В течение следующих нескольких часов Эфрэтти и Дашира старались по возможности не заходить в нашу комнату. Их разочарование бросалось в глаза всякий раз, когда они заходили, чтобы взять что-то из шкафчиков или принести нам свежую еду и воду. Мы с Лэнгом коротали время за пустой болтовнёй, стараясь не зацикливаться на том, что произошло. Мы говорили о наших семьях, фермах, на которых мы выросли, и о нашей любви к драконам. Таким он мне нравился. Напряжённый и сосредоточенный, спокойный, но в то же время с глазами, сияющими радостью и страстью от воспоминаний.

Пока мы разговаривали, я ухаживала за Саветт, которая ещё не проснулась, протирая её горячую голову водой и проверяя, не слишком ли она тёплая или холодная. Она постоянно что-то бормотала, и я с беспокойством заметила, что её руки слабо светятся. Выиграла ли она битву с магией внутри себя или уступила ей?

– Если она зашла так далеко, у неё есть шанс, – сказал Лэнг со своего места в кресле.

Казалось, он предпочитает сидеть. Когда он лежит, его раны соприкасаются с полом или одеялами. Им не следовало держать нас в этой комнате. Лэнгу и Саветт необходимы кровати, и за ними должен быть надлежащий уход.

– Перестань хмуриться. Губрик пришлёт за ней кого-нибудь, как только сможет.

– Он собирался играть в карты. – Я не смогла скрыть горечь в голосе.

– А где, по-твоему, обсуждаются важные дела?

Я смущённо отвела взгляд. Что я знала об этом?

– Губрик – могущественный наездник, обладающий влиянием и умом, который плетёт паутину, как паук.

– Я не могу сказать, хорошо это или плохо.

Он усмехнулся, и я очень внимательно посмотрела на него впервые с тех пор, как мы приехали. Его смешок исчез, и казалось, он съёжился от моего взгляда.

– Почему ты так поступаешь? Почему не хочешь взглянуть на меня? – Я старалась, чтобы в моём тоне не прозвучало обвинений, но в то же время он признал, что я спасла ему жизнь. Почему он всё ещё был таким, когда знал, что я на его стороне? – Только что мы были друзьями, а в следующую секунду ты опять холоден, как зимний ветер в горах.

Он шаркнул ногами, но через некоторое время поднял на меня застенчивый взгляд. Он вёл себя как маленький мальчик, которого застукали за чем-то неправильным.

– Каждый раз ты видишь меня сломленным, – признался он, нервно сжимая и разжимая пальцы. Он выглядел так, словно обнажил своё сердце и протянул мне кинжал. Что он думал? Разве я осуждала его?

– Лэнг, – мягко начала я, когда, хромая, подходила к нему, – я всегда буду сломлена. Но это не делает меня слабой. Когда я вижу, что тебе больно, то не думаю, что ты выглядишь слабым.

– Я не смог уберечь тебя от хватки ордена, а быть его частью опасно. – Он коснулся стола.

– Мне не нужно, чтобы ты это делал. Я способна сама выбрать курс. – Я постаралась придать своему лицу спокойное и уверенное выражение.

– Я не смог спасти твою подругу. – Он встретился со мной взглядом, его глаза были тёмно-серыми, как грозовое небо.

– Но ты же пытался. – Неужели он не понимал, что моя привязанность к нему была основана не на его поступках?

Мне нравилось, каким он был. Нравилось напряжённое выражение его лица. Нравилось его одиночество. Мне нравилось, как его лицо просветлело, когда он заговорил о доме из детства.

– У меня не получится уберечь тебя от суда Школы драконов, даже если ты его не заслуживаешь.

Вот это настоящая проблема. Я не знала, что мне с этим делать. Грандис Эльфар сказала, что вышвырнет меня из Школы, если я уйду, но я всё равно пошла и сделала это. Моей единственной надеждой было то, что если я успею стать Присягнувшей до того, как увижу её снова, то, возможно, смогу остаться. Возможно, у меня получится убедить Губрика оставить меня. Мне придётся очень постараться, чтобы убедить его, что я достойна.

Лэнг ещё не закончил, но его щёки уже вспыхнули, когда он снова заговорил:

– Я не могу даже прикоснуться к тебе, не могу даже сказать, что чувствую к тебе.

Казалось, признать это, да ещё понять, насколько это важно для него, было для Лэнга чересчур. Боль и тоска в равной мере наполнили его глаза, и я почувствовала, как в моей груди вспыхнуло нежное чувство, как будто он согрел что-то, замороженное во льдах.

Я наклонилась над ним и поцеловала в макушку.

– Но я могу прикасаться к тебе.

Он посмотрел на меня, приоткрыв рот, и в каждой черте его лица читалось удивление.

– Тебе не следует.

Мне действительно не следовало. Уже и без этого была вероятность, что меня выгонят из Школы, и если Эфрэтти или Дашира застукают нас целующимися, то уверена, они сделают всё возможное, чтобы довести дело до конца. К тому же я не знала, следует ли мне разделять горячее или холодное отношение Лэнга, но для меня его смелость и уязвимость были привлекательными, а также его готовность открыться именно мне, а не кому-то ещё. Он напоминал мне драгоценный цветок, найденный в тёмном лесу. Я не хотела затоптать его, мне всего лишь хотелось ухаживать за ним и вырастить его.

Я наклонилась к нему, приоткрыв рот, и нежно прильнула к его губам, ощущая их мягкость. Я всё больше погружалась в тепло его объятий. Он ласково отстранился, улыбаясь мне, его глаза блестели и излучали спокойствие одновременно. Мне хотелось большего. Одного поцелуя было недостаточно – не тогда, когда они были так хороши. Я снова наклонилась к нему.

Он остановил меня, прижав палец к моим губам:

– Хватит. Пока нет.

Он сглотнул, и я поняла, что он пытается взять себя в руки. Как я должна воспринять его отказ? Стыдно ли мне, что я пыталась поцеловать его, но мне помешали? Он не хотел меня. Я заблуждалась.

– Он снова защищает тебя.

– Подожди, пока я не смогу пообещать тебе всё, – выдохнул Лэнг. Он протянул здоровую руку и сжал мою, словно я спасала его от падения.

– Мне не нужны обещания. – Мне нужно, чтобы он перестал быть таким неуловимым и трудным для понимания.

– Поцелуй – это обещание. Подожди, и я исполню это обещание, когда смогу поклясться, что принадлежу тебе целиком.

Чересчур экстравагантно. Что он имел в виду?

– Так поступают драконы. Мы ждём, пока сможем пообещать себя целиком. Хотела бы ты, чтобы твой разум был в разуме того, кого ты не уважаешь? Хотела бы ты открыть своё самое уязвимое «я» кому-то, кто может тебя бросить?

Я не прошу пожизненных обязательствах, я просто хотела стать ближе, доказать, что я с ним.

– Может, тебе стоит попросить его. Может, он прав и это то, что ты заслуживаешь. Он явно Фиолетовый. Он улавливает драконьи перспективы.

Тогда он мог бы просто пойти дальше и снова стать человеком. Я отступила и стиснула зубы, чтобы не выдать свои чувства на лице, не желая, чтобы он видел, как мне больно.

Лэнг отпустил мою руку, и я приготовилась к тому, что он снова станет холодным, однако вместо этого он протянул руку к моему лицу, нежно погладил меня по щеке и сказал:

– Ты заслуживаешь большего, чем думаешь, и я удостоверюсь, что ты это получишь.

Я ахнула. Лэнг это имел в виду? Он встал:

– Мне нужно идти.

– Твои раны всё ещё открыты!

Он улыбнулся, и вокруг его глаз образовались морщинки.

– Настоящие раны заживают. Пора возвращаться к делам.

Он с трудом натянул кожаную рубашку, поскольку всё ещё был в бинтах, и направился к двери. Он остановился, прежде чем открыть её, и повернулся ко мне, улыбаясь, несмотря на всю свою сосредоточенность.

– Доверься Губрику. Он поможет тебе. Я вернусь к тебе, дождись меня.

Он ушёл так внезапно, что у меня не было возможности попрощаться.