– Все три жертвы его хорошо знали, – рассуждала Кира. – Были знакомы и спокойно, без страха и подозрений, подпускали к себе. Не ожидали от него никакого злого умысла. Скорее всего, у них дома, – а они все убиты в своих домах, даже если это съемная квартира, – у них дома он уже бывал.

– Опрос соседей ничего не дал, – признал Самбуров. – Даже Фокина, с которой Маргарита общалась и по-соседски дружила, не видела, чтобы к ней приходил мужчина.

– Фокина на трех работах работает, – грустно заметила Вергасова. – Хорошо, она еще своих детей узнает.

– Сейчас в основном так и бывает. – Самбуров следил за дорогой хмурым и усталым взглядом. – Люди работают, работают много, в основном это занимает все время. Хорошо, если хватает сил на семью. А по сторонам смотреть некогда, с соседями дружить, в гости ходить.

От дома Самбурова, который Кира называла своим пока через раз, до Управления на машине было не более 20 минут. На сегодня они запланировали три опроса, и Кира решила, что поедет с ним, оставив свою машину дома. Или оставила Юнке? И куда эта коза собралась? Что опять придумала? Самбуров ощущал, что сам не успевает всего: вести расследование, присматривать за сестренкой, любить Киру, а еще давно не встречался с друзьями байкерами, никуда не ездил и часто пропускает тренировки в спортзале.

Какой-то странный современный миф, который никак не соответствовал действительности. Миф о многозадачности, об идеальном тайм-менеджменте, в который укладывается все: работа, семья, друзья, увлечение, саморазвитие, здоровый образ жизни. И все гармонично развито, все приносит удовольствие. Во всяком случае, среди его знакомых не было тех, кто умудрялся сочетать все человеческие ценности. Волей-неволей, а приходилось выбирать что-то одно. С его работой плохо сочеталась даже личная жизнь. Каляев развелся в прошлом году, теперь ругаются из-за сына. Следователи Зарецкий, Муслимов, Мельников разведены давно. Самбуров притормозил воспоминания о статистике разводов среди следователей, чтобы не портить себе настроение окончательно. На этом фоне идея со свадьбой казалась аферой, из которой удачно никто не выбирался. Стоило ли затевать? К тому же, его невеста, похоже, не слишком рвалась к брачным узам. Тоже не слишком верила в успешную совместную жизнь?

«Не в ту сторону смотришь! Не те примеры берешь!» – прозвенел в голове голос Вольцева. Вот! Есть во всем идеальный Вольцев. И в карьере, и в семье. Его жена долгое время работала с ним в отделе. Самбуров хмыкнул и посмотрел на Киру, которая продолжала рассуждать об убийствах и не подозревала, о чем думает Григорий. Может, Вольцев прав и, работая вместе, они не только станут эффективной парой в раскрытии убийств, но и найдут время на отношения? Совместная работа станет возможностью сохранить семью?

– Он выбирает тихих, скромных, нетребовательных женщин, которые в данный момент очень нуждаются хотя бы в иллюзии понимания и заботы. Может быть, даже жалости. Он сближается неторопливо, очень осторожно, скорее всего, настолько неспешно, что инициатива сближения в конце концов начинает исходить от женщин. Он сам не торопится выходить из фазы дружбы и поддержки, не стремится в постель, похоже, вообще не имеет планов на секс. – Кира покачала головой, глядя на медленно проплывающий в дорожной пробке город за окном авто. – Знаешь, что я не могу сказать наверняка?

Самбуров вскинул бровь и кинул на Киру быстрый взор, но девушка не сводила взгляда с улицы за окном.

– Он изначально собирается их убивать? Или какой-то механизм срабатывает, и он решает их убить.

Они помолчали. Самбуров подумал, потом уточнил:

– И что это меняет?

Теперь пришла очередь Киры думать.

– Если он изначально собирается их убивать, то у него есть цель, изначально он выбирает их по какому-то признаку. Тогда есть смысл искать некие общие причины, общий рисунок. Эти признаки должны быть внешними, пусть они видимы только ему, но при первом знакомстве даже со стороны эти признаки уже должны быть. То есть он сразу отбирает подходящие кандидатуры с какими-то нужными признаками. Максимум при первом разговоре, – медленно проговорила Кира, что означало ее глубокую погруженность в размышления. – А если нет, если изначально он не собирается их убивать, то между женщинами может и не быть ничего общего. Причина их убить возникает потом. На какой-то стадии общения. Более того, женщин, с которыми он условно «дружит», может быть гораздо больше, чем у нас жертв. Но на тех, кого он убил, сработал спусковой механизм, триггер. И он убил.

Кира посмотрела на Самбурова невидящим взглядом. Григорий знал этот взгляд. Он хоть и придавал Вергасовой несколько неживой вид, вид статуи, но все равно она казалась ему безумно красивой любая. Кира кивнула сама себе и продолжила:

– В первом случае надо определять, что за признаки его привлекают, тогда у женщин имеет смысл искать общие внешние черты, которые видны сразу или на стадии первого знакомства. А во втором случае таких признаков нет. Да, он вообще выбирает жертву как наиболее простой и безопасный вариант. Все женщины, которых он убил, психологически были жертвами. И Ласточкина тоже жертва по поведению. Он знакомится с жертвой, и уже потом, в процессе общения, его что-то выносит, что-то тюкает, и случается вот такая поведенческая реакция, как убийство. Тогда надо искать этот стимул. Что его триггернуло.

– Преступник всегда выбирает жертву, – согласился Самбуров. – Было такое исследование. Не помню где, не у нас, кажется. На курсах повышения квалификации показывали. Видеозапись улицы, на которой совершилось преступление. Кусок видео за несколько минут до преступления показали еще десяти уже пойманным преступникам, убийцам и насильникам. Им предложили выбрать, на кого бы они напали.

– И все до единого выбрали из толпы одного и того же человека, – с милой улыбкой произнесла Кира. – Совершенно верно. Хищник в толпе мгновенно определяет добычу. Самую легкую и безропотную. По невербальным сигналам, по мимике, жестам, взгляду, позе и движениям, преступник однозначно выбирает возможную жертву, на которую нападет. Именно человека, чувствующего себя как жертва и ведущего себя как жертва.

– То есть если не будешь вести себя как жертва, то не станешь жертвой убийцы или грабителя? – уточнил Самбуров.

– В основном да. Роль играют неблагополучные темные места, пол и возраст; женщины и дети вообще группа риска, они реже дают отпор. Еще возможна личная мотивация, например, потенциальная жертва с большой суммой денег идет из банка, и преступник ее выслеживает. В другом случае жертва могла годами бесить, выгуливая собаку на его любимой клумбе. Тогда да, нападать будут на конкретного человека. Но в толпе жертва всегда будет определена по манере поведения.

– То есть все-таки надо постараться не вести себя как жертва?

– Угу, – хмыкнула Кира. – Корректировкой собственного поведения можно существенно снизить риски нападения на себя.

– И как?

Кира пожала плечами:

– Работать над собой всегда не просто. Это сложнее. Это на грани ощущений. Чтобы кем-то себя чувствовать, надо этим кем-то быть. Ну, само собой, осанка, гармоничность движений…

– Тебе только осталось добавить, как благотворно на манеру поведения, осанку и движения влияют танцы и спорт, – хохотнул Самбуров.

– Танцы и спорт, – Кира с довольным видом закивала.

– Хорошо. Надо включить танцы в мероприятия по профилактике преступности, – засмеялся Григорий. – Я предложу Вольцеву.

Кира лукаво прищурилась.

Самбуров вновь стал серьезным:

– Ты считаешь, что с Ласточкиной в дендрарии встречался он? – уточнил Самбуров. – Кроме комментариев со страницы НэоКэтсу у нас ничего нет.

– Он. Не в комментариях дело, – пояснила Кира. – Не только в них, во всяком случае. По манере поведения очень похож. Но согласна: может быть, какой-то другой невротик. И не наш убийца.

– В общем, от аккаунта у нас никаких зацепок. Если только разговор с Кирсановой что-то даст. Почему он не убил Ласточкину?

– Что-то не подошло. Либо внешне в реальности оказалась не такая, как на картинке, либо по поведению что-то не сошлось. Может, к тому моменту еще не было необходимости в убийстве и понимания, зачем он вот это все рисует… Даже уже на Олесе… Он убил, перевязал горло, порезал одежду, но не рисовал на ней кровью. Может, еще не сформировалось желание. Может, желание разрисовать возникло, но он его испугался и не осуществил. Человеческая психика не машина, не какой-нибудь аппарат. Ну, скажем, швейная машинка, – специалист по психопатологии постучала ногтями по своей голой коленке. – Вдели красную нитку, повели рычажок на размер стежка, второй на форму строчки. Нажали на педальку – машинка шьет красным зигзагом длиной два миллиметра. Поменяли длину строчки, цвет нитки, и строчка стала другого цвета и выбранной длины. С человеком так не работает. Есть вводные данные, врожденные: темперамент, аудиал, визуал, тип мышления, центрист, рефлектор, конструктор – это плюс-минус может быть общее. Дальше более индивидуальные параметры: среда, в которой человек рос, люди, которые воздействовали, условия и прочие детали. Теперь смотрим: когда человек по-честному вспоминает что-то, а не врет и не придумывает, он должен смотреть вправо-вверх. А конкретно в его случае, в его детстве, там таблица умножения в классе висела, и учительница не разрешала туда подсматривать во время ответа. Он выработал привычку смотреть прямо, а движение глаз вверх, положенное по его мышлению и восприятию, компенсирует дерганьем уголка губ. А это уже похоже на сомнение и ложь в общем понимании. А еще он не визуал, и ему свойственно смотреть вниз, когда он думает. Вот и сложи все нюансы, определи в них, что да как. Правила не работают с человеческой психикой напрямую. Нас нельзя алгоритмизировать. Система «сделать это – получим то» не работает. Нужен комплексный подход. Все смотреть и индивидуально прикинуть – куда руки, куда ноги повернуты, а еще лучше знать, как человека воспитывали.

– Интересно, – протянул Григорий.

– Не то слово, – согласилась Кира. – Психика не работает как комбинация кнопок. А еще человек совершенно не логичен и вообще не слишком разумная зверушка. Говорит одно, делает другое. Текст и контекст совершенно различны. А еще есть инстинкты, и что-то там в детстве навоспитывали… внушили. Черт ногу сломит.

– Поэтому криминальные психологи участия в расследованиях и не принимают. Потому что их знания не имеют практической составляющей, не переводятся в конкретные улики, – отчеканил Самбуров.

Кира кивнула с сияющей улыбкой и ушла от скользкой темы, заговорив о другом.

Почему Вольцев решил, что его отделу необходим специалист по психопатологии и позвал Вергасову, Самбуров слышал несколько вариантов объяснений. Все они имели под собой основу и веские причины и одновременно нет. Без этого можно обойтись.

– А мы имеем дело с больной психикой. То есть кроме набора поведенческих реакций и причин на них надо определить, где эта психика дала сбой и почему рычажок, выставленный на прямую строчку, шьет с перебоями.

– Определим? – миролюбиво поинтересовался Самбуров.

– Определим, – уверенно пообещала Кира.

Они подъехали к УВД, уже несколько минут сидели в машине, разговаривая и морально готовясь совершить короткую перебежку из прохладного салона авто по раскаленному асфальту, до дверей здания, в котором работает кондиционер.

– Вон он! Вон! – донесся до них голос, едва они вышли из машины.

– Григорий Сергеевич, Григорий Сергеевич, – к ним кинулся молодой человек в очках и с крошечным микрофоном. – Специальный корреспондент «Краснодар сегодня». Ответьте на несколько вопросов.

– Блогер и ведущая «Регион 23», – рядом с ним, едва не сбив его с ног, возникла рослая девица в обтягивающих леггинсах и топе без лямок. – Как вы прокомментируете, что к единственной спасшейся жертве маньяка, Зуле Газулиной, не приставлена охрана? Это тайный план органов? Маньяк придет ее убивать, и вы его схватите? Вы ловите на живца?..

– Зуля какая? – оторопел Самбуров, непроизвольно дернувшись от микрофона. Он обернулся к Кире, скорее всего ища поддержки, но та предусмотрительно отступила назад и по большому радиусу обходила всю медийную компанию.

– Может быть, вы следите за дебатами в сети и ждете, что он объявится в чате?

– Сколько еще должно случиться убийств, чтобы МВД смогло поймать убийцу?

Самбуров пятился от наступавших на него журналистов и блогеров. Тех оказалось трое – это не считая оператора с видеокамерой, – и давили они под стать асфальтовому катку. Самбуров легко и качественно мог дать в морду любому оборзевшему мужику, забыв про собственные погоны и должность, но, что делать с нахрапистыми девицами, с ходу не придумал.

– Тайна следствия! Все тайна следствия! Кто вас вообще пустил на территорию УВД? – прошипел он.

– Прокомментируйте!

– Комментариев не будет. А чем меньше вы разводите шумихи в соцсетях, тем быстрее и успешнее пройдет операция! – рявкнул подполковник.

Он наконец увидел, что на помощь ему бегут три оперативника во главе со Школьниковым, и полностью пришел в себя. Аккуратно, но настойчиво раздвинул толпу и направился к зданию.

– Мы с Юнкой будем смотреть вечерние новости, – промурлыкала Кира, подняв взгляд на Самбурова от экрана телефона. – Ты фотогеничен. Уверена, камера тебя любит. Мне кажется, или ты мне очень благодарен за то, что я направила к тебе помощь?

– Тебе кажется! – Самбуров издал звук, похожий на шипение змеи.

– Я тебя спасла! – наигранно надулась Кира. – Это же я сказала Школьникову, что он здорово отгребет, если подполковника Самбурова краснодарские блоХеры разорвут на кусочки. Вот от каждого кусочка и отгребет.

– Ты запомнила, как зовут девку, которой требуется защита? – буркнул Григорий, заходя в кабинет.

– Эта та выжившая в доме Фельдман, – пожала плечами Кира. – Составительница эротических курсов. Она же сразу, как очухалась, заявила, что маньяк приходил за ней.

– Это та суперадекватная женщина, которая вместо звонка в полицию включила прямую трансляцию из кладовки в соцсеть? – Самбуров упер в девушек недобрый взгляд.

Аня и Кира дружно кивнули.

– У нее на эту трансляцию максимальные просмотры, – многозначительно округлила глаза майор Анна Герц.

– Мы же смотрели, там нет ничего ни кровавого, ни лиц.

– Ага. Темнота, она орет и скулит, – согласилась Аня. – Но люди, видимо, пытаются разглядеть что-то, доступное только им. Согласно ее теории, маньяк приходил за ней, но, не найдя ее, отыгрался на несчастной, ни в чем не повинной Наталье. Вот как-то так… Еще она рассказывает, как изменилась ее жизнь, что теперь она боится замкнутых пространств.

– К морю дышать ездит? – хихикнула Кира.

– Ездит. На курс змеиных танцев набирает людей, – подтвердила Аня, сдерживая смех. – Вот туда и поедут. Медитация, дыхание маткой, вегетарианская еда, аскезы[7]. Ну и танцы.

– Змеиные – это как? – оторопело спросил Самбуров. За время знакомства с Вергасовой он уже начал считать себя в танцах если не профи, то как минимум любителем. Отличал флоу от харда[8] и даже знал, как выглядят некоторые трюки.

– Ну это когда извиваются всем телом и руками под специфическую музыку, медитативную или трансовую, кому как зайдет. Я покажу тебе вечером, – пообещала Кира.

– А что сразу пугаешь-то? – нахмурился Самбуров.

– На видео покажу, – усмехнулась Кира.

– Про вот это вот дыхание и что там последнее?

– Аскеза, – фыркая, подсказала Аня – смех она уже не могла сдержать.

– Вот. Про это я не спрашиваю, – подполковник сморщил нос. – И не думайте мне рассказать. Оставьте мой мозг девственным от неприличных слов и счастливым.

Девушки засмеялись.

– Еще она очень переживает, что правоохранительные органы ее не охраняют и она подвергается риску, но с этим она готова смириться, а вот то, что ее девочки тоже подвергаются риску, она очень боится. В каждом посте об этом пишет.

– Я так понимаю, количество желающих подвергнуться опасности только растет? – хмыкнула Кира.

– Всех ее курсисток охранять, что ли? – буркнул недовольный Самбуров.

– Ну, еще она разработала специальный курс, для защиты. В него входит медитация, какой-то особенный способ дышать и умение сконцентрировать в себе энергию, которая будет охранять от нападения и агрессии. Научит избегать низких вибраций, которые привлекают людей, желающих зла. Ну и распространять от себя благо.

– Охренеть, как загнула! – выпучил глаза Самбуров.

Кира только всхлипнула:

– Что в комментах пишут?

– Разное, как обычно. Кто на нас ругается, что мы не охраняем добропорядочных граждан. Кто на нее, что она провоцирует маньяков и подставляет людей. Что бабки из всего извлекает, тоже пишут. Но число клиенток и покупательниц курсов растет.

– Те, кто пишут, что ее надо упечь в психушку как неадекватку, есть? – с надеждой спросил Григорий.

– Есть! – честно призналась Аня.

– А странные комментарии, как от аккаунта НэоКэтсу? Наш маньяк там есть?

– Это же все читать надо! – надулась майор Герц. – Сколько времени-то уйдет? Пока ничего такого я не видела.

– Ну читай иногда… – как-то рассеянно распорядился Самбуров.

– Нет там маньяка, – уверенно сказала Кира. – Даже если он этот бред читал, никак не отреагировал. Его там нет. Нового аккаунта он не зарегистрировал. Его нет в сети. Я уверена.

На нее уставились две пары сосредоточенных глаз.

– Он для себя совершает преступление. Ему не нужна огласка, он не собирается о чем-то заявлять. Он не играет с нами и не ведет диалога с обществом. Рисунок, шарфик, поза женщин – это ритуал, который он совершает, чтобы чего-то достичь. Чего-то для себя, не для нас.

– Интересно, – Самбуров вздохнул и обернулся к Ане. – Все равно отработай и приглядывай, что там с этой Газулиной. К матери Натальи сначала или к ФряНике? – Самбуров собрал со своего стола какие-то документы.

– К матери поеду, а к Нике сам иди, нечего там делать. Я ее тг-канал нашла. Она вебкамщица, как я сразу и сказала. Даже если он к ней подкатывал, она сразу предложила ему перейти в поле своих клиентов. А он не будет платить за секс. За виртуальный тоже.

– У нас маньяк с принципами?

– С ними, – уверенно ответила Кира. – Ну почти. На рынке сексуальных услуг он отовариваться точно не станет.