим, разбежимся по разным углам, как будто и не было наших поцелуев и встреч?

Даниил посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом, словно прикидывал, насколько искренни ее слова и насколько он готов принять то, что она предлагает.

– Идет, – тихо ответил он.

К ее дому они подошли в примирительном молчании. И всю дорогу старались не касаться друг друга, но стоило кому-то подойти ближе и дотронуться до руки или спины спутника, оба отстранялись, как магниты с одинаковой полярностью. И оба думали, что так будет лучше.

Первый этап смотра состоялся в разгар весны. Конкурсанты готовились не только к танцам и пляскам, но и к июньским зачетам и экзаменам. В главный зал набилось сотни три, а то и больше зрителей. Шум множества голосов мешался со спокойной фоновой музыкой, льющейся из колонок.

Кира выглядывала из-за кулис с опаской: перед таким количество человек она не привыкла выступать. Клуб ни в какое сравнение не шел.

На галерке растянулся самодельный плакат в поддержку парочки однокурсников, за звуковыми пультами, что находились прямо в зале, между зрительскими креслами, колдовали парни со старшего курса. От торжественной атмосферы вскипала кровь.

Кира ушла вглубь сцены, где за ширмами организовали подобие гримерных. Взглянув на себя в зеркало, она решила, что неплохо потрудилась и выглядит ничуть не хуже, чем когда ее красила Натали. Позади мелькнула фигура Даниила. На Кирин безмолвный вопрос он кивнул. Значит, флешка у парней за пультом.

– Мы выступаем десятыми, – быстро сказал он, стоило Кире подойти ближе.

Кира отметила, что парень нарядился в точности, как делал это в клубе, ну, разве что штаны и рубаха не просвечивали. На нем был черный комплект одежды. Брюки обтягивали ноги, рубашка оголяла татуировку на груди и сидела свободно. Волосы он снова убрал назад гелем.

– Сможешь меня подкрасить? – спросил он, оценивающе рассмотрев Кирину фигуру.

– Не боишься? Я не спец.

– Ну, себя ты накрасила неплохо.

Мысленно Кира поблагодарила за комплимент, но вслух ничего не сказала.

Чуть не столкнувшись с двумя участниками смотра, которые пронеслись мимо них прямиком к сцене, они заняли небольшое зеркальце в дальнем углу. Кира порылась в сумочке, что всюду таскала с собой и позже планировала отдать Лизе.

Полупустая подводка со стертой этикеткой выглядела совершенно непрезентабельно, но какое это имело значение?

Даниил забрался на высокий стул и замер. Сначала Кира подошла сбоку, но поняла, что так совершенно неудобно творить.

– Ты мог бы… – она замялась в смущении, – …ноги чуть развести, чтобы я подошла ближе.

– Конечно. – Лицо Даниила изменилось, стало несколько игривым. На губах застыла едва заметная улыбка, а глаза пристально следили за Кирой.

Их губы оказались в опасной близости, и Кира не могла не вспомнить каждый из поцелуев. На ее щеках тотчас расцвел стыдливый румянец, но она продолжала работу. Игривость Дани не помогала, а только сбивала ей дыхание.

– Получается? – тихо спросил он, и Кира ощутила мурашки, почувствовав приятный ментоловый запах из его рта.

– Не двигайся.

Рука Дани легла на обтянутое узкой юбкой бедро, но Кира заметила это не сразу.

– Мы же договорились, – стараясь скрыть дрожь в голосе, прошептала она.

– Прости. Не удержался.

– Ты ответь себе на вопрос: чего ты хочешь? И все встанет на свои места.

Кира закончила спустя минут десять. Две танцевальные пары успели выступить и получить одобрительные аплодисменты.

– Ты думаешь, у нас есть шанс выиграть? – спросила Кира, убирая подводку в сумочку.

– Определенно. Главное – не бойся, когда перед нами начнется дождь.

– Дождь? Постой, тебе удалось придумать что-то интересное?

– Надеюсь.

Ожидание было томительным и тревожным. Один за другим на сцену вылетали возбужденные коллективы и одиночки, а возвращались преисполненные облегчением, но выжатые как лимон фигуры. Аудитория всех встречала тепло. Не было едких выкриков или недовольного гула. Возможно, причина крылась в присутствии серьезного жюри, но так или иначе это немного успокаивало.

Кира и Даниил ждали своей очереди в сумерках закулисья на парочке пластиковых стульев. Когда подошла их очередь, живот Киры налился свинцом, а кожа покрылась липким потом. Она безумно нервничала.

По задумке Даниила в зале выключили свет, остались только неровные лучи, которые освещали их тела. Иногда свет попадал на лица, но тут же ускользал прочь, создавая таинственную атмосферу.

Даня вступил первым, без музыки и в полнейшей тишине. Кира в эту минуту сжимала потными руками гитару и выжидала. И хоть из-за блуждающих огней было плохо видно зал, она заметила, как в первом ряду паренек, решивший поначалу полазать в телефоне, замер, открыв рот. Похоже, он не ожидал услышать такой проникающий сквозь кожу голос. Затем заиграла запись, то, чего сложно было добиться такой малой группой, как у них. Когда же вступила сама Кира, зал взорвался восторженными криками. В третьем ряду заверещали знакомые голоса ее нынешних подруг.

Но это было не все. Экран позади Киры и Даниила загорелся. Кира краем глаза заметила огромную черно-белую картинку. На них смотрела красивая женщина с крупными чертами лица. Она открыто улыбалась в камеру. И невозможно было не заметить ее схожесть с Даней. Его мама. В одночасье слова обрели смысл о горькой истории их разлуки. Эпизоды из его детства мелькали в такт мелодии, дополняли ее. И первые окрики замолкли, все смотрели на экран. Кира видела и отца Дани, убитого горем, и бутылки, разбросанные по дому. Даниил пошел ва-банк, решив рассказать правду о своей потере без прикрас.

Умело смонтированное видео напоминало артхаусное кино, которое, в отличие от прочих, явно давало понять, в чем его смысл. Откровение Дани задело Киру за живое, и когда подошла очередь ее сольной партии, она выложилась по полной. В то же мгновение с потолка ровной линией перед ними полился дождь, отделив их скромный дуэт от зрителей. От этого соло на гитаре обрело совершенно иную форму. Если видео было для Даниила, то этот эффект – для нее.

Куплет Даниил пел мощно, применяя популярное у рок-вокалистов расщепление, и публике явно нравилось это. Многие повставали с мест. Трагичная картинка вкупе с мощным вокалом и умелой игрой Киры создали поистине глубокое произведение. В эту секунду Кира вспомнила, каково же это – быть частью целого шоу.

Стоило последнему звуку раскатиться по залу, как секундную тишину разорвал взрыв криков и аплодисментов. Зажегся свет, обличая заплаканные лица девушек и женщин в первом ряду. Кажется, кто-то из судей тоже смахнул пару слез. Откровенная история ребенка, потерявшего любимую мать, задела почти каждого, притом что лицо самого Даниила в видео не мелькало. Но не трудно было догадаться, о чьей матери шла речь.

Это был триумф.

За кулисами их поздравляли другие участники смотра. Незнакомая Кире девушка вдруг заявила, что их университетская группа ищет гитариста.

– Они и представить не могут, сколько я тренировалась, чтобы так сыграть, – шепнула Кира Дане, когда они пробрались через толпу восторженных слушателей к лестнице, ведущей к второстепенному выходу их зала.

– Видов, это было круто!

– Я не знал, что ты так можешь!

– Тебе нужно собрать группу!

Кира и Даниил, рассыпаясь в благодарностях, наконец протолкнулись в пустую аудиторию, отведенную для переодевания. Найдя свои вещи среди множества разбросанных рюкзаков и развешанных курток, они в молчании собрались. Так же молча они вышли на улицу, синхронно вдохнув в легкие вечернюю прохладу весны.

– Нам нужен барабанщик для финального смотра, – наконец сказал Даниил, задумчиво глядя на порозовевшие в закатном свете облака. – И клавишник. Нужна полностью живая музыка, тогда получится отличное выступление.

– Ты уже уверен, что мы победим?

– Абсолютно. Я видел лица жюри.

– Скромности тебе не занимать, – усмехнулась Кира.

– Да ладно, ты сама так думаешь, только признаться почему-то боишься. Тебе понравилось, я видел… и слышал. Ты хорошо сыграла.

– Спасибо. – От смущения Кира опустила голову и рефлекторно пнула близлежащий камушек носком ботинка. – И где мы их найдем? Ты хочешь встретиться с Барабаном?

– Нет, нельзя. Тот сто процентов проболтается отцу. Я поищу среди старых маминых знакомых.

– А разве в смотре могут участвовать люди не из университета?

Даниил задумался, а спустя мгновение растянулся в довольной улыбке.

– Ты права, я знаю одного из местных, кто сможет нам помочь. А вот тебе придется попросить клавишника из университетской группы.

– Мне?

– К тебе подходила их девчонка-организатор.

– Та, с короткой стрижкой?

– Да, она. Уточни, смогут ли они нам помочь.

Из здания вышло несколько парней, в которых Кира узнала танцевальный квартет.

– Здорово отожгли! – крикнул один из них Даниилу.

– Спасибо, – отозвался тот.

Когда четверка скрылась из виду, Даниил повернулся к Кире.

– Ну так что, дождемся результатов или по домам?

Кира взглянула на Даню будто впервые и на секунду замешкала с ответом, разглядывая в надвигающихся сумерках его темные, почти целиком заполненные зрачком радужки. В нем что-то изменилось с тех пор, как они встретились. В тот день от него веяло тревогой и холодом, а теперь лед, кажется, растаял. Что же это? Надежда?

– Как ты? – не удержалась она.

Даниил удивленно наклонил голову.

– Я имею в виду… без клуба и… мы давно с тобой не разговаривали по душам, я…

– Ты сама отказываешься, чтобы я тебя проводил.

– Дело только в этом?

– Ну, ты решила, что после конкурса дел со мной иметь не хочешь, поэтому… зачем и дальше сближаться?

– А мы сближались? – пришло время удивиться Кире.

– У меня все нормально. Я работаю в небольшом ресторанчике по выходным, а после учебы – репетитором по математике у школьников.

Кира и Даниил двинулись обратно в университет, негласно решив, что хотят сразу узнать результаты смотра их курса.

– С сестрой все обговорили, она тоже работает. Ипотека выплачена, большая часть кредитов тоже. Жизнь налаживается. Мы справимся. А как твои уроки?

– Я завершила курс у репетитора, теперь мы только через соцсети общаемся. Иногда она дает мне интересные задания.

Кира остановилась прямо перед зеркалом рядом с университетским гардеробом.

– А ты? Планируешь окончить вуз или…

– Разумеется, планирую, Кир. Ты что? Я не верю в возможность до старости скакать на сцене.

– Но есть многие группы, участникам которых по лет пятьдесят, и они скачут.

– Я люблю музыку, но и программирование люблю. Всегда должен быть запасной выход.

– Наверное, ты прав.

Даниил бросил насмешливо-теплый взгляд на Киру, но не успел сказать что-то еще, как из дверей вывалились три подружки.

– Вот ты где! Вы прошли во второй тур! – радостно закричала Лиза.