– Ты какая-то тихая сегодня, – заметила Лиза, уже в третий раз поправляя макияж. – Все хорошо?

Кира не сразу поняла, что обращаются к ней, поэтому еще секунду рассматривала пятно на парте. Вот-вот должны были начаться групповые занятия, и они, как и всегда, делили стол с Лизой. Юля и Кристина шумели позади, в очередной раз выясняя отношения. Кажется, Юля планировала провести выходные дома, а Кристина тащила ее в рок-бар.

– Нормально, просто не выспалась.

– Частенько ты… это… засиживаешься. Может, у тебя парень появился?

– Нет, не появился.

Сказав это, Кира подумала о Данииле и о вчерашнем выступлении.

Все пары прошли как в тумане. Кира не вникла ни в одну из тем. Выйдя в университетский дворик и отстав от подруг, она задумчиво подняла голову к серому декабрьскому небу. Казалось, облетевшие деревья могли кронами проткнуть серый пузырь тяжелых туч.

– А вот и дерзкая нищебродка из глуши, – донесся знакомый голос со стороны корпуса. Кира сразу узнала говорящего: как забудешь рыжего недомерка в брендовых шмотках? Вот только его сейчас и не хватало. Кире он напоминал назойливую муху, которую никак не удается шлепнуть газетой.

В этот раз Кира предпочла промолчать, делая вид, что не знает говорящего. К ее неудовольствию, тот был не один. Выбеленная дама и двое гномоподобных существ с козлиными бородками изображали «крутую» свиту местного князька. В предыдущем университете Кира ни разу не сталкивалась с подобной ситуацией. Более того, ругательства рыжего напоминали речь третьеклассника. Да и в целом поведение местных троллей казалось каким-то глупым и детским, словно заняться им было нечем.

– Ты что, оглохла? – Рыжий подошел совсем близко, Кира даже могла учуять его резкий парфюм.

Она не двигалась, продолжая наблюдать за серым небом. Почему-то именно сегодня ей было наплевать на подобные глупости. Но в следующую минуту ей в спину полетел кусок то ли грязи, то ли снега. Воротник куртки тут же лизнул шею влагой, в волосах застрял мусор. Кира не успела обернуться, как следом прилетел второй комок, уже заляпавший джинсы.

Гнев нарастал медленно, не так как обычно, но его тяжесть буквально душила Киру. Наверное, что-то пугающее было в ее взгляде, поскольку девица нападавшего неосознанно сделала шаг назад.

– Отошли от нее быстро.

Даниил вышел из-за ворот университета. Либо он собирался уходить и увидел, что к Кире пристают, либо просто стоял там.

Рыжий нахмурился, неловко покачнулся, но не ушел.

– Видов? Не ожидал.

– Чего не ожидал? Что заговорю с человеком, у которого вместо башки ослиный зад? Чего привязались к ней?

– Она мне нахамила в прошлый…

– Ну да, конечно, так я и поверил. Особенно что ты проходил мимо и ее не трогал.

Рыжий набычился, потом причмокнул противным широким ртом и надменно махнул «свите» рукой. Напудренная девица вернулась в корпус первой. Затем потянулись «гномы». Напоследок рыжий ткнул в Киру пальцем, как бы намекая на продолжение их беседы.

Кира и Даниил остались одни. Парень бросил взгляд на Кирину испачканную одежду и, очевидно, хотел помочь, но в последний момент передумал.

– Приди пораньше сегодня, если получится, – тихо сказал он. – Нужно порепетировать.

– Ладно, – так же тихо ответила Кира, стараясь уловить эмоции парня. – И спасибо.

– Я думал, ты разозлишься… как тогда.

– Нет, сейчас это было уместно. И прости, что тогда… в общем, что рассердилась на тебя. Ты всего лишь хотел заработать, а потом меня подбодрить. А я повела себя как истеричка.

– Все нормально. Так ты придешь?

– Да-да, постараюсь пораньше. У меня же еще репетитор.

– Помню. Ну, пока.

Даниил направился к остановке, и только когда его фигура скрылась из виду, Кира вспомнила о визитке продюсера, оставленной на прикроватной тумбе.

Даниил помогал Кире вернуть навык с терпением опытного преподавателя. С каждым новым произведением она играла все лучше и лучше. После ее дебюта они успели сыграть еще пять раз. И вот на пятый она ошиблась всего единожды за целый вечер.

По самодовольному выражению лица парня можно было понять: он гордился проделанной работой. Теперь они с Кирой чаще общались и садились вместе на лекциях. Неизменным оставалось только одно – закрытость Даниила. Кира уже успела рассказать ему и про больную бабушку, и про работу матери, только об отце ничего не говорила. Он же лишь поделился тем, что еще в школе научился играть сразу на нескольких инструментах. При этом, обладая талантом к музыке, парень не видел жизнь без программирования.

К слову, визитку Кира так и не отдала. Пару дней она просто забывала ее, поглощенная музыкальным триумфом, еще несколько – не могла найти и уже отчаялась, пока не нащупала ее под одной из тумбочек в спальне. Потом она переживала за то, как обойдутся с Даниилом Папочка и Бес, если узнают. И все же она решила отдать ее под Новый год. Сделать подарок, так сказать.

Их отношения развивались странно. Кира не могла отделаться от мысли, что Даниил держит ее на расстоянии. Он мог шутить, улыбаться, но в его жестах оставалась холодность. Кира отчаялась сблизиться и уже даже не пыталась переводить отдельные фразы во флирт, не пыталась показать свою симпатию. По-прежнему наблюдая за его легкой походкой меж клубных столов, ловя каждую шутку и игривый взгляд, она смирилась с поражением. И этот вечер не стал исключением.

Пока на сцене выступали профессиональные танцовщицы, двигая голыми бедрами в такт музыке, Кира на четвереньках искала медиатор.

– Шикарный вид, но тебе стоит поторопиться. – Даниил вышел из служебного помещения со стойкой для микрофона. Кира же застыла около лавки с поднятым к верху задом: она с трудом протиснула руку в небольшую щель, пытаясь отыскать нужную вещицу.

– Ты не видел мой медиатор? – пропустив реплику мимо ушей, спросила она.

– Не видел. У Барабана спрашивала?

– Я его еще не видела сегодня.

– Серьезно? – Даниил нахмурился. – Он уже должен был прийти.

– Классный костюмчик, кстати, – улыбнулась Кира. – Сегодня Натали превзошла себя.

Плотная ткань на Данииле прикрывала только область бедер и немного груди. Все остальное оставалось на виду.

Парень театрально прикрыл рот рукой, делая вид, будто увидел собственный наряд только что. Именно так он играл с гостями в зале, что безумно веселило Киру.

– Зато продувает хорошо, – пожал плечами он. – Ты же знаешь, как я потею на сцене?

– Знаю и вдыхаю этот аромат с удовольствием. – Кира сказала это на автомате, не оборачиваясь и не улыбаясь, она все еще искала медиатор и даже не подумала о том, как неловко прозвучала ее фраза. Но когда она спохватилась, было уже поздно. На лице Даниила затаилась та самая смущенная улыбка человека, не уловившего суть произнесенной шутки:

– Тебе нравится мой запах?

– А?

– Что?

Кира открыла рот, глаза ее округлились, и щеки тут же покрылись румянцем, который даже тону не удалось скрыть.

– Я… пошутила. Просто шутка.

– А… – Даниил все еще улыбался, но теперь иначе, скорее печально. Неужели он разочаровался?

Кира вдруг пожалела, что соврала, но повторно оправдываться было бы глупо.

– Пойду поищу его в гримерке, – сказала она и робко обошла Даниила.

– Поищи, – задумчиво отозвался тот.

В коридоре Кира остановилась у стены, чтобы перевести дыхание. А ведь она и правда никогда не говорила ему ни о своих чувствах, ни о предпочтениях. Этого разговора они оба умело избегали. Да и сам Даниил не давал повода думать, что Кира ему симпатична.

Два человека в одном: хмурый и спокойный Даниил в университете и высокомерно-заносчивый, с толикой комедийности – в клубе. От этой двойственности у Киры голова шла кругом. Но какой он наедине с собой, какой он в душе́? Что гложет его, что заставляет ходить в «Бабочку» и играть перед «хозяевами жизни»?

Кира одернула короткий жакет без рукавов и разжала кулак, в котором лежал медиатор. В гримерку она не пошла, а скрылась в небольшой подсобке, куда редко заходили посреди рабочего вечера.

Выступление прошло на ура, Барабан и Кира радостно переглядывались, пока Дэми благодарил публику за овации. Кира ловила заинтересованные взгляды, облеплявшие их солиста, и лишь немного омрачавшие радость триумфа. Единицы из сидящих восторгались песней или исполнением. Большинство жаждали внимания молодого и симпатичного паренька.

«Интересно, Дэми хоть раз спал с ними за деньги?» – эта мысль так быстро пронзила голову Киры, что она потупила взгляд и отвернулась.

Когда занавес закрылся, а их место заняла новая танцевальная группа, Даниил подошел к Кире и участливо поинтересовался, все ли с ней хорошо.

– Выглядишь бледной, – заметил он.

– Посмотрела на гостей и противно стало.

– Вот оно что… – Он с пониманием кивнул. – Да, к этому не сразу привыкаешь.

– Пока, ребят, я домой! – Мимо прошел Барабан, на ходу надевая рюкзак.

– Пока-пока. Может, ты тоже домой пойдешь? Отдохнешь немного, а Кир? – От того, как мягко Даня к ней обратился, у Киры по спине побежали мурашки.

– Нет, доработаю как надо, чтобы заплатили нормально.

– Ну хорошо.

В одиночестве наблюдая за красками клубной жизни, Кира думала об одном: как же хорошо пахло от Дани.

Огни клуба померкли только к четырем часам. Последнего гостя охрана мягко выволокла на улицу, пользуясь тем, что тот еле стоял на ногах и собственного имени, кажется, не помнил. Из приват-комнат выплывали уставшие эскортницы, а из раздевалок намного шустрее выбегали официантки и уборщицы. Теперь среди них было больше новеньких, и Кира уже перестала запоминать имена.

Сегодня Папочка составил списки тех, кто будет работать в Новый год. Оказалось, все, кроме Киры и Стаса. Для последнего работа в клубе стала хобби, а не обязанностью, и праздничную ночь он планировал провести с семьей. Кира же не могла оставить маму с больной бабушкой, поэтому тоже отказалась выходить на смену. Печалило только то, что Папочка не собирался платить за отработанный день сразу, а обещал выдать деньги только после тридцать первого числа.

Кира вышла на холодную улицу, где тротуары давно замело снегом, а с козырьков крыш свисали блестящие в лунном свете сосульки. Неуверенной походкой по скользкой дорожке, низко опустив голову, она двинулась вдоль домов прямиком к остановке. Черный внедорожник, затаившийся на запруженной парковке одного из жилых домов, она заметила не сразу, а только когда тот газанул на светофоре. Кира тут же нащупала в кармане куртки электрошокер и сбавила шаг. Но кто же знал, что опасность поджидала с другой стороны? Все произошло так быстро, что Кира и охнуть не успела. Из проулка вылетели двое в спортивных костюмах, а внедорожник со скрипом подскочил к обочине. Кира успела лишь пискнуть, как большая рука закрыла ей рот. Однако добыча не собиралась сдаваться.

Кира таки успела вытащить электрошокер и ударила им того, кто стоял напротив и силился схватить ее за ногу. Она понимала: если ударит нападавшего сзади, то и сама получит дозу током. Мужчина выругался и привалился к стене. Второго Кира что есть мочи укусила за средний палец. Тот защищала перчатка, но силы челюстей было достаточно, чтобы негодяй отдернул руку.

– Дрянь!

– Чего вы копаетесь?! – послышалось из окна внедорожника, и Кира похолодела. Его голос. Того мерзкого типа из клуба.

Она лягнула того, что стоял позади, пяткой и понеслась вперед, не разбирая дороги в ночи. Дважды она споткнулась и чуть было не расшибла голову о рекламную стойку и забор. Но преследователи были быстрее. По дороге за ней тащился внедорожник, готовый в любую минуту преградить путь.

Кира закричала громко и отчаянно, но улица была пустынна в четыре часа ночи. В нескольких окнах многоэтажек загорелись огни, но чем бы ей это помогло? Пока встревоженный житель позвонит в полицию, пока та соберется – если соберется – и приедет, сколько пройдет времени?

Слезы сами собой брызнули из глаз, и, срываясь на рыдания, Кира перемахнула через забор, помчавшись в дома. Она дергала ручки подъездов, но те были закрыты на магнитные замки. Тогда и родилась идея вернуться в клуб и надеяться, что охрана все еще там.

Кира рванула обратно дворами и перебегала от одной детской площадки к другой, пока не поняла, что заблудилась. Она осмотрелась, увидела номер дома и вытащила смартфон, чтобы вызвать полицию.

– Кира, сюда.

Услышав свое имя, она вздрогнула и быстро развернулась. В тусклом свете уличного фонаря нарисовалась фигура в дутой куртке – Даниил.

– За мной, – безапелляционно скомандовал он и, оглядевшись, двинулся в глубь жилого комплекса.

Дрожа всем телом, но не от холода, Кира направилась за ним. Когда она его догнала, то быстро спросила:

– Ты их видел, да?

– Я слышал, как этот Лугин просил у Папочки твои контакты. Но у того их не оказалось. Поэтому Лугин заявил, что найдет тебя сам. Я… знал, в какую сторону ты обычно идешь, поэтому немного проследил.

– Господи, Даня, я так перепугалась. Они меня в машину хотели затолкать… – Кира подавила всхлип, не желая выглядеть жалкой и слабой.

– Видел… издалека. Домой тебе нельзя пока, еще не хватало, чтобы они узнали, где ты живешь. Поэтому… – он тяжело вздохнул, будто то, что он хотел сказать, тревожило его, – поедешь ко мне.

– Тогда я маме напишу, что у Лизы останусь, а то она волноваться будет.

Пока Кира на ходу набирала сообщение, Даниил вывел их к улице, идущей параллельно той, с которой хотела уехать Кира. Там они сели в круглосуточный полупустой автобус и направились в противоположную от центра Москвы сторону.

Первые всполохи зари Кира встретила за стеклом в разводах и на обитом ковровой тканью сиденье. Автобус едва слышно гудел, нещадно топила печка, по салону волнами растекался стойкий аромат водительского одеколона.

– Долго нам еще? – спросила Кира.

Даниил лишь отрицательно мотнул головой.

– А кто такой этот Лугин, а? Что за настойчивость? На кой черт я ему сдалась?

– Я поспрашивал… на днях, говорят, он раньше в органах работал, причем на довольно высокой должности. Потом его уволили за домогательства, но серьезно не наказали. Позже он частный бизнес открыл. А в клубе появился не так давно. Думаю, тебе просто не повезло, Кир. Может, ты ему напоминаешь бывшую в молодости, может, маму, черт разберет, что стреляет у таких психов в голове. Но… – Даниил тяжело вздохнул, – с клубом тебе стоит завязать.

– Я и так хотела. Передумала только из-за тебя… точнее, из-за группы вашей. Да уж! Кошмар. Не повезло так не повезло. Ладно бы красотка какая с фигурой да с лицом, а что я…

Даниил хитро улыбнулся, но ничего не сказал.

Автобус остановился на пустыре. Вдалеке виднелись серые, запорошенные снегом крыши домов. Среди сугробов затаилась узкая тропка, по которой они и двинулись дальше. Солнце уже показало желто-алый бок над горизонтом и залило светом округу. Морозный воздух щекотал Кирины ноздри и кусал выглядывающий из-под шапки лоб.

В кармане дилинькнул телефон. Мама прислала: «Хорошо, будь осторожна», будто пронюхала, что Кира ее обманывает.

– Ты в последние дни была какая-то хмурая, – вдруг заговорил Даниил. – Почти ни с кем не разговаривала. У тебя все нормально?

Он не поворачивался, поэтому Кира не могла видеть его лица. Серьезно ли он ее спрашивал или это пустой треп, она не знала.

– Да…

На этот раз Даниил повел головой, но, не дождавшись пояснений, продолжил идти в молчании.

Он привел Киру к небольшому домишке с покосившимся забором и трухлявыми воротами. Пришедший в запустение двор приветствовал гостей ощетинившимися длинными вениками, тяпками, ржавыми вилами и лопатами около входной двери. По левую сторону выглядывала из-под снежной перины лавчонка из гнилых досок, чуть дальше, под навесом, зияла дыра в стене саманной времянки. Пустовал здесь и небольшой гараж с мелкой черепицей. Ворота его были открыты настежь, а ремонтная яма завалена песком.

Кира не сразу поняла, что за груда тряпок валялась в заснеженном палисаднике, но когда заметила движение – вздрогнула.

Даниил проследил за ее взглядом. Невеселым жестом он очертил кучу тряпья рукой и тихо сказал:

– Познакомься, мой отец, некогда профессор нашего с тобой университета. Ныне алкоголик со стажем. Пойдем, в дом я его все равно не пущу, отоспится во времянке.

– Там же стены нет…

– Ничего, зато есть провод из дома и электрическая печь на цепи.

– На цепи?

– Конечно, – грустно улыбнулся Даниил. – Чтобы не смог утащить и продать.

От увиденного Кире стало жутко. Она еще раз посмотрела на парня, пытаясь сопоставить образ с ребенком алкоголика. И вот потихоньку все начало вставать на свои места. Учеба и неприятная работа… он содержал их двоих.

В доме было не прибрано и странно пахло. Даниил сразу предложил Кире тапочки, чтобы та не испачкала ноги пылью. Из открытого на секунду холодильника на них гордо взглянула кастрюля борща и недопитая бутылка кефира.

– А твой отец где ест?

Даниил сбросил куртку и протянул руку Кире. Та стянула свою и прошла в глубь дома.

– Иногда я его кормлю. Но не хочу, чтобы он сюда заходил: тут лежат деньги, которые я не успел отнести в банк.

Кира старалась сдерживать поток вопросов, снова и снова рождающихся у нее в голове. Куда он девает большую часть денег? Как случилось, что отец спился? Почему он не съедет? Но она надеялась на откровенность Даниила. Его решение привести ее сюда уже говорило о доверии… разве нет?

Пока Даниил вытаскивал белье из шкафа – на удивление чистое – и заправлял диван на кухне, Кира остановилась у серванта с замызганным стеклом. Там на пыльных полочках ютились небольшие деревянные рамки. Из каждой выглядывали выцветшие от старости и обилия света фото. В глаза бросилась фигуристая смуглая женщина, держащая на руках маленькую девочку. Парнишка, видимо Даниил в детстве, стоял сбоку. Отец возвышался над ними. Обычное семейное фото. Все улыбаются и замерли в надежде получить хороший снимок. Что же с ними стало?

– Это твоя сестра? Она… жива? Прости, если…

– Жива-жива, все нормально. Она на съемной квартире в Москве. Я не хотел, чтобы она видела ЭТО каждое утро.

– А ты…

– Мне нужно следить за домом, чтобы ЭТОТ его не заложил или не разобрал по частям.

Кира села за стол, накрытый цветастой клеенкой, в нескольких местах прожженной сигаретами. Даниил поставил перед ней тарелку с борщом. Пахло от варева вкусно, поэтому, не задумываясь, Кира подхватила ложку и начала есть.

– Вкусно, – заверила она, когда парень к ней присоединился.

– Отоспимся пару часов и… ты, наверное, домой поедешь, да? А я к сестре заскочу, заодно провожу. Занятий нет, Новый год же.

Кира вдруг вспомнила про Новый год и, сама того не желая, еще раз с жалостью окинула взглядом лачугу.

– Ты здесь его будешь встречать?

– Нет, с сестрой. Просто сумку соберу и сложу туда самое ценное. На дверь замок повешу.

– А не боишься, что он на улице замерзнет?

– Не замерзнет. У него друзей-алкашей тут полно. Прибьется к кому-нибудь.

– Тебе его совсем не… жалко.

Глаза Даниила вспыхнули на секунду, и Кира перепугалась, что ляпнула лишнего. Но парень тут же взял себя в руки и, упершись взглядом в стол, со сталью в голосе произнес:

– У него было много шансов исправиться. Он их все профукал.

– Ты и в клинику его отправлял?

– Да. И дважды оплачивал курс лечения. Без толку. Почему ты так переживаешь за него? – Даниил спросил с нескрываемым раздражением, даже гневом, словно Кира серьезно обидела его.

– Мой отец умер от сердечного приступа, и… мне так жаль, что мы мало времени проводили вместе.

Парень как-то сник и с пониманием покачал головой.

– Тогда понятно. Нет, Кир, он конченый человек. Мне было бы проще, если бы он сдох в том палисаднике, лучше бы он, а не мама. – Последнее слово Даниил сказал так тихо, что Кира его едва расслышала.

– А что случилось с твоей мамой?

– Заболела, Кир, заболела. Ладно, доедай и ложись здесь. Тут печь и теплее будет. Если слишком светло, зашторь. – С этими словами Даниил залпом выпил юшку от борща, бросил тарелку в раковину и ушел в дальнюю комнату.

Кира долго не могла заснуть: прокручивала в голове все, что с ней произошло за последние сутки. Она рассматривала подтеки на потолочной штукатурке, видя в них то странных мифических существ, то уродливые лица, и гадала, что довелось испытать Даниилу, пока он рос в этом доме. Материнскую любовь и тепло семьи, а потом горе утраты и боль от того, как отец превращается в животное? Спился ли тот мужчина на улице из-за смерти жены или были иные причины?

На фото Даниил сильно походил на мать. Такой же орлиный нос, карие выразительные глаза и смуглая кожа. Кира вдруг представила, как парень улыбается, не открыто и широко, а с хитрым прищуром и легкой печалью, и по ее телу разлилась горячая волна. Под серым свалявшимся пледом тут же стало жарко, и Кира откинула его, усевшись на продавленном диване. Она тихо встала и шагнула в сторону комнаты, где спал Даниил. Он лежал у стены, на глазах так и остались тени, наложенные Натали, волосы блестели от геля, кое-где виднелись блестки. Но лицо его было таким спокойным и безмятежным, что Кире захотелось тотчас прижаться к нему всем телом.

Сама не понимая, зачем это делает, она легла на вторую половину кровати и придвинулась к парню. Она не хотела спать рядом с ним, только полежать немного, успокоиться. От того, как медленно вздымалась его грудь, как тихое дыхание щекотало ее волосы, рождалось умиротворение. Кира лишь на секунду прикрыла глаза, и ее охватила тьма.