Сквозь странный сон, в котором она бежала по родному городу от толпы разодетых в клоунские костюмы гостей клуба «Бабочка», Кира услышала шум воды и шипение масла на сковородке. Нос тут же уловил приятный запах яичницы и горячего хлеба.

Яркий свет пробивался через засаленные занавески: полуденное солнце зависло над частными домами, заставляя искриться подтаявший, но еще не грязный снег.

Кира посмотрела на смятую простыню и тотчас вспомнила, что сама пришла к Даниилу и легла рядом. От стыда сперло дыхание.

«Что он подумал обо мне?»

Осторожно, словно нашкодивший щенок, Кира выскользнула из зала в коридор и там остановилась, снова сраженная теплотой семейного фото в рамке. Как, должно быть, Даниилу больно смотреть на нее, но он все равно оставляет рамку в серванте и даже, видимо, протирает пыль, чего не скажешь об остальных комнатах и шкафах.

Парень стоял у плиты, но готовка, похоже, подходила к концу. Голову он вымыл, косметику стер. На торсе болталась растянутая майка, серые домашние штаны висели свободно, кое-где Кира заметила латки.

На столе уже томились в ожидании две чистенькие тарелочки, на стаканах с чаем лежало по куску свежего хлеба. Кира застыла в дверном проеме, не решаясь пройти дальше.

– Выспалась? – Пока было сложно понять мысли Даниила, и Кира жадно следила за каждым его жестом.

– Да, спасибо, – сдавленно ответила она, наблюдая, как первый кусок яичницы скользнул в тарелку.

Закончив, Даниил отставил сковороду и, повернувшись к кухонной столешнице спиной, оперся на нее. Он выглядел серьезней, чем Кире бы хотелось, и она виновато опустила взгляд.

– Послушай, Кир… – Слова выпорхнули из ровно очерченных губ приговором. Кира задержала дыхание, ожидая жесткого отказа или отчитывания. – Не влюбляйся в меня, ладно? Не нужно. Посмотри на это все, – парень обвел рукой дом, – я проблемный, это же очевидно. Зачем тебе такой?

Совсем не то, что Кира ожидала услышать. Она быстро подняла голову. Ни слова о том, что она не в его вкусе, что у него кто-то есть, ни слова о том, что она ему не подходит. Наоборот.

Сердце в девичьей груди забилось чаще. В грустном взгляде она искала разрешения и, кажется, нашла его. Совсем тусклое, укрытое слоем сожалений и утрат, но оно там было. Либо Кира хотела верить в это. Не задумавшись наперед о действиях, Кира мягко скользнула к нему и, приподнявшись на носочках, прикоснулась теплыми губами к его холодным. Даниил не двигался, лишь дыхание его стало резче и быстрее. Она же попытала удачу еще раз и снова поцеловала его, только теперь в уголок рта. Она ждала ответа, но его не последовало. В тоскливом взгляде читалась мука, смешанная с болезненным осознанием чего-то, Кире непонятного. Казалось, что секунды длились целую вечность, и пожар в груди Киры потихоньку стал сходить на нет.

Она сделала пару шагов назад, едва сдерживая подкатившие к горлу слезы, но не успела уткнуться спиной в стену, как Даниил одним рывком притянул ее за талию обратно и впился поцелуем в искусанные от волнения губы. От спичкой вспыхнувшей страсти Кира громко выдохнула. Даниил целовал ее отчаянно, словно в последний раз, словно не надеялся сделать это еще когда-либо. Его широкие ладони скользили по талии, как тогда в клубе, и опускались ниже, он с жадностью сжал Кирины ягодицы. Она охнула, но не отстранилась. Он целовал ее и в шею, и в щеки, и в веки, под которыми выступили слезы.

Радость граничила с тягучим, волнительным чувством тревоги, что все завершится быстро, что этот момент не повторится. Кира первой потянулась к веревке на домашних брюках и уже развязала ее, как Даниил остановил ее руку, прижавшись лбом к ее лбу. Он тяжело дышал, глаза были закрыты. Еще раз медленно он потянулся к ее губам, мягко поцеловал и отстранился.

– Ты полюбила лишь образ из клуба, Кира.

Наваждение спало, как оборвавшийся на сцене занавес. Даниил сделал два шага назад и указал на стол.

– Садись, поешь. Потом я провожу тебя до дома. Если получится, заберу деньги у Папочки и отдам тебе. В клуб больше не иди. Поняла?

Кира молча кивнула. Ни единого слова она не могла вымолвить. Так сладок и одновременно горек был момент. Она молила себя не разрыдаться, молила остаться холодной, будто все знала наперед, но это было невероятно тяжело. Лишь в туалете после завтрака она позволила себе сесть на пол и расплакаться. Закрывая рот полотенцем, она безутешно глотала слезы, что водопадом катились из глаз. Она и забыла, каково это бывает.

Они стояли в разных углах остановки, и, мельком разглядывая Даниила, Кира видела, что он печален не меньше, чем она. Почему он ее оттолкнул, да еще такой странной фразой? Да, его образ в клубе был впечатляющим, но увидела она его раньше, на занятиях.

– На что ты тратишь заработанное? – спросила Кира, желая унять любопытство и в каком-то роде отомстить.

Даниил лениво перевел взгляд с дороги на нее, потом туманно улыбнулся и начал загибать пальцы:

– Ипотека: мой чудесный папаша забросил выплачивать ее, как только не стало мамы. Кредит на свою учебу и учебу сестры. Микрозаймы, которых набрал отец, когда пытался вылечить маму. Их довольно много. Съем квартиры для сестры: я не хочу, чтобы она жила в этом кошмаре. Ну и по мелочи: коммуналки, еда, проезд и тому подобное.

– А почему ты ходишь в легких футболках зимой? Разве не остается финансов на что-то теплое?

– Половину заблевал отец, еще часть я отдал сестре, когда совсем туго было с финансами. Я хотел купить пару свитеров, но некогда было.

– Из-за клуба?

– Да, из-за него.

– И у тебя ничего не остается?

– Почему же? Я открыл счет на имя сестры и вот немного накидал на свой. Ипотека за землю и дом на ней почти выплачена. Остались лишь кредиты.

– Слушай, но ведь это огромные деньги… я имею в виду… сколько Папочка тебе платит за сутки?

– По-разному: от тридцати до пятидесяти.

– Так, а работаешь ты у него уже…

– Два года.

– Ага, то есть если брать среднюю сумму, то ты заработал за два года примерно… двадцать девять миллионов. – Сказав это, Кира открыла рот, сама удивляясь величине суммы.

– Ипотека на дом была на семнадцать миллионов, Кир. Он не всегда был таким страшным. Плюс пеня, которая накапала, пока я не понял, что на отца надеяться не нужно. Плюс куча микрозаймов, проценты на которые тоже росли как грибы, и учеба. Сумма только кажется внушительной, пока все не разбить по долгам.

– И сколько ты успел накопить?

– У сестры есть миллион на счету. Не знаю, хватит ли на первый ипотечный взнос, но какой-никакой старт.

Кира стухла, ей вдруг стало так горько за парня. Она всего этого не знала и даже не представляла. Ее мать из кожи вон лезла, чтобы наладить их жизнь после смерти отца, а она еще смела дуться на нее первое время.

– Мне так жаль, – сдавленно произнесла Кира.

– Не нужно грустить, Кир, все обязательно наладится. Я вылезу из этого всего, вот увидишь… – И тут он осекся, словно понял, что сделал недвусмысленный намек на их дальнейшее общение. – Как там, кстати, твоя курсовая для Феди?

– Ни строчки не написала.

– Значит, хорошо, что больше не пойдешь в клуб. Наверняка на репетитора уже насобирала.

– Да, насобирала, это точно. Даня…

– Да?

– Почему ты решил, что я влюбилась в твой клубный образ, а не в тебя?

Парень опустил взгляд и пнул снежную кучку рядом с лавкой. От ответа его спас подъехавший автобус. Даниил помог Кире забраться по высоким ступеням и усадил на единственное свободное место. Всю дорогу они проехали не проронив ни слова.

Когда они подходили к Кириному дому, Даниил замялся, не желая подниматься наверх.

– У меня для тебя кое-что есть. Я просто обязана отдать.

Парень нахмурился:

– Серьезно?

– Абсолютно. Я… не пытаюсь задержать тебя, если ты об этом. Капелька гордости все же у меня имеется, – насупилась Кира, разблокировав замок домофона.

– Кир, – мягко взял ее за руку Даниил, – я не хотел обидеть тебя или задеть. Ты… нравишься мне, правда.

Позади хлопнула подъездная дверь, отрезая их от дневного света. Лампы не работали, поэтому Кира могла рассмотреть лишь очертания спутника.

– Я видела вас с Натали в тот день… ну, в гримерной. Когда вы… – Кира запнулась, радуясь, что ее красные щеки сейчас сложно разглядеть. Она и сама не знала, зачем решила это сказать.

– И хотела быть на ее месте?

Кира дернулась в сторону ступеней, но крепкая хватка Даниила не дала этого сделать.

– Пойдем. Не знаю, зачем я это ляпнула.

– Я – знаю. – И он без предупреждения наклонился к ней и нежно поцеловал. Поцелуй был коротким, но чувственным. Кира ощутила, как подкосились колени, и едва не упала, вовремя схватившись за перила.

– Если уж отверг меня, то не нужно больше… так делать. Так только больнее и хуже, – выдавила она.

– Не отверг. Предупредил. Прости меня.

– Знаешь, наверное, ты прав. – Кира обошла его, направившись в сторону лифта. – Мне это не нужно. Я люблю, когда в отношениях все просто. Тебе либо нравится человек, либо нет, ты либо хочешь быть с ним, либо нет. Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой. А ты?

Даниил промолчал.

– Так я и думала. Тогда больше не прикасайся ко мне. Пойдем.

Кира не пустила его в дом, а оставила ждать на пороге. В квартире, на удивление, стояла гробовая тишина. Ни кашля бабушки, ни жужжания телевизора. Кира остановилась посреди коридора, не понимая, что происходит.

– Все нормально? – спросил Даниил.

– Нет. Бабушки нет дома. Да, ее забирали прокапать, но она должна была вернуться.

Кира вытащила из кармана телефон: пропущенных и СМС не было. Она быстро набрала мамин номер и замерла в ожидании.

– Мам, привет. А где все? Да, я уже дома, а ты…

Рука Киры задрожала, и она медленно скатилась по стене. Даниил тут же подскочил к ней, чтобы придержать. Телефон, из которого раздавался плач, она крепко прижимала к груди.

– Что случилось?

– Ее больше нет, Даня, ее нет, – шепотом произнесла Кира.

– Кого?

– Бабушки.