Платок можно было выжимать, еще когда он протер им лоб в третий раз. Он чувствовал, как на спине капли пота превращаются в ручейки. Наверняка на рубашке мокрые пятна. Чтобы не видеть их, Самбуров малодушно отворачивался от стекол машин, от витрин и попадавшихся на пути зеркал. Они ходили по району из одного двора в другой, сопоставляя вид и фотографии, солнце стояло в зените. О приличном внешнем виде речь уже не шла, не упасть бы в обморок от перегрева. Самбуров представил три тела – свое, Володи и Школьникова – в беспамятстве, распростертых на асфальте. Живописно. Впрочем, Володи среди них не будет. Он выглядел так, будто жара его обходила. Как у него вообще получалось при любых обстоятельствах выглядеть, словно он только вышел из дома, – вопрос, на который Самбуров так и не нашел ответа. На его младшем коллеге не отражались ни жара, ни усталость. Он даже пиджак не снял, и тот по-прежнему прекрасно сидел на его фигуре, не образовав ни единой складочки, а идеально выведенные стрелки на брюках грозили порезать, если к ним прикоснуться. С лица не сходила доброжелательная улыбка, а откуда брались одна за другой бутылки воды, оставалось тайной.

В форму среди них был одет только Школьников. Судя по однородности цвета его полицейской рубашки с коротким рукавом, она промокла насквозь.

IT-специалисты приблизительно установили адрес, отсмотрев географию района по карте. В качестве номера дома предлагалось несколько вариантов – 36, 38, 63, 39, 93, 83 и 86, но улица Семиренко точно. Осталось обойти адреса и найти двор, скамейку и барышню. Легко выглядело только в планах. Объездом и обходом дворов они и занимались с утра.

Сам Самбуров вполне мог схалтурить и отправить Володю одного возглавлять эту операцию. Школьников вызвался добровольно. Подключили бы участкового. И знай себе ходили бы по дворам. Григорий представлял условия розыскного мероприятия и не вынес приступа угрызений совести. Самбурова научили проявлять солидарность с подчиненными. Он проявлял. Теперь у него болели ноги, голова кружилась от жары, еще слегка подташнивало. Похоже, тепловой удар он все же словил. Зато чувство вины не пробуждалось. Хотелось выплеснуть на голову воды из бутылки. Это желание перекрывало все.

Впрочем, отделаться эксплуатацией участкового не получилось бы. Его просто не было на этом участке. Но кадровый отдел МВД работает.

Они зашли в местный опорный пункт полиции, но по фотографии место, в котором сделано фото, никто не узнал.

– Примерно вот здесь. Дворы однотипные, со светло-серыми домами. Пункты Яндекса и Озона есть в каждом дворе. На месте смотреть надо, – поделился мнением зам начальника, ткнув куда-то в карту.

На исходе третьего часа ходьбы они определили двор.

– Точно этот! – Школьников ткнул в фото, потом пальцем в детскую площадку. – Вон, ракета красно-желтая, пункты Озона и Яндекса на нужных местах.

– А фотографировали оттуда, – указал Володя за беседку, скрывающуюся в не слишком высоких и густых кустах.

Они сразу в нее и переместились. Не столько оценить ракурс, сколько оказаться хотя бы в символической тени.

– Ни одной бабки у подъезда, – хмыкнул Самбуров, оглядывая двор. – Тоже, что ли, в интернете сидят?

– Рано, вечером, может, и выйдут. Кто ж добровольно на сковородку сядет? – радостно прокомментировал ситуацию Школьников. Вид у него был заморенный, он походил на красный болгарский перец, запеченный в духовке, но лишить парня присутствия духа было не так просто.

И он был прав. Время подкатывало к двум. Самое пекло.

– Может, и не выйдут, – задумчиво поделился мнением Володя. – Времена посиделок на лавочке прошли. Сейчас соседей никто знать не знает. Район молодой, здесь пенсионеров мало.

– Можно у пацанья спросить, – предложил Школьников. – Они наверняка полуголую девицу не пропустят, особенно если она наподобие такого, – парень кивнул на фотографию, – часто одевается.

Самбуров не сомневался, что сексуальный интерес у мальчиков подростков просыпается гораздо раньше, чем думают родители, благополучно похоронившие в памяти свою юность. Так что пацаны лет 12–14 наверняка не пропустили бы красотку с их фотографии. Выложат про нее такие подробности, которых она и сама про себя не знает. Но опрашивать несовершеннолетних без присутствия родителей и с демонстрацией полуголой девицы – идея с сомнительными последствиями.

– Идти по квартирам? – печально уточнил Школьников.

– Первый этаж пока, – кивнул Самбуров.

Группа мужчин и женщин в ярких оранжевых жилетах изменила их планы.

После недолгого представления и предъявления корочек сотрудники «Горзеленхоза» узнали женщину на фото.

– Видел. Живет здесь где-то, – подтвердил мужчина по имени Николай. – Много раз я ее видел. Но где точно живет, не скажу. Не то во втором подъезде, не то в третьем. Она в каком-то ночном клубе работает. На такси приезжает под утро уже. Да, вот в таком виде. На ней халатик короткий, и там… грудь полуголая… чулки в сетку видно, и платье какое-нибудь блестящее бывает на ней надето.

– Вот мужики, а! Сказки про душу и сердце рассказывают, а сами только на ноги и сиськи смотрят. Голую задницу никогда мимо себя не пропустят. Все про нее знают, – возмущенно подивилась пухленькая женщина с сожалением. Не то потому, что так несправедливо устроен мир и мужчины волей-неволей цепляют взглядом яркое и сексуальное, не то потому, что не смогла помочь полиции сама.

– Ну почему только голую? – потребовал справедливости Школьников. – Вы одетая, а я сразу заметил, что вы красивая и глаза у вас необыкновенные.

Школьников залился краской, видимо, не ожидал, что выпалит мысли вслух.

– Спасибо, – девушка тоже растерялась, неожиданно услышав комплимент от молодого человека в полицейской форме. Ее щеки порозовели.

Григорий устало вздохнул и удивленно заметил, что за оранжевым жилетом пряталась не взрослая женщина, как ему показалось сначала, а пухленькая и розовощекая девушка. Все-таки мы мыслим паттернами[24], не приглядываясь, человеку в любой форме прибавляем возраста.

Но его темные волосы настолько прогрелись на солнце, что рассуждать на тему, как на восприятие человека влияет униформа, он был не в состоянии.

Он прикинул, сколько квартир им придется обойти, а возможно, не миновать дежурства у подъезда под утро. Попробовал придумать, как упростить и ускорить процесс поиска. В голову ничего дельного не приходило.

В общем, количество работы, которую предстояло проделать, определялось как «дофига».

Школьников и девушка, которую звали Машей, мило кокетничали и обменивались телефонами. Под действием эндорфинов парень сразу преобразился. Подполковник не имел ничего против налаживания личной жизни капитана во время рабочего процесса, лишь бы поскорее переместиться куда-то в тенек. Володя уточнял, какие именно подъезды имел в виду работник «Горзеленхоза», а заодно предоставлял время на нерегламентированное поведение коллеге.

– Она или вон в том живет, или в третьем, – Николай указал на подъезды соседнего дома. – Но вы зайдите к Анне Николаевне из первого подъезда, она живет на первом этаже в нашем доме. Она из любого места в своей квартире двор как на ладони видит. Дома-то углом расположены, – посоветовал парень. – Во всяком случае, все ли цветы я полил и куда мусор смел, точно видит, – заявил он. – Если она за мной в пять утра следит, то и эту вашу артистку тоже наверняка узнает.

Самбуров искренне поблагодарил свидетеля. Даже сокращение зоны поиска до одного подъезда казалось отличной новостью.

Разрекламированная Анна Николаевна открыла дверь молниеносно. Будто ждала за дверью.

– А что молодого человека на улице оставили? – укорила она Самбурова с порога. – Жарко же! А у меня кондиционер!

Самбуров и Володя зашли без Школьникова, отправив того в ближайший магазин. Во-первых, остудиться под кондиционером, во-вторых, купить на всех воды.

– Зовите-зовите, – не сдавалась будущий информатор на все отговорки, что их младшему товарищу и в магазине не плохо. – Лимонада налью. Булочками угощу.

Женщина явно нацелилась на длительный основательный разговор, и спорить с хозяйкой не имело смысла. Володя отправил Школьникову сообщение.

– Я уже с час смотрю, вы что-то ищите. Еще туда прошли, видела, – женщина указала примерное направление, куда в первый раз проходили представители закона. – Думала, не догадаетесь ко мне зайти, но самой-то мне выходить тяжело. Ноги не ходят совсем.

Женщина была полной, но сложностей с передвижением не наблюдалось. Она стремительно прошла на кухню, ловко достала стаканы и большой запотевший кувшин, в котором плавали лимонные дольки и зеленые листики. Переставила блюдо с аппетитными булочками, усеянными орехами и маком, на стол. Волшебный аромат разлился по кухне.

Следовало отказаться. Но аромат и непоколебимый взор хозяйки исключали такую возможность.

– Ну как? – улыбалась Анна Николаевна, ожидая, когда Володя дожует.

– Божественно, – честно признался майор МВД.

Самбуров подтвердил.

– Внуки мне тоже так говорят. И каждую пятницу требуют булочек. А вот дочка на диете. Нос воротит. Скоро ветром сносить балбеску будет. Но зато модно.

Самбуров показал фотографию. Анна Николаевна похлопала по карманам свободного цветастого платья ладонями и достала очки. Появился Школьников. Судя по довольной жующей физиономии, кроме воды он еще что-то купил и уже схомячил. Впрочем, булочки Анны Николаевны не шли ни в какое сравнение с вафлями из магазина. Теперь они все ждали, когда Школьников попробует выпечку и подтвердит, насколько она восхитительна. Только после этого женщина рассмотрела фотографию.

– Ну Марина это. Из второго подъезда, – сразу опознала она девушку. – У Натальи квартиру снимает. Года два уже живет. Проститутка она, – поведала почтенная соседка самым спокойным и будничным тоном. Таким тоном врачи ставят диагнозы, бухгалтеры озвучивают итоговую сумму в счете.

Все трое опешили, осознавая сказанное.

– Вы ее знаете? – замерший на время Школьников наконец проглотил вторую булочку.

– На пенсию, молодой человек, выйдете, бессонницей обзаведетесь и тоже будете всех знать, – с добродушной улыбкой сказала хозяйка. – Нет, мы не знакомы. Она со мной не здоровается и на булочки не заходит. Тогда, когда я выползаю погулять, а это вечером, приблизительно с половины шестого до восьми, в это время с работы возвращаются нормальные люди, таких как она еще не бывает ни дома, ни во дворе. Она приезжает под утро. Вон, сами видите. Разве ж приличная женщина в таком виде станет по улице шлындрать? Где она в таком виде работает? Известно где.

– А вы часто ее видите?

– Каждый день почти. С понедельника по пятницу она в три утра приезжает, с пятницы по воскресенье – в пять, – отчиталась Анна Николаевна и деловито заправила прядь седых волос за ухо. – Иногда с подругой приезжают. Тоже из этих, но одетая бывает. Видимо, переодевается. А Марина халатик накинет, и готово. Только работниц этой-то индустрии завсегда видно.

Мужчины кивнули. Расспрашивать хозяйку волшебных булочек о ее опыте и познаниях в «этой» индустрии не стали. К делу это не имело отношения.

– Мужиков домой она не водит. Видать, принимают там где-то. Если бы бордель здесь учинила, Наталья бы ее вмиг выгнала. Наталья, она жена подполковника. Она всем своим жиличкам сразу говорит, что можно, что нельзя. И соседей расспрашивает, как они себя ведут да что делают. У меня тоже спрашивала. Но на Марину никто не жалуется. Здесь молодежи полно живет. В домовом чате постоянный разбор полетов идет. У кого дети невоспитанные орут и в мячик играют, кто гостей до ночи развлекает, у третьих собаки тявкают.

– Этаж, квартира? – уточнил Володя.

Школьников под рассказы хозяйки квартиры уже слопал четыре булочки, и его следовало уводить, пока он, как Винни-Пух, не застрял в дверном проеме.

– Этаж седьмой, квартира налево вторая. Сто сорок восьмая. Телефон Натальи дать? – Женщина стремительно принесла пухлую тетрадку и принялась искать в ней от руки записанный номер телефона. – Я в этом плане опытная. Сколько раз телефон дочка мне дарила, что-то там разъяснила про память, а лучше все в тетрадочке иметь… Вот, пишите… – Женщина развернула тетрадку к следователям. – А Марину вы сейчас дома не застанете. Она ушла и придет под утро. Такси уже приезжало.

– Ее одно и то же такси возит? – уточнил Самбуров.

– Точно. Одно и то же. Но как водителя зовут, я не знаю, – с сожалением покачала головой Анна Николаевна.

Самбуров прикинул: есть ли здесь где-то камеры? Опять в местный отдел идти, изымать, просматривать видео. Проще, наверное, до утра девицу подождать.

– Номер машины могу сказать. Надо? – уточнил местный наблюдатель.

Аня старалась быть оперативной, но на запрос в ГИБДД все равно потребовалось время. Еще им повезло: водитель и владелец машины оказались одним лицом и телефон нашелся тоже.

Светлов Иван подъехал по первому требованию. Розовощекий, улыбчивый, с шапкой светлых кудрей, похожий на героя русских народных сказок. С любопытством рассмотрел удостоверение Вадима, явно ожидал, что они покажут корочки все втроем, и, едва вникнув в суть ситуации, объявил:

– Каждый день вожу, Марина зовут. От подъезда в ночной клуб «Ханни-Банни» и обратно. Ну кем она там работает? Ясно кем!

…Школьников, кажется, расстроился, что его не взяли в ночной клуб опрашивать Марину, но набрался смелости и объявил, что в отдел Самбурова можно взять еще одного человека, потому что Кира Даниловна не числится сотрудником МВД официально. В качестве компенсации за лишение его эмоций в ночном клубе Самбуров пообещал подумать над его кандидатурой.

Официально один из самых известных и крутых ночных клубов Краснодара «Ханни-Банни» начинал работать лишь с 10 вечера. Но девушки собирались раньше – репетировать, облачаться в костюмы, наносить макияж. Что еще делают стриптизерши и артистки шоу-балета перед выступлениями? Подтверждение, что Марина уже на работе, было и от Анны Николаевны, и от таксиста Ивана. В клуб Володя и Самбуров попали без препятствий. Администратор на входе, пришивающая блестки к чему-то золотому, разложенному на стойке, скучающе сообщила, что у них шесть Марин, и это при условии, что это ее настоящее имя. Но по фото девушку узнала.

– Ну идите в гримерку, – предложила она. – Через зал, по коридору, предпоследняя дверь слева. Если там нет или Марина не та, спросите у кого-нибудь. Только сразу фото показывайте.

По темным стенам вяло блуждали огни. Страбоскоп под потолком сиял, но не крутился. Музыка то врубалась на полную громкость, то пропадала. Кроме следователей от амплитудных децибел никто не вздрагивал. На них вообще не обращали никакого внимания. Все были заняты своими делами. Бармен начищал стаканы и разговаривал по телефону. На сценах с пилонами и без шли репетиции. Для них и включали то одну музыку, то другую.

Самбуров сначала отметил, что девочки неимоверно хороши и спортивны, а сложность хореографии сразу бросается в глаза. Все-таки клуб премиальный, на его сценах работают настоящие танцовщицы, не те, кто просто ходит и крутит попой. Затем поймал себя на мысли, что, живя с Кирой Вергасовой, он все-таки начал вникать в особенности танцев. Он даже знал название элемента, в который заходила девушка в коротком синем платье. Он издалека видел, какого производителя на ней ботильоны, и с удивлением обнаружил, что знает, чем они отличаются от стрипов «Плезир»[25]. Интересы его женщины занимали большое место в его жизни. «Так и должно быть», – удовлетворенно подумал он.

Внутренняя отделка клуба разительно отличалась от гостевых залов. Обычный темный коридор с лампочками, прикрытыми простыми круглыми плафонами. На освещении явно сэкономили. Почти впотьмах они дошли до нужной им двери.

Самбуров достал тренькнувший в кармане телефон.

«Я нашла девушку с фото, – сообщала ему Кира. – Приедешь, или я сама поговорю?»

Володя деликатно постучался в дверь.

– Заходите! – донеся до них знакомый голос и знакомый смех.

Самбуров зажмурился. Он представил, что сейчас увидит в комнате. Он еще не осознал, но воображение вмиг нарисовало Киру в кружевном боди, в ботфортах на платформе и шпильке, почему-то с перьями на голове. Психоанализ своих сексуальных предпочтений он проведет позже, а сейчас его волновало психическое здоровье Володи.

Сам он привыкший. Студию танцев, в которой занимались Кира и Юнка с целью приобрести грацию, пластику и раскованность, посещал весьма приличный контингент – чинные матери семейств, женщины серьезных профессий. Со многими Самбуров успел познакомиться. Кристина имела троих детей, Зоя работала руководителем IT-отдела в банке, Мила владела собственным бизнесом весьма приличных размеров. Это ничуть не мешало им перевоплощаться в грациозных и сексуальных кошек. А на съемках и фотосессиях примерять такие откровенные и яркие образы, что сознание путалось и не соглашалось соотнести картинку со смыслом. Самбурову нравились и смысл, и картинка. Он понимал, зачем это, знал о глубинном психологическом смысле танцев и получал удовольствие от эстетики. Он уже все видел и не удивлялся. Но для Володи Кира под прикрытием точно станет шоком. Самбуров переступил порог, не сводя взгляда с майора. Владимир расплылся в улыбке и радостно поздоровался:

– Кира Даниловна, приветствую!

Григорий медленно перевел взгляд на девушек в комнате. Выдохнул.

В простом белом платье, которое он уже видел на ней с утра, хоть и с разрезами по бокам, Кира натягивала комбинезон и застегивала крючки на ярко накрашенной девице с загорелой кожей и черным хвостом из волос.

На полголовы выше специалиста по психопатологии и несколько крупнее в объемах, девица пыталась обустроиться в одежке, принадлежащей Кире. Она уперлась руками в гримерный стол, выдохнула, втянула живот и даже поджала попу. Когда Кира закончила застегивать похожий на змеиную кожу, инкрустированную стразами и золотом, комбинезон, девушка замерла. Медленно выдохнула, приходя в обычные объемы. Не обращая внимания на вошедших мужчин, сжала руками грудь, несколько раз глубоко вздохнула и прошептала:

– Дышу!

– Конечно, дышишь. Оно тянется во все стороны! Это высококлассная ткань! И станцуешь нормально, – пообещала Вергасова. – Расслабься, не бойся.

– Офигеть! Я прям змея! – девушка подняла руки над головой и, глядя на себя в зеркало, принялась извиваться всем телом. Стройная фигурка переливалась светом и блеском.

– Красиво, – признал Самбуров.

– Привет, Володя, – Кира помахала им рукой.

– Ой, мальчики! Привет! – Хозяйка гримерной наконец отвлеклась от своего вида и обратила внимание на гостей.

Широко улыбаясь, Володя достал удостоверение.

– Полиция? – Марина, а это была девушка с фото, нахмурилась и обернулась к Кире. – Звезда моя, ты их знаешь? Ты тоже, что ли, оттуда?

– Не, я из Майклаба, и у Аленки Данелии танцевала, – Кира поправила блестки на Марине, расслабила бретельки. – Я ж говорила.

– Ладно, – Марина любовалась собой в зеркале. Подозрительное выражение с ее лица исчезло. – Круто Данелия шьет, да? У меня три платья от нее. Но к ней такая очередь, за два месяца записываться надо!

– У меня еще один комбез есть и платье красное. Все очень крутое, – подтвердила Кира. – Сидят идеально. И бок открыт, и под коленами голо и вообще незаметно, где еще кожа, а где уже ткань прилегает. Носи с удовольствием. У меня в нем уже танец есть, фотоссесия была, а тебе на сцену можно несколько раз надеть.

– Спасибо! – Марина кинулась обнимать Киру.

Девушки закончили свои дела, и Марина покосилась на мужчин:

– Они тоже кого-то ищут?

– Да, мы одного человека ищем. – Кира показала фотографию со своего телефона.

Марина округлила глаза, тяжело задышала:

– Кто это фотографировал? Где это? За мной что, полиция следит? Он наркодилер, да? – вопросы посыпались, как бусины с лески. – Это из-за него? Я не знаю, кто это.

– Это не полицейские фотографировали. Случайное фото с камер наблюдения. Он свидетель по делу. На фото ты с ним разговариваешь. Ты его знаешь?

Марина наморщила нос и заскулила:

– Нет! Я вообще такого не помню! Это же около моего дома?

– Вы на фотографии, рядом сидит мужчина, это было не так давно, – настаивал Самбуров.

– Я не помню. Я тогда набралась, – она кивнула на фото. – Видно же, что пьяная, глаза вон в кучу. Я не помню. Хоть убейте, я такого не помню. Ни мужика не помню, ни когда это было.

Она сдвинула фото в сторону.

– По скамейке растеклась вся, потому что на ногах не держусь, – хныкала Марина. – Если бы я хоть что-то помнила, я бы все-все вам рассказала. – Она еще посвайпала фото. – Есть еще фото?

Кира помотала головой.

– Может, он наш постоянник какой? Ходит сюда в клуб, потом проследил за мной? У Милки так было. Мужик сначала с ней приват заказывал, а потом за ней до дома проследил, говорил, просто познакомиться хочет, а сам с нее туфли снял и убежал. Может, это тоже извращенец какой?

– Скорее всего, и извращенец тоже, – вздохнула Кира. – Если что-то вспомнишь, звони.

– Красивые сережки, – похвалила Марина фотографию, на которую переключила телефон Киры.

– Ты такие видела? – насторожилась Вергасова.

– Да нет вроде. Но знакомыми кажутся.

– Вспомнишь – звони…

– Стриптиз мне не нравится, – задумчиво буркнула Кира, когда они втроем покинули клуб.

– Строго говоря, он рассчитан на мужчин, – удивленно напомнил Самбуров.

– Может, вам мужской посмотреть? – радостно посоветовал Володя.

Кира посмотрела на них нежно, трепетно, как на душевнобольных. Вергасова вздохнула и пояснила:

– Убийца не должен быть постоянником ночного клуба, не должен ходить на стриптиз. Втихую, дома, смотрит порно, это понятно. Но стриптиз. В открытую он не пойдет к девушкам.

– Возможно, сексуальный аспект все-таки присутствует? – предположил Самбуров.

– Не в таком понятном и явном виде, – мотнула головой Кира.

– Кира Даниловна, а как вы нашли эту девушку? – не утерпел, чтобы не спросить, Володя.

– Рассмотрела платье на фото. На вид почти комбинация, но, если приглядеться, очень много деталей. Сложный покрой, осколки стекла и стразы. Такое не купить, а в Краснодаре подобное только Алена Данелия создать может. Данелия Дизайн, один из самых крутых дизайнеров сценической одежды. У меня тоже есть одежда для танцев от нее. Очень похоже. Сама Алена еще экзот преподает, я к ней ходила на мастер-класс. Отправила фото, позвонила. Она сразу свое творение узнала, сказала, что шила для девчонок в «Ханни Банни», парный номер был, а на фото Марина.

– Нормально, – просиял Володя. – А мы целый день, как савраски, в поту и по жаре бегаем.

– Работать надо лучше, – буркнул Самбуров.

– А мы работаем! – подтвердил Володя. – Я сегодня еще в Туапсе уеду.