Ситуация летом 1918 года выглядела куда хуже, чем в октябре прошлого года. В марте в Мурманске высадились английские и французские отряды, а через месяц во Владивостоке сошли на берег японские и американские формирования, к которым примыкал 25-й батальон Собственного герцога Кембриджского Миддлсекского полка. Особая роль в борьбе против Советской власти отводилась чехословацкому корпусу, который сформировал еще царский режим из военнопленных чехов и словаков для участия в войне против Австро-Венгрии и кайзеровской Германии.

С приходом к власти большевиков Советское правительство, вняв пожеланиям чехословаков, решило отправить их на родину. Но так как запад был отрезан войной, корпус решили эвакуировать через Владивосток. И к лету поезда с эвакуированными чехами растянулись от Сызрани до Владивостока. Вооруженные и разложившиеся части, многие из которых не имели командиров, представляли немалую угрозу Советской власти. Худшие опасения вскоре оправдались. Внезапным ударом белочехи захватили основные станции вдоль Сибирской железной дороги, овладели Средним и Южным Уралом и широким фронтом двинулись в Поволжье. На их пути стояла Казань, после падения которой открывалась дорога на Нижний Новгород и далее на Москву.

Владимир Ульянов-Ленин подошел к карте, висевшей напротив письменного стола, и воткнул белый флажок в город Симбирск, – десять дней назад отряды Каппеля[93] взяли его родной город. Территория Учредительного собрания за последние два месяца значительно обросла новыми районами и теперь простиралась на семьсот пятьдесят километров с запада на восток, от Сызрани до Златоуста, а с севера на юг, от Симбирска до Вольска, – еще на двести пятьдесят километров. На территории Дона было объявлено самостоятельное государство под название Всевеликое войско Донское, главой которого был избран атаман Краснов.

Наступление белочехов было не случайным. Неделю назад Ленину сообщили о том, что в Вашингтоне состоялась совещание чехословацких националистов под председательством Томаша Масарика[94], согласившегося поднять чехословацкий корпус против России в обмен на признание державами Антанты Чехословацкой буржуазной республики в границах чешских и словацких земель.

Разоружить чехов большевикам не удалось, несмотря жесткие попытки принуждения. Через несколько дней по всей железной дороге от Урала до Волги вспыхнул чехословацкий мятеж, в результате которого они захватили важнейшие железнодорожные узлы. Далее полки белочехов должны двинуться на Верхнюю Волгу, а эсеры поднимают восстание в двадцати трех наиболее крупных городах России, сметают большевистское правительство и соединяются с англо-французскими полками, высадившимися в Архангельске. После чего белая армада двигается в Вологду и уже оттуда вглубь страны. Главным призом для чехословацкого корпуса должен стать золотой запас Российской империи, сосредоточенный в Казани.

Золото следовало спасти.

Подняв трубку, Владимир Ильич произнес:

– Позовите ко мне главного комиссара Народного банка республики Попова[95].

Еще через полчаса в кабинет Ленина вошел худощавый человек сорока пяти лет в старомодном сюртуке с густыми темно-русыми волосами и курчавой бородкой с небольшой проседью посередке.

Родившись в семье протоиерея, он рано увлекся политикой, за что был исключен из Московского университета. Впоследствии Тихон Попов окончил историко-филологический факультет Императорского Харьковского университета и даже какое-то время проработал в земских учреждениях Курска и Ярославля, где неизменно организовывал социал-демократические кружки. По заданию партии РСДРП(б) работал в Торгово-промышленном банке. После октябрьских революционных событий 1917 года, в которых Тихон Иванович принимал живейшее участие, его карьера развивалась стремительно. Уже в ноябре он становится главным комиссаром-управляющим Московской конторой Госбанка и членом финансово-контрольной комиссии Моссовета. В апреле следующего года Попова назначают уполномоченным Совнаркома по сохранению золота и других ценностей Российской республики. А еще через два месяца его ставят на должность Главного комиссара Народного банка РСФСР.

– Тихон Иванович, хочу перейти сразу к главному, время не ждет, – заговорил Председатель народных комиссаров Владимир Ленин, как только Попов вошел в кабинет. – Вы уже немало сделали дня сохранения золота Российской республики, даже вывезли из Особой кладовой Московской конторы часть золотого запаса в государственный банк Казани. Тогда это было целесообразно, но сейчас российское золото вновь находится в большой опасности, и нужно его срочно из Казани вывезти сначала в Нижний Новгород, а потом в Москву.

– Я сегодня же выезжаю в Казань, Владимир Ильич, – с готовностью произнес Попов.

– Полагаю, что ваше присутствие в Казани не обязательно. В стране немало дел, которые требует вашего вмешательства. Создайте крепкую группу, которая могла бы справиться с поставленной задачей, и держите ее на контроле. Кстати, кого вы бы хотели назначить руководителем этой группы?

– На мой взгляд, лучше всего подошел бы товарищ Андрушкевич. При необходимости он может действовать очень решительно, а нынешняя ситуация как раз к этому располагает.

– Я знаком с товарищем Андрушкевичем, – едва кивнул Владимир Ильич, – полагаю, он вполне подходит для такого серьезного дела. Партия не раз доверяла ему сложные поручения, и он всегда с ними справлялся. Надеюсь, что в этот раз он тоже проявит себя с наилучшей стороны. Сейчас в Казани размещается штаб Красной Армии чехословацкого фронта, они посодействуют вывозу золотого запаса из города.

В КОНЦЕ ИЮЛЯ ЗАРЯДИЛИ СИЛЬНЫЕ ДОЖДИ, ИЗДЫРЯВИВШИЕ ВСЕ НЕБО. Грозовые тучи низко нависали над Казанью и не желали уходить. Город хандрил, выглядел простуженным и по утрам кутался в теплое одеяло из густого тумана. Под стать погоде была и обстановка. По улицам браво маршировали отряды добровольцев с винтовками за плечами, а у штаба фронта стояли тяжелые угловатые броневики с алыми звездами на стальных листах.

Город походил на растревоженный улей. Передовые части Каппеля и белочехов уже подошли к Казани и выжидали подходящий момент, чтобы обрушиться на нее всей мощью. Руководители обороны города понимали, что военное преимущество – на стороне противника. Большинство рабочих, только что мобилизованных с мыловаренного завода и железнодорожных мастерских, никогда ранее не держали в руках оружие. А потому центр обороны города составлял латышский полк, имевший боевой опыт в Империалистической войне.

Особую значимость для противоборствующих сторон составлял золотой запас России, вывозимый в Казань из Петрограда еще с 1915 года. После Февральской революции в Казань привезли золото из государственного банка Воронежа. В мае прибыло золото из Тамбова, хранившееся в Тамбовском отделении Госбанка, а месяц назад в город многими вагонами пришли драгоценные металлы, включая золото, из Самары, Могилева, Курска, Пензы и других городов. Таким вот образом в Казани сосредоточилось более половины золотого запаса Российской империи.

Золото высшей пробы, оцениваемое в миллиард рублей и отлитое в десятикилограммовые слитки, хранилось в глубоких подвалах Казанского государственного банка, который расположился в самом центре города. Заколоченное в крепкие ящики, а подчас сложенное в обычные холщовые мешки, оно терпеливо дожидалось очередной эвакуации.

Управляющий Казанским отделением Народного банка Петр Марьин[96], три года назад потерявший правую ногу по болезни, шел по даинному коридору, опираясь на изящную черную трость и постукивая протезом по деревянному полу.

– Петр Александрович, – подскочил к нему секретарь и взволнованно заговорил, – только что пришла срочная телеграмма от Попова, главного комиссара Народного банка республики, – и протянул Марьину листок бумаги с напечатанным на ней текстом.

Взяв сообщение, управляющий оперся о шершавую стену коридора и принялся читать:

«Секретно. Предписываю. Срочно подготовить золотой запас России, а также ювелирных украшений, банкнот, ценных бумаг, различных денежных знаков к экстренной эвакуации из Казани. Золотой запас и различные ценности должны быть надежно упакованы. Желательно использовать тару из металла, а также из крепких пород дерева. Каждый ящик должен быть пронумерован и сопровождаться подробнейшей описью и оценкой содержимого за подписью кассира.

Охрану банка усилить.

Главный комиссар Народного банка РСФСР Попов Т. И.».

Петр Александрович Марьин был десятым управляющим Казанского отделения Народного банка. Имел чин статского советника, что соответствует должности вице-губернатора. Революцию Петр Александрович встретил на рабочем месте, где проводил большую часть своего времени. В его кабинет вошел совсем молодой человек интеллигентного вида и, представившись секретарем Казанского комитета РСДРП(б), предложил ему послужить новой власти. Видя сомнение Марьина, добавил с обезоруживающей улыбкой:

– Вы не думайте, что наша просьба случайная. Мы знает, что вы человек честный и справедливый. Именно в таких людях, как вы, очень нуждается молодая Советская власть. И потом, кому как не вам оставаться ангелом-хранителем золотого запаса России?

После сказанных слов Петр Александрович согласился. И вот сейчас золото взывало о помощи к своему ангелу-хранителю.

Еще через полчаса Марьин собрал в своем кабинете заместителей и начальников отделов, где рассказал, как наилучшим образом подготовиться к эвакуации.

ОСОБАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ПО ЭВАКУАЦИИ ЗОЛОТОГО ЗАПАСА РОССИИ ПРИБЫЛА В КАЗАНЬ 28 ИЮЛЯ, имея в распоряжении для его перевозки несколько пароходов и барж, снаряженных в Нижнем Новгороде.

Сразу с пристани товарищ Андрушкевич направился в банк. Показав мандат двум красноармейцам, дежурившим у входа, он прошел по коридору и поднялся на второй этаж, где находился кабинет управляющего.

– Андрушкевич, – коротко преставился уполномоченный. – В Казань для эвакуации золота меня отправил Главный комиссар Народного банка товарищ Попов. Вот мой мандат, – протянул он лист плотной бумаги с двумя большими печатями.

Управляющий банка взял протянутую бумагу и, нацепив пенсне, внимательно изучил.

– Хорошо. Насколько я понимаю, вы хотели бы забрать из Народного банка Казани золото и перевезти его в Нижний Новгород в более безопасное место?

– Именно так.

– Но для этого я должен получить еще Акт о передаче вам золотого запаса. В противном случае я ничем не могу вам помочь.

– Будет вам Акт. Подпись командующего фронта вас устроит? Сейчас именно он главный человек на этой территории.

– Устроит.

– Чтобы не тянуть время, я бы хотел посмотреть хранилище, – произнес товарищ Андрушкевич. Забрав мандату Марьина, он аккуратно сложил его вчетверо и положил в наружный карман френча.

– Позвольте, я вас сам провожу, – произнес Марьин, выходя из-за стола. – Я только приглашу контролера и кассира.

Спустились в глубокий подвал. Ненадолго остановились перед каждой из трех бронированных дверей, а после того, как они были открыты, вошли в просторное хранилище, разбитое на огромные помещения, в каждом из которых лежали слитки золота.

Ящики с золотом были составлены друг на друга на высоту в полтора метра и тянулись в длинные ряды, образовав коридоры. Немалая часть золотого запаса, в основном драгоценности, была свалена в самую середину помещения. Вдоль стен крепились стеллажи, на которых тоже лежали мешки с золотыми слитками. Часть золота размещалась в обыкновенных коробках, прикрытых материей.

Товарищ Андрушкевич, заложив руки за спину, деловито прошел вдоль стеллажей. Сукно на многих мешках прохудилось, и через дыры проглядывали золотые слитки, ловя на себя лучи ярких ламп.

– У вас крысы, что ли, в подвале живут? – недовольно поинтересовался уполномоченный.

– С чего вы взяли? – нахмурившись, удивился управляющий.

– Вижу, что мешки погрызли.

– Не думаю… Скорее всего, от ветхости. Два года назад, когда оно сюда прибыло, разгружали его в спешке, вот ткань и прохудилась. Золотые слитки, что в мешках, прибыли из Воронежа и Тамбова. А вот те, что в дубовых ящиках, хранятся уже лет семьдесят. А вот в металлических – из Петрограда.

– Всегда думал, что золото как-то по-особому хранится, – задумчиво протянул Андрушкевич.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился управляющий.

– Думал, что порядка больше.

– Здесь и есть порядок, – строго произнес Марьин. – Сюда могут заходить только три человека, включая меня. Еженедельно подсчитываются имеющиеся в хранилище запасы. За время существования банка из хранилища не пропало ни одного грамма золота. На всех ящиках, тарах имеются пломбы, печати, подписи.

– Как-то уж больно неаккуратно лежат все эти сокровища.

– Это потому, что казанское хранилище не рассчитано на такой громадный объем золота. Как вы сами понимаете, ситуация в стране крайне неблагоприятная, но мы делаем все от нас зависящее, чтобы сохранить российский золотой запас. Для того чтобы золото аккуратно разложить, нужен больший штат, а у нас его попросту нет… Можно было бы нагнать в хранилище слесарей с плотниками, чтобы они изготовили для банка подходящие крепкие ящики, но инструкции не позволяют находиться в государственном хранилище посторонним людям.

– Понятно, – вяло протянул уполномоченный.

Андрушкевич ходил из одного помещения в другое. И всюду его встречали стеллажи, на которых стояли ящики, картонные коробки, лежали мешки, заполненные золотыми монетами и золотыми брусками. Казалось, что им не будет конца.

– Сколько здесь всего золота?

– Около восьмидесяти тысяч пудов, – ответил управляющий. – Но кроме него есть еще серебро, драгоценные камни, немало ювелирных украшений, кредитные билеты.

– И на какую примерно сумму все эти сокровища?

– Предположительно на один миллиард в золотых рублях.

– Немало, – сдержанно проговорил уполномоченный. – Вам нужно будет ускорить транспортировку золота.

– Сделаем все, что в наших силах, – охотно откликнулся управляющий Марьин.

– Соберите всех служащих банка и упакуйте золото должным образом, – приказал Андрушкевич.

– Но у нас нет молотков, гвоздей, ящиков, – принялся перечислять управляющий.

– Молотки, гвозди, ящики, холщовые мешки, упаковки, доски, листы жести – все это привезут в течение ближайших двух часов, – перебил Андрушкевич управляющего. – К вам в помощь я направлю еще группу коммунистов. Работать нужно быстро, по нашим данным, основные силы Каппеля уже подошли к Буинску и собираются брать его штурмом. Если Каппель возьмет город, то ему уже ничто не помешает подойти к Казани.

Управляющий выглядел несколько озадаченным:

– И на чем вы собираетесь перевозить золото? На лошадях? У нас столько лошадей не наберется по всей губернии, – в некотором удивлении протянул Марьин.

– На пароходах и баржах, они уже стоят на пристани. Проложим трамвайные пути от банка до пристани. Сколько это будет верст?

– Думаю, наверное, версты три.

Посмотрев на пожилого сторожа, стоявшего у двери, Андрушкевич неодобрительно покачал головой:

– Такие сторожа не годятся. Я пришлю вам дня охраны золота двадцать красноармейцев. Перед каждой дверью поставьте двоих вооруженных бойцов, а остальные пусть стерегут снаружи. Я приду и все проверю!

Уже через час к длинному трехэтажному серому зданию банка с высокими белыми колоннами в сопровождении полусотни красноармейцев и работников депо подкатило с полсотни телег, груженных досками, шпалами, рельсами, инструментами и прочим строительным инвентарем. Телеги заполнили весь двор и заняли значительную часть улицы.

Путеец, низкорослый щуплый и невероятно юркий мужичок, уже размечал трамвайные пути: на каждом двадцатиметровом отрезке ставил вешки, что-то энергично и громко растолковывал рабочим, без конца его расспрашивающим, и двигался дальше.

Позади него, вытянувшись в длинную неровную ленту, рабочие носатыми кирками уже вгрызались в слежавшуюся землю.

– Разве возможно протянуть трамвайную линию в три версты за неделю? Это просто невозможно! – негодовал путеец, обратившись к Андрушкевичу. – Они даже не понимают, что требуют. Сначала нужно подготовить земляное полотно: вырыть продольный котлован, создать насыпь, уложить подрельсовые опоры и балласт. А где взять сейчас для балласта щебень, песок, гравий? Кто мне подскажет? Его ведь нужно сначала добыть, а потом привезти сюда. Дальше нужно строить верхние пути, а это рельсы, крестовины, стрелочные переводы, пересечения, крепления, для соединения рельсов и подрельсовых опор. Где все это взять, да еще за такой короткий срок? Ладно, предположим, можно обойтись без водоотводных сооружений. Но все остальное просто необходимо, чтобы трамвай не сошел с рельс.

– Ваши нормативы рассчитаны на устойчивые конструкции, нам не нужно соблюдать все этапы технологии, – раздраженно возразил Андрушкевич. – Для нас важно, чтобы трамваи, груженные золотом, успели сделать несколько рейсов. А если вам не хватит рельсов, то можете разобрать где-нибудь трамвайные пути. Постарайтесь построить дорогу быстро. Вы лучше меня знаете, где можно сэкономить на материале.

Инженер неодобрительно покачал головой:

– Не нравится мне эта идея, но я попробую.

– Все, что нужно от меня, я сделаю, – заверил товарищ Андрушкевич. – Возникнут какие-то проблемы – немедленно обращайтесь. Сейчас я отправлю людей на карьер, пусть занимаются погрузкой песка. Будем работать в три смены, мы должны успеть!

– А если белочехи прорвутся в город, тогда что? – вдруг неожиданно спросил инженер, посмотрев Андрушкевичу прямо в лицо.

– По всем сводкам, наши перешли в наступление. В Казань они не сунутся, – уверенно заявил уполномоченный.

ТРЕТЬЕГО АВГУСТА ПРИШЛО НЕОЖИДАННОЕ СООБЩЕНИЕ: белогвардейские отряды атаковали Буинск и, легко захватив его, двинулись дальше. Командующий Трофимовский, оголив фронт, предоставил возможность Каппелю пройти к Казани. А часом позже пришло сообщение от Валериана Куйбышева, что его военный симбирский отряд, разместившийся на волжских судах «Братство», «Лев» и «Ольга», был атакован с юга превосходящими отрядами белочехов и вынужден отступить в Казань[97].