Новый год и Рождество прошли для Киры одним лишь печальным мгновением. Они с мамой занимались организацией кремации, оформляли бумаги и обзванивали дальних родственников.

Почему именно в момент потери ты понимаешь, насколько дорог был тебе человек? Кира не могла остановиться и рассматривала старые фото, где они с бабушкой казались неразлучны. Та сыграла огромную роль в ее жизни и отдала всю любовь, что у нее имелась. Иногда мама в шутку говорила, что бабушка родила ее, только чтобы заполучить такую внучку, как Кира. Бабушка была их светочем и поддержкой. В темные времена она всегда помогала делом или словом. И Кира понимала, какой удар испытала мама, потеряв родную душу. Кира горевала по бабушке, но все их прошлое осталось по большей части в детских воспоминаниях, а те порой не так сильны, как память и привязанность взрослых.

Кира старалась не отходить от мамы ни на шаг. И в какие-то минуты думала, что та сломается. Но мама терпела. Временами она рыдала в подушку, когда думала, что Кира не видит этого и не слышит. Иногда роняла слезы над разделочной доской, готовя обед. А иногда Кира заставала ее за просмотром семейных фото и видео. Бабушка Вера всегда улыбалась и всегда шутила. Даже будучи в ссоре с дедом Сашей, она никогда не показывала обиды при дочери и внучке.

Кира пришла в себя раньше. На дворе оттаивал февраль. Все праздники закончились, учеба продолжалась. Пока присматривала за разбитой горем матерью, взявшей отпуск на работе, Кира совсем забыла и о клубе, и о Данииле. Тот пару раз подходил к ней в университете, спрашивал, нужна ли помощь, но Кира на все лишь отрицательно качала головой.

– Твоих денег он мне не дал. Но я могу поделиться своей долей, – сообщил он однажды.

Кира отмахнулась, и на этом их общение закончилось. И вот в один день что-то щелкнуло у нее в голове, и она взглянула на протекающую жизнь со стороны. В этот же день она порылась в рюкзаке и отыскала визитку.

Студенты в коридорах университета весело шумели, готовясь к двадцать третьему февраля. Планировалось какое-то мероприятие, но Кира не сильно интересовалась деталями.

Даниила она поймала в коридоре и поманила к себе. Они встали за колонной в углу, чтобы им никто не мешал.

– Привет, – смущенно сказала Кира.

– Привет, – участливо заглянул ей в лицо парень. – Ты как?

– Нормально. Помнишь, я кое-что хотела тебе передать? Вот. – Она протянула помятую визитку. – Когда закончилось наше выступление, к Папочке пришел какой-то человек. Приглашал тебя в студию, насколько я поняла. Но ни Бес, ни Папочка не хотели тебя отпускать, ты же – денежный мешок для них. Они послали этого мужика, но я… догнала его в коридоре, и вот. Я знаю эту студию, к слову. Довольно известная. Ты можешь стать знаменитым, Даня, можешь заработать у нормальной публики, а не той, что хочет тебя унизить.

Парень внимательно рассмотрел клочок картона.

– «Соул рашн рекордс», – задумчиво протянул он, смакуя название.

– Да. Все солисты из моего города хотели туда попасть.

На секунду Даниил погрузился в себя, взгляд его стал пустым и стеклянным.

– Я позвоню им, – наконец выдал он. – Обязательно. Клуб начинает становиться опасным.

– Да?

– Да. Не хотел тебя тревожить после… ну ты сама знаешь, после чего.

Кира кивнула.

– Но Лугин все выспрашивал у Папочки твое настоящее имя и где ты живешь. Благо, тот ничего не знает. А потом еще одну девчонку из официанток покалечили. Я понятия не имею, как ее поймали в коридоре, но ей разбили лицо и… в общем, она в больнице.

– Нужно сообщить об этом в полицию.

– А толку? Это клуб с элитными гостями, таких просто не посадишь.

– Нужно хотя бы их дискредитировать. Сделать фото парочки знаменитых посетителей в неприглядном виде и залить в сеть… Не знаю.

– Ну разве что так. Пока такие, как мы, не могут спокойно учиться, а вынуждены искать любые подработки, ничего не изменится. Поверь мне. Такая жизнь сейчас.

– Я бы предложила всем волонтерам уйти, но я уже поняла, что это непросто.

– Конечно, никто не согласится. Стас, кстати, не пришел вчера. А до этого говорил, что завяжет с клубом и полетит с родителями за границу отдыхать. Думаю, на него тоже повлияло насилие. Он единственный, кто работал там не по нужде. Вот и свалил.

Кира оперлась на колонну и закрыла глаза.

– Иди в студию, Дань, ладно? Постарайся уйти из «Бабочки». Сколько тебе еще нужно денег, чтобы покрыть все долги? Давай я тебе дам, я накопила.

Неожиданно парень поцеловал ее в висок и мягко взял за руку.

– Спасибо, я справлюсь сам, не переживай.

Она открыла глаза и увидела его нежный взгляд.

– Ты все еще считаешь, что я полюбила лишь образ?

– Нет, не считаю.

Даниил подарил ей невесомый поцелуй в лоб и вышел из-за колонны, направляясь в аудиторию.

Между Кирой и Даниилом установились странные, словно бы родственные отношения, но те, что любят тишину. Они здоровались, иногда обсуждали курсовую, срок по сдаче которой подходил к концу, иногда просто смотрели друг на друга, разделенные толпой студентов. Кира ловила на себе его взгляд, когда одиноко сидела на подоконнике с лекционной тетрадкой.

Бывало, Кира вспоминала их последний поцелуй, и мысли о нем обжигали все тело. Никогда ей не приходилось иметь столь необычную связь с парнем. Они не вместе, но и не врозь. Они есть друг у друга, и их нет одновременно. Она по-прежнему любила его. А он?

Пришла весна – пора перемен. Маме стало легче, она вошла в привычный ритм и старалась унять боль работой. Даниил появлялся на занятиях чаще, а это значило, что он прекратил работать в «Бабочке». Кире хотелось расспросить его обо всем, и она планировала сделать это после экзаменов в конце третьего курса. Сейчас она сконцентрировалась на учебе, чувствовались плоды репетиторства. Октябрина Иосифовна оказалась очень хорошим учителем, оттого Кира выполняла задания на групповых занятиях с легкостью. Как-то после пары к ней подошел преподаватель по языкам программирования и предложил поучаствовать в олимпиаде.

Жизнь налаживалась, и былые страхи остались позади. И все же Кира старалась не выходить на улицу поздно вечером, а временами просила маму встретить ее из университета. Мама не спрашивала, а Кира так и не рискнула рассказать правду.

Теплым солнечным днем на одну из лекций пришел заместитель декана и сообщил о перенесенном «на пораньше» смотре художественной самодеятельности факультетов. Кто-то из администрации решил, что это поможет расслабиться в тяжелые для страны и мира времена.

В Кирином университете ничего подобного не проводилось, поэтому она понятия не имела, о каком смотре идет речь. Но девчонки – Лиза, Кристина и Юля – радостно запищали. Позже Кира узнала, что Лиза ежегодно устраивает показы мод, где Юля и Кристина – главные модели.

– Кира, а у тебя есть какой-нибудь талант? – вдруг спросила Лиза.

Кира смущенно поджала губы:

– Наверно, один есть, но не знаю, пригодится ли он.

Уже после пар третий курс собрали в актовом зале организаторы мероприятия. От девочек Кира узнала, что сначала смотр пройдет между курсами одного факультета, а лучшие уже посоревнуются талантами с финалистами других факультетов.

На красных дорожках и в мягких, обитых велюром сиденьях расположились Кирины однокурсники. Кто-то выглядел заинтересованным, кто-то откровенно скучал. В углу сцены за небольшой трибуной стояли декан факультета и его зам. Оба при параде: в синих пиджаках и галстуках. Один повыше, другой пониже, словно комедийный дуэт на ТВ, только гармошки не хватало.

На другом конце зала на подоконнике, за тяжелой шторой примостился Даниил. Никто не сделал ему замечания и даже не обратил внимания, от чего Кира тут же вспомнила отца парня. «Некогда профессор нашего с тобой университета», – всплыла в голове вскользь брошенная фраза.

Сама сцена выглядела новой и ухоженной. Паркет, вырвавшийся из плена ковра и упиравшийся в ступени, блестел в свете ярких ламп.

Так как почти все места были заняты, Кира села на подлокотник рядом с Лизой, оставив ноги в проходе.

Декан прочистил горло и начал речь. Чтобы расслышать его негромкий голос, аудитория притихла.

– Приветствую, уважаемые учащиеся. Для вас смотр самодеятельности наверняка не новое событие, но все же повторюсь. Вы отбираете среди своих однокурсников самых талантливых и готовите номера. Это могут быть танцы, песни, игра на музыкальных инструментах, изобразительное искусство, мода, фокусы. Да все что угодно, не запрещенное законодательством Российской Федерации и способное заинтересовать жюри. В этом году мы пригласим настоящих деятелей искусства оценивать ваше творчество, а также победившему курсу выплатим денежный приз.

Студенты одобрительно загудели.

– Поэтому выбирайте основательно. В этом вам поможет наш организатор Анна Георгиевна Берест. Все, у кого есть какие-никакие творческие способности, которые можно продемонстрировать на сцене, подходите к ней.

Только декан собрался уходить, как, чертыхнувшись, вернулся на место. Он быстро протер салфеткой лицо: в зале было жарко – и продолжил речь:

– Чуть не забыл! Коллектив, который на курсе заработает большее количество баллов, получит зачеты по нескольким предметам сразу. Правда, по каким именно, мы еще не определились, но, думаю, договориться с преподавателями сможем. И еще оплату за следующий курс от нашего постоянного спонсора.

Эта новость вызвала даже больше ликования, чем какая-то мизерная премия. Как только декан покинул кафедру, к небольшому столику на сцене, за которым сидела Анна Берест, потянулись таланты. Кира не двигалась, глядя на фигуру Даниила. Еще в «Бабочке» стало ясно, что без его голоса слушать собственную игру на гитаре ей совершенно не хочется.

Лиза, Юля и Кристина рванули к сцене, как борзые. Хихикая и переглядываясь с однокурсниками, они то и дело толкались и подгоняли друг друга. В целом радостная атмосфера подстегивала присоединиться, но Кира медлила.

Проходящая мимо девица с лицом в белилах, та самая подружка рыжего гнома, будто случайно толкнула Киру, и та чуть было не свалилась с подлокотника. Рюкзак рухнул на пол, и из расстегнутого отсека каскадом полетели ручки, тетради и даже пачка прокладок. Девица притворно ойкнула и поспешила на сцену. Интересно, какой у нее талант? Кусать, не оставляя следов?

Как только Кира выпрямилась, то охнула от неожиданности. Над ней нависла фигура Даниила.

– Ну что, готова выступить вместе со мной?

– Серьезно? – Брови Киры порхнули вверх. – Ты готов выйти на сцену в университете, да еще и со мной?

– Почему ты удивляешься?

– Помню, когда я впервые к тебе подсела, ты даже смотреть в мою сторону не хотел. О клубе отвечал нехотя и сразу запугал, чтобы я не лезла куда не нужно. С занятий ты испарялся, как роса на заре. А теперь готов выступить?

– Помнится, кто-то дал мне визитную карточку и попросил больше не ходить в злосчастный клуб.

– И ты этого кого-то тут же послушал. Почему?

– Сама знаешь.

– Нет, не знаю. – Кира посерьезнела и заглянула прямо в глаза Даниила. В его притворной насмешливости явно было что-то еще. – Не играй со мной, Даниил. Ты дважды спас меня от Лугина, а я дала тебе визитку и поцеловалась на глазах у старых пердунов. Мы квиты. Я ничего тебе не должна, и ты мне.

Очевидно, Даниилу не понравилось, к чему свелся их диалог. На скулах заиграли желваки, брови съехали к переносице.

– Ты же не смертельно болен, как в этих слезливых фильмах про подростков, да? – добавила Кира.

– Не болен, – глухо ответил он.

– Вот и славно. Значит, причин вести себя как идиот у тебя нет. Я уже призналась в своих чувствах. Большего от меня не жди.

Кира встала, закинула рюкзак на плечо, собираясь уходить.

– Постой. – Он схватил ее за запястье, не давая сделать шаг. А Кира поймала заинтересованный взгляд однокурсников, что сидели поблизости. – Разве ты не хочешь облегчить себе и мне жизнь, сдав зачеты автоматом и получив год бесплатного обучения?

Кира поджала губы. Жгучее желание вырвать руку и уйти душило ее. Обида была еще сильнее. Почему он отказывается произнести это вслух? Почему не хочет напрямую сказать ей, что она ему дорога? Что за увертки? Или есть в этом что-то еще? Может, она ему немного симпатична и он до сих пор переживает за тот стыдливый момент? Тогда зачем поцеловал ее в ответ у себя дома?

– Ну так что? Попробуем? Я ушел из клуба и теперь однозначно на мели. Устроюсь в общепит, если тот продюсер передумает.

– Так ты связался с ним! – откинув на мгновение обиду, просияла Кира.

– Связался. И даже ходил на прослушивание в его московскую студию. Он подбирает группу для записи альбома, кто-то из его людей начал заниматься соцсетями. Я даже на фотосессии был. – Даниил подмигнул, но как-то грустно.

– А какой образ он тебе выбрал?

– Оставил тот, что был в клубе…

– А Папочка и Бес, они…

– Если ты о том, боюсь ли я, что они однажды припрутся на мой порог? Да, боюсь. Я ведь ушел, не сказав ни слова, они бы не отпустили, придумали, чем задержать, может, угрожали бы.

– Они точно о тебе ничего не знают?

– Пока нет, но… если новая группа станет популярной, то…

– Ты рассказал о своих переживаниях этому мужику?

– Разумеется. Он обещал, что выдумает мне все, начиная от родословной, заканчивая местом жительства. Так что я лишь на это надеюсь.

– Ясно.

Кира бросила взгляд на поредевшую студенческую толпу: запись на смотр подходила к концу. Небольшой диалог об успехах Даниила немного умерил ее пыл, обида притухла, вернулось прежнее тоскливое чувство, но не более того.

– Ладно, идем запишемся, – наконец согласилась она.