По своей давней привычке Мотодзиро Акаси начал день с просмотра утренних газет. Вся пресса в один голос рассказывала о пропаже из Богородицкого девичьего монастыря Казанской иконы Божией Матери. Печальная новость буквально повергла всю Россию в пучину уныния. Местные газеты писали о том, что в городе того и гляди могут начаться народные волнения. В Богородицкий монастырь приходили угрожающие письма о подрыве собора в честь Явления Казанской Божией Матери. И полиция целый день провела в поисках взрывного устройства. Город заполонили тысячи плачущих, воспринимавших утерю Чудотворной как личное большое горе. А со страниц газеты «Казанский телеграф» полицмейстер Павел Панфилов обращался ко всем истинно русским православным людям с «усерднейшею просьбою» о помощи в розысках святых икон.

Церковнослужители находились в полном смятении, не представляя, что им делать дальше, как успокоить мирян. На следующий день после хищения икон обитель посещал казанский архиепископ Димитрий и в прискорбии молился в осиротелом храме.

Император взял дел под личный контроль, и, как сообщали журналисты, ему ежедневно докладывали о ходе расследования.

Военный атташе отложил газеты в сторону. Цель достигнута: Российскую империю крепко тряхнуло. Но происходящее виделось только как начало. Тягостное чувство из-за пропавшей иконы будет усиливаться день ото дня. С куда большей печалью русские встретят день Явления Чудотворной Казанской иконы, который празднуется через восемь дней.

С Казанью пора прощаться. Дорога военного атташе Мотодзиро Акаси лежала в Санкт-Петербург, а оттуда в Стокгольм. Рядом с дверью стояли личные вещи, сложенные в саквояж, и Казанская икона Божией Матери, обернутая черной непрозрачной тканью в несколько слоев. Икону следует отправить дипломатической почтой, она станет хорошим подарком императору.

Мотодзиро Акаси сошел вниз, где его уже дожидался экипаж. Возница тотчас сошел с козел и направился к седоку.

– Давайте ваши вещи, ваше сиятельство, – проговорил он, протянув огрубелые ладони.

– Возьми вот это, – передал военный атташе икону. – Вы только поосторожнее, любезнейший.

– А что здесь такое? – удивленно спросил кучер.

– Пропавшая Казанская икона, – в упор посмотрел Мотодзиро Акаси на кучера.

– Авы шутник, как я посмотрю, – похоже, ему было совсем не весело, но возница аккуратно установил сверток на сиденье.

Военный атташе сел в экипаж и невольно скривился от солнца, ударившего по глазам.

– Куда едем, ваше сиятельство? – взялся за вожжи возница.

– На вокзал, любезнейший, плачу два рубля, – пообещал Мотодзиро Акаси, спрятавшись в тени складной крыши.

– Ну, мы тогда мигом! Но! Пошла, родимая!