После записи и разработки стратегии с Даниилом Кира вернулась домой поздно. Мама сидела в зале, на коленях грузно распластался толстый альбом в кожаной безвкусной обложке, подаренный когда-то бабушкой. Глаза матери были красными, значит, снова плакала.

Кира молча села рядом. На открытой странице сияло улыбкой лицо отца. Волосы с проседью, ряды морщинок у глаз и рта. Это чуть ли не последнее фото, где он так искренне и беззаботно улыбался. Но вот на Киру нахлынуло воспоминание, как мама жалуется Лоле об их с отцом жизни. Она подавила нарастающий гнев: разборки совсем не нужны маме, ей и так больно.

– Знаешь, твой папа был таким внимательным в молодости. А еще он любил дарить мне всякие мелочи. Ну, знаешь, цепочку там, брошку, серьги. Все это было дешевым. Но я любила эти неожиданные подарки. Так он проявлял ко мне свои чувства. Мы долго притирались друг другу, было много склок на пустом месте. Но вскоре отыскали гармонию… до недавних лет.

– Мам… я…

– Я в курсе, что ты слышала наш с Лолой разговор. Видела твою тень, но к тому моменту уже все сказала. Не буду брать свои слова назад. Последнее время с отцом было сложно. Он сильно изменился – то ли от стресса, то ли…

– Он не разлюбил тебя, если ты об этом.

В уголках маминых глаз блеснули слезы.

– Откуда тебе знать? – она утерла ладонью нос.

– Мы с ним гуляли однажды, ну, в тот редкий день, когда он решался оставить работу и страх, связанный с ней. Он сказал, что между вами появился холод, но он так устал, что не может с этим разобраться. Тогда я его плохо поняла, но после твоего монолога все встало на свои места.

– Нет ничего хуже, чем женщина с неоправданными ожиданиями, – задумчиво произнесла мама, посмотрев в окно. – Перед тем, как ты появилась, он дал мне обещание, что поможет во всем. Так оно и было первые полгода. А потом он целиком ушел в работу, вбил себе в голову, что если встанет с рабочего места, то не сможет нас содержать. Свободное время он предпочитал тратить на просмотр смешных видео или сериалов. Я осталась наедине с тобой. Иногда меня посещали тревога и одиночество, иногда зависть к тем, кто беззаботно продолжает идти вперед, когда как я топталась на месте. Вас с отцом я любила и ненавидела одновременно. Во мне что-то сломалось. Все сильнее нарастал страх быть ненужной, пустым местом, той, о которую лишь ноги вытирают. А потом страх преобразился в гнев. У нас с отцом все чаще случались жуткие ссоры, в которых он беспрестанно меня в чем-нибудь упрекал. Его злые слова жалили сильнее пуль. Затем я долго работала над собой, ибо переделать того, кто рядом, – задача невыполнимая. С годами стало легче, но обида и боль никуда не ушли. Он же отстранился сначала от меня, а позже и от тебя.

Кира едва сдерживала слезы, но не из-за того, что рассказала мама, а потому, что помнила, как отец постепенно испарялся. Как его присутствие в доме свелось к щелканью мышкой.

– Прости, мам, что была так холодна с тобой после его смерти. Я не знала, каково тебе. Думала только о себе.

Мама поджала губы, и две слезы таки скатились по щекам.

– Ты не должна извиняться, ни в коем случае. Я – мама, я должна защищать и оберегать, а не наоборот. Я – старше, я должна была быть умнее. Но я…

Кира обняла ее за плечи и прикоснулась лбом к маминому виску.

– Ничего ты не должна. В первую очередь мы друзья и только потом мама и дочь. Мне следовало быть внимательнее. Мам…

– Да, солнышко?

– Я должна тебе тоже кое-что рассказать. Не могу держать это в тайне после такого откровения. – Кира вытерла глаза и отстранилась, после чего рассказала все, что с ней произошло за это время, не утаив даже историю с поцелуем.

Мама старалась слушать ее с непроницаемой маской и без комментариев, но по иногда расширяющимся глазам и сжимающейся челюсти Кира понимала, как ей непросто.

– Они преследуют тебя? – наконец выдохнула мама.

– Нет, по крайней мере, я не замечала.

– А этот мальчик, Даниил, за ним они тоже могут прийти?

– Не знаю, мам, надеюсь, что нет. Даниил и так в глубокой за… – Кира осеклась. Мама хоть и не запрещала подобные выражения, Кира все равно старалась не использовать их при ней.

– Ясно. – Мама поджала губы, и ее взгляд застыл на одной из полок над телевизором.

– Ты пытаешься придумать, как мне помочь? – слабо улыбнулась Кира.

– Да, – растерянно ответила та, – не нужно?

– Ну, переехать мы точно не сможем, да и не знают они, где я живу. Имени моего реального они тоже не знают. Если, конечно, из вредности Папочка не проговорится.

– Фу, ну и прозвище, звенящая пошлость, – спародировала мама всем известного российского режиссера. – Тогда какой у нас план?

– Ходить с шокером или газовым баллончиком на всякий случай, а там посмотрим. В институте намечается смотр самодеятельности, а значит, нам с Даниилом придется немного порепетировать. Сможешь иногда меня встречать?

– Конечно, главное – СМС заранее присылай.

Мама мягко погладила дочь по коленке и встала.

– Ты как знаешь, а я хочу сладкого после такого разговора, – с вызовом заявила она.

– И не сомневалась. Пойдем, я чай заварю.

Для подготовки участников смотра университет выделил несколько малых залов в отдельном корпусе университетского комплекса. Туда студенты записывались заранее и буквально каждый час внутри кто-то репетировал.

Гитару Кира купила себе на заработанные в клубе деньги, микрофон для Даниила взяли у организатора культурных мероприятий.

В первый день репетиции Кира сразу отметила, что в тренировочных залах безумно холодно. Даниил старался этого не показывать, но куртку снимал нехотя, а потом все оставшееся время покрывался мурашками под тонкой футболкой.

Однажды Кира принесла ему из дома отцовский свитер, один из тех, что хорошо сохранились, избежав мерзких катышков на боковых швах.

– Что это? – нахмурился Даниил: видимо, подачек в его семье не любили.

– Свитер отца… ему уже не нужен.

Взгляд парня смягчился, и он, повесив куртку на один из десятка крючков в гардеробе, быстро натянул на тело приятный на ощупь свитер.

– Отец, похоже, неплохо зарабатывал. Это же кашемир?

– Его мама купила. Подарок на Новый год.

Кира немного стухла. Не Даниил расстроил ее, а накатившие воспоминания. Парень же, почувствовав неладное, добавил тихо:

– Спасибо, Кира, я понимаю, что это для тебя значит. Обещаю, что скоро куплю себе все, что нужно, и тебе не придется больше ворошить памятные отцовские вещи.

– Да они не па… в общем, я рада, что подошел.

На самом деле свитер был немного большеват и тут же скрыл природную сухощавость Даниила.

Вместе они прошли в зал, где по правую и левую сторону тянулись скамьи, а возле каждой колонны стояли столы с аппаратурой. В самом конце сидела помощница организатора – молодая девица в светлой блузке.

В предыдущие разы Кира и Даниил приходили, когда в зале занимались младшекурсники, поэтому теперь две репетирующие группы с их потока с удивлением уставились на странную парочку: новенькая и заядлый прогульщик. Чего они тут забыли? Даниил тотчас расправил плечи, и Кира узнала прежний образ Дэми. Щеголь официант, поющий свои песни в свете софитов. Укол восхищения и теплая волна, разлившаяся по всему телу через мгновение, смутили Киру. А вдруг Даниил прав, и она полюбила образ, а не его самого? Если бы она не знала его тем самоуверенным красавцем на сцене, то восхитилась бы? То, что она ощутила при их первой встрече, было, скорее, любопытством, но никак не симпатией.

Они выбрали свободный стол с аппаратурой, договорились с соседними певчими группами об очередности и настроили гитару с микрофоном.

– Я подумал и сочинил кое-что другое. – Даниил подозвал Киру к себе. Он склонился над коричневой столешницей и хорошенько размял тугую обложку тетради.

Кира нависла над столом и пробежалась взглядом по строчкам, снова позавидовав почерку парня. От увиденного у нее обдало жаром щеки и уши. Она суетливо разгладила лист и посмотрела на Даниила.

– О ком это?

– Разве имеет значение? – пожал плечами он.

Кире захотелось взвыть: почему он не может быть откровенен? Почему она постоянно думает об их близости и почему ее задевают слова из текста песни о расставании и утрате?

Взглянув на рукописный нотный лист, Кира немного остыла.

– Ты даже ноты для меня подготовил. Благородно.

Даниил отрегулировал микрофонную стойку и начал распевку, пока Кира изучала новую мелодию. Ненадолго отрываясь, она рассматривала девушек и парней, с самозабвением готовящихся к выступлению. В глазах сиял азарт, точными движениями пальцы перебирали либо клавиши пианино, либо струны гитар. Кто-то, как и ее подруги, делали замеры, чтобы представить коллекцию модной одежды. Зал жил движением и множеством звуков. Как же они расслышат собственное исполнение?

От Киры не ускользнули и завистливые взгляды некоторых девчонок. Еще вчера они кокетничали рядом с Даниилом в коридоре перед парами, а теперь он собирается петь на сцене под аккомпанемент новенькой, одетой в огромную толстовку и широкие джинсы. Да и в целом поведение Даниила многим казалось странным. То он прогуливал пары, то стал чаще появляться и разделять досуг с этой же непонятной новенькой.

От множества мыслей Кире стало дурно. Подмечая свою нехорошую черту додумывать за других, она рисковала расклеиться и плохо сыграть.

«Что ж, ладно!» – тряхнула она головой и извлекла из гитары первый аккорд.

В целом репетиция прошла успешно, но работы предстояло много. Кира хотела раскрасить собственное звучание и даже выпросить у Даниила соло. Выступление получится блеклым, если она сыграет по указке, совершенно забыв об индивидуальности.

Когда они выходили из зала, на улице уже стемнело.

– Проводить тебя? – спросил Даниил.

Кира хотела ответить: «да», но не смогла переступить через гордость.

– Мама меня встретит. Не нужно. Переживай о собственной безопасности. Будет плохо, если они тебя найдут.

Парень задумчиво кивнул и попрощался. Кира несколько раз оборачивалась, надеясь, что Даниил тоже захочет еще раз ее увидеть, но его спина быстро удалялась, пропадая в серых сумерках улицы.

Кира медленно шла по тротуару, обдумывая все, что стряслось с ней после приезда в Москву. Для себя она решила: как только выступит на смотре, то оборвет с Даниилом все контакты. Ей надоело подвешенное состояние, надоело гадать, кто они друг другу. Она желала большего, но он, видимо, не мог ей этого дать.

«Как он там сказал? “Я слишком проблемный”, – печально вспомнила Кира. – Стало быть, не соврал».

На другом конце улицы появилась одинокая фигура в пухлой куртке и шапке с помпоном.

«Мама», – улыбнулась Кира, никому она не была сейчас так рада, как ей.

Говорят, время лечит, так и случилось. Месяц стремительно несся вперед, весенний смотр был не за горами. Кира и Даниил отрабатывали выступление, но кое-что оставляли за кадром из-за конкуренции. Так, отдельные соло элементы они играли в позднее время, когда основная масса студентов расходилась. Были задумки и по одежде, и по макияжу. Даниил готовил что-то еще, но пока держал Киру в неведении.

Он даже планировал обратиться к знакомому, который занимался сценическими спецэффектами. Парнишка был ему обязан и получил шикарную возможность отработать свой долг. Шоу должно было выйти грандиозным, и Кира со страхом и восхищением ждала выступления.

Как-то после пар к Кире и Даниилу подошел заместитель декана. Университетский коридор к этому моменту почти опустел, но за спиной заместителя, в углу около лестницы на второй этаж, стоял тот самый рыжий гном. На его лице цвела гнусная улыбка, и Кира тут же почувствовала неладное.

– Видов, пойдем в мой кабинет на пару слов.

Даниил не изменился в лице, даже не напрягся, будто ждал приглашения.

– Мне тоже нужно, – спохватилась Кира, – я забыла секретарю скан документов отдать.

Замдекана ничего не ответил, только безразлично пожал плечами.

В тесной комнатушке деканата Кира сделала вид, что ищет бумажки в рюкзаке. Тем временем Даниил зашел в кабинет, и замдекана закрыл за ним дверь. Недовольно скривившись, Кира разочарованно опустилась на гостевой стул.

– Хотела подслушать? – проницательно заметила секретарь, невысокая женщина лет тридцати пяти в строгом платье и скатавшейся за день в уголках рта помадой.

– Да. – Скрывать намерение не было смысла, кому от этого было бы хуже.

– А ты приложи ухо к щели, там все хорошо слышно будет.

– Серьезно?

– Да. Я сейчас дверь в деканат закрою, и никто не увидит, как ты тут корячишься.

Кира взглянула на секретаря иначе. Раньше она казалась ей очень отстраненной и холодной, а тут такой жест.

Кира быстро подскочила к двери, распластав щеку по холодной, покрытой белой краской поверхности.

– …понимаешь, почему я тебя позвал. Один из студентов доложил, что видел тебя ночью в клубе «Бабочка». Он полагает, что ты занимался проституцией, так как был окружен дамами старше тебя на много лет, – услышала Кира голос декана, и внутри у нее все похолодело.

– Смелое заявление, – равнодушно ответил Даниил.

Кира подумала, что он придумает отговорку, скажет, что тот мерзкий гном лжет, но то, что сказал Даниил дальше, озадачило ее.

– Да, я работал в клубе «Бабочка», но не парнем по вызову, а обычным официантом. Ваш источник весьма преувеличивает.

– Ты же понимаешь, какой удар по репутации заведения будет, если станет известно, что студенты подрабатывают в ночных клубах сомнительного характера?

– Не больший, чем после того, как один из ваших профессоров спился и сбил ребенка на дороге.

В кабинете повисло молчание.

– Даня, я понимаю, что тебе пришлось пережить, понимаю, как это трудно. Но…

– Я больше не работаю там. Ушел. Не о чем беспокоиться.

– Профессора знали об этом? – спросил декан.

– Да, некоторые. Имен называть не буду.

– И не надо. Наверняка друзья отца, – отозвался замдекана. – А эта Явина – новенькая – тоже там работает?

– Кира? Нет, не работает.

– Наш источник…

– Значит, врет ваш источник.

– Ее видели там.

– Она приходила ко мне. Кира… моя девушка.

– Занятно.

– Ничего занятного. Это все?

– Ты не боишься, что мы тебя отчислим? – зло усмехнулся замдекана.

– За что? Я всего лишь подрабатывал официантом. Это не запрещено.

– Иди, Видов, иди. – Усталый голос декана прозвучал печально. – Мне жаль, что…

– Да слышал уже. Не вы же ему алкоголь в рот заливали. Не нужно этого всего.

– Ладно, Даня, свободен.

Замершая около двери Кира не сразу сообразила, что пора отходить. Только когда ручка дернулась, она скакнула в сторону, делая вид, что рассматривает ряды папок для документов на полках.

Сначала вышел Даниил, за ним замдекана.

– Он слишком хорошо к тебе относится из-за заслуг отца, – буркнул второй. – Но мне на Видова-старшего плевать. Запомни это.

Даниил улыбнулся какой-то пустой и даже несколько злой улыбкой.

– Значит, мне стоит радоваться, что вы только замдек и никогда выше не подниметесь из-за своей недальновидности.

Мужчину как обухом по голове ударило, он замер с округленными глазами и, видимо, был готов разразиться бранью, но Даниил потянул Киру за руку, уводя из деканата.

– Этот рыжий урод на тебя настучал, да? Но как они узнали?

– Да плевать, как узнали. Сказал просто кто-то вроде Стаса. Теперь я там не работаю, но рожу этому козлу начищу.

Кира подумала, что Даня шутит, но тот выглядел злым и сосредоточенным. Решительность ощущалась и в быстром шаге, и сжатом кулаке.

– Не стоит. Ты избежал исключения, но если подерешься… Такие хорьки, как он, очень мстительные. Не успеешь обернуться, как он тебе снова всадит нож в спину.

Похоже, слова заставили парня задуматься.

– И что предлагаешь?

– Жить дальше, – быстро ответила Кира. Даня не успел ничего возразить, как она тут же добавила, – и ждать момента. Всегда можно отомстить мягко, не вызывая подозрений.

Даниил остановился и внимательно посмотрел на Киру. Лицо его тотчас приняло мягкое выражение, и легкая полуулыбка скользнула по нему.

– Кира Явина, а я и не знал, что ты… такая…

– Какая? Не хочу лезть на рожон, но показать рыжему хмырю, что он доигрался, мечтаю? Мне надоели его тычки и тупые фразочки в коридоре.

– И какого моменты мы будем ждать?

– Понятия не имею, в этом и соль.

– То есть можем не дождаться?

– Именно. Если не дождемся, то в итоге просто забьем и забудем.

Даниил искренне рассмеялся, затем поправил куртку, выпирающую из рюкзака.

– Это лучшая успокоительная фраза, которую я когда-либо слышал. Обычно девчонки кидаются на парней с фразами вроде «ты лучше него» или «он этого не заслуживает», иногда «подумай о своем будущем». Но сладкая, хоть и запоздалая месть… гениально.

Даниил двинулся вперед неожиданно, поэтому Кира, растерявшаяся на мгновение, осталась позади. Он все повторял слово «гениально» и посмеивался, пока до Киры доходило, как правильно она поступила.