Ищейка нападает на след ёкая

– Ода-сан, вы видите метки? – спросила Мико своего начальника, закинула в рот пару пилюль и быстро запила их водой.

Только успокоительные всё ещё помогали ей продолжать дело Сато Киро и его подельников. Всё, что она увидела в доме Куроки, – просто фокусы и истощение нервной системы. Никто не отменял кароси – смерть на рабочем месте, вызванную инсультом, инфарктом, переутомлением, недосыпом и отвратным питанием. Никто не обещал Мико, что на службе будет легко, но не отказываться же от работы, когда работодатель находит тебя сам. Много ли кому так везёт, если на каждую вакансию обычно претендует от двадцати до сотни человек? Мико помнила тот телефонный звонок очень хорошо.

Она росла без отца, и с оплатой обучения помогали все родственники мамы, чтобы Мико получила диплом в Научно-исследовательском институте полиции, обучилась кэндо[80] и тайхо-дзюцу[81]. Ей на счёт приходили деньги на аренду квартиры, питание и обучение. Ещё и лишнее оставалось. Мико просила не присылать столько, но никто из родственников не признался, от кого идут самые крупные суммы. Скромные они были люди. Разве прилично хвастаться? Конечно нет.

И Мико училась изо всех сил, чтобы оправдать доверие. Она, как и остальные студенты, испытывала колоссальное давление и ответственность перед всеми, кто помогал ей. Мико с успехом сдала экзамен для государственной службы и подала заявление в Национальное полицейское агентство. Услышав молитву, боги храма, куда она принесла подношение и оставила просьбу помочь с трудоустройством, сразу преподнесли Симадзу Мико должность в департаменте полиции. Так она стала ассистенткой отдела, прошла через ежегодное повышение и наконец-то добралась до департамента расследования убийств.

На собеседовании, после всех прочих тестов и зачётов, с Мико беседовали два ведущих следователя, кому нужен был помощник – не сильно взрослый, чтобы подстроился под старшего, но уже опытный сотрудник. Следователей звали Нобутака Ода и Иори Иоши. Мико к обоим относилась с уважением, и так как в её анкете не значилось даже единичного отгула, не то что опоздания или замечания, Мико получила предложения от обоих следователей, а это при трудностях трудоустройства в стране всё равно что дважды джекпот в лотерее выиграть.

Мико с уважительным поклоном лично оповестила Иори об отказе, решив работать с Нобутакой, и выбрала она его из-за того, что за сутки до экзамена ей пришла посылка. Внутри лежал кулон. Его синий камень был в форме восьмёрки.

На собеседовании Ода вдобавок спросил Мико про что-то странное.

Звучал его вопрос вот так:

– Мико-сан, чем вы будете сражаться с нападающим, если он не убийца, не вор, не мошенник, не маньяк и даже не хулиган.

– Ничем, – ответила она, – если он не преступник, значит, он невиновен.

– Невиновных не бывает! – воскликнул Иори. – Если у полиции к нему вопросы, значит, виновен!

– Но… что, если полиция ошиблась, господин Иори? В условии задачи сказано, что человек невиновен.

Мико заметила, как блеснули глаза Оды на слове «человек».

– Я вас поняла, – отвечала она теперь только Нобутаке. – Тот, о ком ваша задача, может быть виновен, потому что существует такая вина, – аккуратно подбирала она слова для ответа, чтобы следователи не приняли её за одержимую, – которую возможно доказать только…

Из коридора раздался звонок, оповещающий о начале обеденного перерыва. Иори быстро собрал бумаги, поблагодарил Мико за интервью и довольный вышел из помещения со словами:

– Всё докажем! Всех поймаем! Отличная работа, Симадзу! А теперь обед!

По его довольному выражению лица Мико поняла, что как минимум не провалила тест. Накидывая пиджак, Нобутака задержался возле продолжающей стоять напротив доски с недавней оперативной сводкой от утренней летучки Мико. Он не произнёс ни слова, только покосился взглядом, ожидая, что она закончит начатое предложение.

– Верой, – произнесла она, нервно расстёгивая и застёгивая пуговицы на манжетах спрятанных за спину рук, – верой в то, что существуют иные силы. Где виновны… не люди.

– И вы в такое верите, Мико-сан?

– Никак нет, – дала она ответ, но решила уточнить: – Я знала человека, который верил, и он… погиб. С тех пор я верю только в улики, лабораторные тесты и заключения экспертов! – отчеканила она.

– Я вас понял, Мико-сан. Приятного аппетита, – пожелал он и вышел из кабинета, и только тогда Мико решилась выдохнуть и расстегнуть верхнюю пуговицу туго застёгнутой рубашки.

Мико удивилась, что Ода предложил ей трудоустройство в своём отделе, а Ода удивился, когда Мико выбрала работу с ним, а не с Иори.

Видимо, такова была судьба этих двоих – встретиться, несмотря ни на что. Если Ода уже носил на шее цепочку с огарком синей свечи и верил в то, что в смерти людей виноваты силы посильнее человеческих, то Мико только предстояло это узреть, сделав свой выбор.

Её встреча с ёкаями в доме семьи Куроко не закалила девушку – на что рассчитывал Ода, – а лишь вызвала нервный стресс. Ода удивился уже во второй раз, работая с Мико, что она не подала на него жалобу как на старшего, допустившего потерю оружия, и даже не взяла больничный. Глотая таблетки, Мико явилась в точку сбора, решив не прекращать поиск и поимку Нацуми, Киро, Касуми и Хатиро.

* * *

– Вот. – Ода ткнул в монитор сотрудника цифровой службы безопасности. – Вижу их, Мико-сан. Подозреваемые – на крыше отеля. Ловко ты установила следящий жучок, Мико-сан. Отличная работа!

– Жаль, только один жучок, – вздохнула Мико, проглотив что-то из таблетницы. – Прицепила его на днище колчана со стрелами Ито Нацуми.

– Где Нацуми, там и все остальные.

– Господин следователь, смотрите! – вступил в разговор сотрудник, настраивавший геометку. – Мы потеряли устройство…

Мико отодвинула его вместе со стулом от ноутбука.

– Невозможно! Как это случилось?

– Сами посмотрите, Симадзу-сан. Цифры не врут. Жучок оторвался, и его склевала чайка. Или голубь.

– Как вы это поняли?

Айтишник ответил:

– Вот тут расчёт высоты. Видите цифры? Ваш жучок сейчас летит.

– Жучки летают. Но не «жучки»… – растерялась Мико, понимая, что это может означать.

– Ваша цифровая метка в воздухе. Пересекает город со скоростью девяносто километров в час! – поразился специалист.

Ода добавил:

– Голуби могут летать с такой скоростью, а чайки – почти в два раза быстрее.

– Конечно! Не девушка ведь там летит у вас! Траектория слишком ломаная для авиатранспорта. Метка лавирует между улицами и зданиями, – комментировал айтишник.

Ода и Мико переглянулись.

– Ну да, – поморщила она нос, – девушки не летают! Это невозможно… Установите мне программу на планшет. Я прослежу за чайкой и верну наш жучок. Он на балансе ведомства.

– Хорошо. Желаю удачной охоты на чайку!

И сотрудник передал поисковое устройство с GPS-маячком.

Ода и Мико согласились. Охота у них точно будет. Как минимум на одного волка и всех остальных летающих или ползающих.

* * *

– Мико-сан, позволь я отвезу тебя к дому. Я сам найду жучок.

Ода понимал, что бравада Мико объясняется её характером, упорством, но он не зря задал ей на собеседовании тот вопрос.

– Ты не готова, Мико-сан. Просто ещё не пришло твоё время.

– Не наступило моё Лето Красоты? – усмехнулась она, пока Ода привычно начал растирать рёбра, слыша это имя. – Ода-сан, я хочу поверить в то, что видела. Хочу поймать Киро, который убил своего сенсея. Допросить Касуми, которая ослепла, но продолжает… фокусы нам показывать. Я найду тех, кто сделал это с Касуми, но она должна сказать нам правду! А девчонка Ито? Как она оказывается везде, где ей не место? Эти стрелы, – покосилась она на кисть напарника, которая совсем недавно была проткнута навылет, – может, это вам нужен больничный? Девчонка попала вам в руку.

– К счастью, стрела оказалась очень тонкой. Я таких не встречал. Словно… лазер какой-то.

– Лазер?

– Могу назвать её магической, но ты ведь быстрее поверишь в лазер.

– Послушайте, Ода-сан, я не отрицаю, что эти дети… ведут себя странно. Но всему должно быть объяснение. Кто они? Чего добиваются? Мы не враги им, мы ведь из полиции.

Нобутака сел за руль служебной машины и повернул голову к напарнице. Мико глотала таблетки, запивая их водой. Она заметила, что старший смотрит на неё. Возможно, нужно принимать лекарства незаметно, сохраняя приличия, но Мико было всё равно.

– Врач назначил. Успокоительное. От переутомления и нервного истощения.

Ода вздохнул:

– Я сто раз рассказывал тебе про моего кузена Огаву. Он верил в подобное.

Мико только хмыкнула:

– Доказательства у него были?

– Только его смерть, – ответил Ода. – Его убил ёкай, а не человек. Я никогда не верил в змеиный яд. Посмотри, – опустил он стекло служебной машины. – Ты видишь, что там?

– Город, люди, поезда, здания… Что я должна увидеть? – скрестила Мико руки на груди.

– Если хочешь поймать ёкаев, ты должна увидеть Лето Красоты.

– Я должна увидеть чёрную тучку над домом?! – чуть ли не выкрикнула она, но тут же извинилась: – Простите, Ода-сан.

Он вздрогнул не потому, что Мико обидела его, насмехаясь над смертью кузена, а потому, что он делал всё возможное, только бы тучка не тронула его напарницу.

– Не волнуйтесь за меня, Ода-сан, я не дам себя в обиду каким-то детишкам!

– Может, мы с тобой, Мико-сан, всё это время ловим не того «преступника»?

Она уловила его интонацию:

– Вы сейчас сказали слово «преступник» тем же голосом, как на экзамене сказали слово «человек».

– Вот поэтому я выбрал тебя в напарницы. Ты слышишь тембр и понимаешь разницу.

– У них, – начинала понимать Мико, к чему он ведёт, – у этих детишек… есть кто-то, кого они боятся?

– Это одна из моих версий. Ито Нацуми могла пробить мне хоть сердце, хоть глаз. Они словно не пускают нас в свой мир, понимая, что мы не поможем им. В мире духов полиция людей бессильна.

– Но… мы и есть полиция. Что же нам делать? Перестать гоняться за ними?

– Это как перестать просить сеттера найти подстреленную утку в камышах.

– Только бы нам не стать той самой уткой, Ода-сан! Вы видели, на что они способны!

– Вот поэтому я и предлагаю отвезти тебя домой.

– А ещё назвали меня сеттером! Я уже вижу те камыши! Вперёд, Ода-сан! Мы ведь уже взяли след и не можем прекратить преследование. Оно у нас в крови!

С этим утверждением Ода спорить не мог.

* * *

Они с Мико сменили одежду прямо в магазине, переодевшись в удобную, больше подходящую для похода, и оставили свою служебную форму в багажнике. Ода забрал из дома несколько армейских ножей, и также у них было при себе табельное оружие. Ода зашёл и в комбини, чтобы взять сухую еду. Горячий чай он перелил в термос. А ещё, привыкший к ежедневной газете, на которую был подписан, Нобутака заплатил за свежий номер. Наконец с подготовкой было покончено, и Ода захлопнул багажник.

Но не было покончено с дурными мыслями. Сколько ни отвлекайся на лапшу, проблему решать всё равно придётся. Он обратился к напарнице:

– Договоримся так: если я увижу, что надвигается опасность, ты сделаешь то, что я прикажу как старший по званию.

– Но, Ода-сан…

– Дай слово, Мико-сан! Скажу бежать – и ты побежишь. Скажу спрятаться – и ты спрячешься. И не задашь ни единого вопроса! Это будет приказ, а не просьба, и ты немедленно его исполнишь, как тебя учили.

У Мико не было выбора. Старший следователь мог не проговаривать условия, Мико должна была выполнять его приказы всегда, без всякого предупреждения и договора на берегу. Его слово для неё как младшего по званию было законом, и Мико обязана была выполнить то, что прикажет Ода.

– Даю слово, – поклонилась она, понимая, что таков её долг. – Я выполню приказ.

Спустя пару часов прокладывания тропы через бурелом Ода велел Мико дожидаться его, пока он ускорится и проверит пару троп.

– Побудь здесь, – велел он и скрылся в темноте.

Мико не сводила глаз с метки на планшете с тех самых пор, как они свернули с тропы. Густая растительность цеплялась за шнурки ботинок. В лицо ударялась паутина, которую в стелящемся липком тумане не получалось рассмотреть. Привыкшая к городской жизни Мико держалась изо всех сил, чтобы не вскрикивать и не пищать, будто она неженка.

Она подняла голову к пикам сосен и услышала приближение Оды спустя час отсутствия.

– Вы никого не нашли? – спросила Мико, заметив, какой взъерошенный и дёрганый вернулся Ода.

– Нет, пока никого. Этот лес играет с нами в глупые игры… Точка не двигается? Что с меткой Нацуми?

Мико сверилась с монитором.

– Когда вы ушли, движение было. Сначала резкое и быстрое, потом оно петляло. Продвинулось на пять километров, а сейчас снова остановилось.

Ода помолчал, озираясь.

– Предлагаю передохнуть, поесть и вздремнуть часок.

– Но я не устала! Мы можем идти.

Ода проверял готовность оружия, наполнив обойму патронами.

– Нужна свежая голова, Мико-сан. И отличная реакция. Лес выматывает. А этот – в два раза сильнее.

Мико пригнулась под лишайником и придержала руками ветви, чтобы под ними пролез Ода.

– Огава часто бывал в этих местах. Он верил… во всё, – вздохнул Ода, – в богов, духов, ёкаев. В привидения и ками. Говорил, что ками есть даже в мусорной куче. Что даже тёмное хранит в себе светлое.

– Ваш кузен погиб страшной смертью, Ода-сан. Виновного не нашли, а рядом всё это время проживала Ито Нацуми.

– Она была совсем девочкой. Ей было шесть. Представь, что она увидела ёкая, но ей никто не поверил. А наутро брата вынесли в банках. Ты видела отчёт о смерти Рики Хаги?

– Мельком.

– Ей вырвали глаза и исполосовали ножами или чем-то острым до кости. Убийца наносил удары, и каждый раз его орудие скользило вниз по её черепу, зубам и костям. Первый удар сломал ей три шейных позвонка, и она умерла мгновенно. Пока падала, получила все остальные удары и лишилась глаз. И что это за сила? Люди не способны на подобное.

– Я читала, что женщина не умерла, выпав из самолёта с высоты почти сто километров. Мужчина облучился двумястами тысячами рентгенов и выжил при смертельной дозе в сто рентгенов. Люди переплывают реки при нулевой температуре, перепрыгивают заборы высотой в пять метров. Когда подключаются резервные силы, организм способен на многое. И это доказано.

Ода чувствовал, что Мико не случайно сделала акцент на слове «доказано», ведь, если Хагу убил ёкай, как и старшеклассниц и стукача, кого Ода собирается отдать под суд? Чёрную тучу? Ласку с серпами вместо когтей? Старика с глазами на ладонях?

– Мы можем арестовать Сато Киро, – будто прочитала его мысли Мико. – Он убил Гэ Тоси-сенсея и во всех остальных убийствах признается, никуда не денется.

– А если это не он убил Хагу Рику, старшеклассниц и стукача?

– Ну а что вы собираетесь делать, Ода-сан? Ловить этих… ёкаев, – выплюнула она последнее слово, – при помощи детектора ультраволн и изменённого ритма[82]?

– Я понимаю не меньше твоего, что в суд ёкая не притащить. Значит, всё, что остаётся, – ликвидировать его на месте.

– Убить? – дрогнул её голос. – Вы убьёте подозреваемых? Ода-сан, мы должны арестовать их!

– Я арестую их всех – Сато, Ито, Куроки, Накамуру. Но не забывай, Мико-сан, о светлом начале. Что, если все беды не из-за этих подростков?

– Их настоящий противник, вы говорили, что они от кого-то бегут, – догадалась Мико. – Значит, мы поймаем и его!

Нобутака протянул напарнице пару тёплых носков и посоветовал обернуть ступни листом газеты. Мико кивнула и с благодарностью взяла газету.

– Смотрите! – пробежала она глазами статью. – Тут заметка… Имя Сато Киро. Не читали?

– Не успел. Что там? Что о нём сообщают?

Мико зачитала вслух:

– «Загадочная смерть старшеклассников, воспитанников детского дома. Трое молодых людей девятнадцати лет погибли при невыясненных обстоятельствах. Мори Баку обнаружен мёртвым на своём рабочем месте в лавке, торгующей мангой. Сменщик явился на работу к семи утра и обнаружил коллегу лежащим на спине. По предварительным данным, Мори Баку скончался от потери крови после нанесения…»

– Что? – нахмурился Ода, когда голос Мико затих.

Напарница сглотнула и продолжила:

– «…после нанесения шестисот пятидесяти шести ударов неизвестным острым предметом, на данный момент неустановленной версией ножа или серпа».

– Шестьсот пятьдесят шесть? – переспросил Ода и сделал запись в блокноте карандашом.

– Сказано, что его ноги были отделены от тела, но, к удивлению судмедэксперта, раны Мори Баки были зашиты. Ноги отрезали и наложили швы. Филигранность работы не позволила сразу понять, почему при поднятии трупа с пола его ноги отсоединились от тела, пока не были обнаружены швы.

Мико залпом осушила половину бутылки с водой и проглотила пару пилюль.

– Кто следующий?

– «Днём ранее полиция обнаружила Абэ Ао в холодильной камере ресторана. По словам коллег, Абэ Ао отлучился по поручению су-шефа в подсобные помещения за продуктами. Обнаружили его примерно через час. В руках Абэ держал две деревянные палочки с символикой ресторана с нанизанными на них собственными глазными яблоками. Следствие определило связь между погибшими. Абэ Ао и Мори Баку были воспитанниками одного и того же детского дома. Когда номер готовился к печати, редакции стало известно, что ещё один воспитанник дома, Икэда Саку, найден повешенным. Примечательно то, что повесился Икэда Саку на нитке, больше похожей на леску. Всё его тело было покрыто такой же тонкой проволокой и напоминало паучий кокон. Обстоятельства преступлений выясняются. Подозреваемых нет». Детский дом, Ода-сан! – радостно пропела Мико. – Тут адрес! Тот же самый, в котором воспитывался Сато Киро! – отдала она газету. – Им столько же лет, сколько и Сато. Я уверена, если поднять дело Киро, выяснится, что он их знал.

Ода перечитал фамилии жертв.

– Погоди… Он их знал. Точно знал, всех до единого, – выдохнул Ода. – Лучше, чем нам кажется.

– Кем они были? Друзьями?

– Эти парни четвертовали его в детстве.

– Что?..

– Видела, как сложилось тело Киро, когда ты выстрелила в него в доме Куроки?

Мико кивнула.

– Это его особенная сила, следствие издевательств, – выворачивать кости, отсоединять их друг от друга и крепить заново. Поэтому он был лучшим вором якудза. Так он проникал в дома и не оставлял следов взлома.

– Человек-кингёку[83]…

Ода пролистал заметки.

– Они погибли не от рук человека… Их убили ёкаи.

– Ёкаи?

– Их всех убивают ёкаи, Мико-сан. Парня Мори Баку убили три ласки. Их называют кама-итати.

– Кто это такие?

Ода попробовал придать лицу невинный, но уверенный вид и спокойно ответил:

– Злой дух. Ласки с серпами вместо когтей. Они охотятся по трое. Отрезают ноги, но всегда зашивают раны… Не нужно, – остановил Ода порыв Мико проглотить ещё одну таблетку от нервов. – Они тебе не помогут.

– Ясно, ясно… А кто убил Абэ и Икэду?

– Второй парень был убит сиримэ[84]. У него специфическая внешность. Ты потом почитаешь, кто он и в каком месте у него глаз.

– Глаз? Один?

– Ну, место, где он у сиримэ, на теле человека всего одно.

Ода почувствовал, что краснеет, а Мико начала перебирать:

– Рот?

– Хм… ниже.

– Пупок?

– М-м-м… От рта ниже на два сяку, от пупка – на половину сяку. И со стороны спины.

– Ребус для скучающих домохозяек! На попе, что ли?

Ответом стали залившиеся бордовым щёки Нобутаки.

– А эти ёкаи – те ещё весельчаки, – истерично расхохоталась Мико, пробуя представить, как Абэ оборонялся от сиримэ, а тот на оружие парня нацепил его же глаза. – Ну а… третьего кто? На леске который? – не могла взять себя в руки Мико, понимая, что её поведение – побочный эффект препаратов.

– Третьего повесил паук цутигумо. Никакая леска не выдержала бы вес здоровяка.

– Итого ещё три тела… В газете ничего не сказано про тучи на месте убийства.

– Разве горожане обратят внимание на дождь? Они видят только время, когда наступает лето.

– Лето Красоты… Всё самое плохое наступает с приходом Лета Красоты.