Чайные портреты и туманные сакуры

– Очнись… Нацуми. Открой глаза.

«Опять пауза…» Я поняла по интонации, кто меня зовёт.

Слышала я и голоса Мэй с Чиби.

– Вот вода, сенсей, – произнёс Чиби.

– Я принесла аптечку, – взволнованно добавила Мэй.

Пушистый «ремень» аккуратно опоясал меня и заставил сесть, хотя я пробовала вернуться в горизонтальное положение.

– Нацуми… открой глаза. Ты очнулась. Твоё сердце бьётся слишком быстро.

Судя по рычанию после каждого сказанного слова, говорил со мной Оками, а удерживал меня его волчий хвост.

– Оно скоро остановится, не переживай… Я не могу открыть глаза. Я хочу вернуться… в рощу…

– Она бредит. Давай! – скомандовала Мэй, и Чиби плеснул мне в лицо водой из таза.

Я была готова к внеочередному душу, но поток воды собрался в лужу после взмаха Оками веером, и я услышала, как лужа уплыла в ванну и плюхнулась там в водосток.

– Что за роща… Нацуми?

Я распахнула глаза от его принципиальности.

– Слушай, открытые слоги в японском языке звучат певуче, а ты о моё имя как о камень спотыкаешься!

– Или сразу о сотню.

Он убрал хвост, а его руки соединили разрез халата, и теперь подол спрятал мои пигментные пятна на ногах.

– Сотня…

Застряла у меня в голове эта цифра. Сто свечей, сто родимых пятен, и ведь сакур в саду из дыма тоже было сто.

Я понадеялась, что после всего пережитого готова узнать больше.

– Оками, расскажи, кто ты? И…

Я посмотрела на Мэй, и она кивнула.

– Кто мы такие? Почему видим смерть?

– Вы обе никогда не были теми, кем вас хотели видеть ро… родители, – выкашлянул Оками последнее слово.

Он стоял посреди комнаты в своей обычной позе – застыв фарфоровой статуэткой, предназначенной для любования.

– Я искал вас обеих. Но вы… – Мэй достался адресованный ей вздох. – Всё из-за меня…

– Сенсей, вы не виноваты! – успокоила его Мэй, маска которой снова закрыла её глаза. – Я бы приняла это решение снова, даже зная, что меня ждёт в Окуре!

Она уважительно ему поклонилась. Но для меня волк не был сенсеем. Он даже не перегрыз глотки пожарным, когда те тушили пламя, «утаптывая» меня.

– Оками, ты не помог мне спасти свечу! Она последняя! Знаешь, как Хатиро и его дедушка боялись, что свеча погаснет? Она пять столетий горела! Пять столетий!!! Представить можешь?!

– Да. Я живу тысячу лет. И… видел, как её зажигали.

Он посмотрел на огарок.

– Она была в форме тэнгу – мужчины с крыльями птицы, когтями, красным лицом и длинным носом.

– А настоящих тэнгу ты видел?

– Сама как думаешь… Нацуми? – добавил он моё имя, чтобы побесить меня.

– Ответить «да» или «нет» сложно?

– Не ссорьтесь! – начала умолять Мэй. – Пожалуйста, не ругайтесь!

Чиби кувыркался через спину.

– Будут, будут, будут! Будут ссориться!

Чиби вымахал настолько, что лапы его доставали до потолка. Кажется, я поняла, почему в комнате отсутствуют предметы. Два хвоста Чиби и его размер уже снесли бы всё или расколотили.

– Чиби, не бегай по потолку! – пыталась Мэй утихомирить кота, на что тот открыл пасть и выпустил в сторону Оками огненный шар.

Я видела, как кошки выкашливают шерсть, но не огонь.

Оками пропустил первый шар, и тот опалил волоски его волчьего уха. Я натужно хихикнула, после чего перед моим носом лязгнула пасть волка. Я стояла слишком близко, и меня сбило с ног, когда Оками стал трёхметровым и принялся гоняться за Чиби.

Ну ясно, зачем семье Куроки такой огромный дом… С такими-то «питомцами».

Кот носился по потолку, цепляясь когтями за деревянные перегородки, а оборотень ловил его внизу, лязгая зубами, пока не оторвал чёрный клок с хвоста. Кот истошно зашипел и саданул волку по носу, выпустив из лапы когти длиной с карандаши, которыми рисовал мой братик.

Раздался лёгкий стук в дверь.

– У вас всё хорошо, дочка?

– Да, мама! Прости! Это Чиби шалит!

– Она откроет дверь? – испугалась я, что мама Мэй войдёт к нам и её хватит удар при виде «пёсика» и «котика», играющих в спальне дочурки.

– Дверь на цифровом замке, не войдёт, – успокоила Мэй. – Мам, всё хорошо! – крикнула она громче, пока пасти кота и волка были заняты жеванием хвостов друг друга. – У нас с Нацуми… девичник. Я сейчас буду красить ей волосы.

Пока она рапортовала, я стояла между двумя мордами, держа их вытянутыми руками подальше друг от друга.

– Место! К ноге! Лежать!

Но напрасно я пыталась обращаться к ёкаям как к дрессированным пуделям. Если они и знали команды, то только одну – «фас».

Мама Мэй ответила:

– Хорошо, девочки. Будьте готовы к ужину в восемь.

В этот момент раздался визг, когда Оками прикусил ухо Чиби, и волчий вопль, когда Чиби шикнул огненным шаром в нос Оками.

– Всё в порядке, мам! – крикнула Мэй. – Чиби играет с пищалкой!

– Подстриги ему когти, – напомнила мама Мэй.

Я скрестила руки и назидательно уставилась на оборотня.

– Сразу видно, что ёкай. Тянешь в пасть всякую дрянь!

Оками тут же выпустил Чиби, отплёвываясь, и принял облик человека. На его носу красовалась царапина от когтей Чиби, а от правого уха поднимался серый дымок.

Запыхавшийся, в истрёпанном белом кимоно, он сел напротив меня. Я в это время устроилась за котацу[54] и налила себе стакан воды. Оборотень забрал его у меня из рук, осушил залпом и вытер рукавом рот. Он больше был похож не на принца, а скорее на шпану из подворотни. Скривив губы, я начала хлебать прямо из кувшина.

Мэй уселась как ни в чём не бывало за третью сторону столика. Она сидела очень женственно и изящно, в отличие от меня – растаявшей кучки воска. На её руках мурчал чёрный кот, из зубов которого торчала плюшевая игрушечная белая собачка.

Оками сидел напротив, и удобнее всего было смотреть на него. Я непроизвольно улыбнулась, заметив, как его опалённое волчье ухо превратилось в обожжённый край длинной белой чёлки. Он метнул резкий взгляд с короткой улыбкой, длившейся секунду.

– Я не смеюсь. – Опустив глаза, я добавила: – Просто теперь мы похожи. Оба подпалили… шерсть.

– Без трофея я не остался.

Оками вытащил изо рта клок чёрной шерсти Чиби.

Я обвела взглядом присутствующих.

– Теперь мы можем поговорить?.. Оками, начни первым как самый старший.

Он молчал, и я вспомнила многолетние беседы с Акирой, когда я молчала, а он задавал вопросы.

– Ответь на три вопроса. Хатиро в порядке, он жив и здоров?

– Да. Да. Почти.

– Это был один вопрос. И что значит «почти»? Он что, дымом надышался?

– Он в порядке. Задавай второй вопрос.

– Ладно.

Я стиснула зубы.

– Второй вопрос: нам что-то где-то угрожает? Или кто-то?

– Опять три вопроса! – огрызнулся Оками. – Ответ: да, да и да.

Тут не выдержала Мэй:

– Сенсей, но кто?

– Твой недавний знакомый, Мэй, – ответил волк.

«Ага! Её имя произносит без запинки, а моё – как гвоздь в дерево забивает, так, чтобы шляпка из вида тоже скрылась!»

Оками опустил в центр стола смартфон с фото на экране. Меня бы не удивил таинственный артефакт ёкая, но не современный гаджет.

– Вот. Этот человек обладает огарком свечи. Один был у Хатиро, один есть у меня и один – у этого следователя. У него огарок брата.

– Три огарка? – уточнила я. – А ещё есть?

– Их должно быть ровно сто.

Мэй кусала губу. Чиби перестал давить на собачку-пищалку, шерсть у него на загривке снова вздыбилась. Оками нервно теребил опалённый край чёлки. Ну а я уставилась в экран и нажала на «воспроизведение».

В камеру смотрел мужчина лет пятидесяти, хотя он был подтянут и выглядел на пятнадцать лет моложе. Глаза его выражали то, чего не было в язвительном взгляде Оками и полыхающих очах Мэй, не было даже у меня в минуты ужаса от лицезрения очередной чёрной тучи. Мужчина на экране смотрел на нас как на свою добычу или цель. Он смотрел в камеру, но слова его предназначались не сотне тысяч зрителей, а троице, нависшей над экраном.

– Я найду убийцу. Мы с моими коллегами отыщем виновного в смерти Гэ Тоси-сенсея. Где бы ни скрывался Сато Киро, пусть знает – я иду по его следу. И по следам его сообщников.

В уголке экрана горела плашка с лицом молодого парня по имени Сато Киро. Фотографии менялись, демонстрируя то лицо Сато Киро с растрёпанными длинными волосами, то его же в полный рост, опирающегося на костыли.

Камера приблизила лицо следователя, и он выставил перед лицом огарок синей свечи.

– Я поймаю тебя, Сато Киро. И всех, кто окажет тебе содействие! Даю слово как наследник рода самураев!

От репортёров посыпались вопросы:

– Что за улика?

– Дайте комментарии!

– Господин следователь, это одно из орудий убийства?

И только я, Оками и Мэй с Чиби заметили лёгкий кивок следователя, адресованный совсем не репортёрам, а… нам.