– Потому что у тебя не должно быть никакой дружбы с ученицей, вот почему. Ты не хуже меня знаешь, что тебе не следует держать её за руку или так смотреть ей в глаза. – Шёпот был тихим, но я достаточно приоткрыла глаза, чтобы разглядеть Даширу.

Лэнг стоял ко мне спиной, и она осторожно соскабливала чёрную субстанцию с ран на его спине и плечах. Он вздрагивал каждый раз, когда металлический инструмент, который она использовала, впивался в его спину.

– Ты на добрых пять лет старше её! И она в процессе обучения! Это в лучшем случае непристойно, а в худшем – предосудительно. Тебе следовало бы знать об этом. Кроме того, ей будет неловко, если кто-то ещё узнает. Они решат, что ты предоставил ей больше информации, чем следовало. Не похоже на совпадение, что она наткнулась на ростовщиков всего через несколько часов после тебя.

– Я ей ничего не говорил, ведь я не видел её с тех пор, как был на Рубиновых островах… И мне больно, если что!

– Стой смирно. Я говорю тебе это для твоего же блага. Ты мне нравишься, Лэнг. Ты подаёшь надежды. Ты далеко продвинулся в наших рядах. Ты ступил на достаточно высокий уровень для столь молодого человека. Продолжай в том же духе, и ты обгонишь Эфрэтти! Но только не в том случае, если ты изберёшь тот путь. Если тебе нужна близкая подруга, выбери женщину своего возраста. Эфрэтти, например, была бы рада заполнить эту пустоту в твоей жизни.

– Фиолетовые – одиночки. Ты же знаешь это.

– И всё же ты здесь.

– Что это значит?

– Это значит, что люди нужны тебе больше, чем ты думаешь, и что тебе следует прислушаться к моему совету. Мы, целители, изучаем не только тело, Лэнг.

– Разве недостаточно того, что я стал Лучезарным?

Он тоже был одним из них! Кем были эти люди?

Она саркастически рассмеялась:

– Да, твоя преданность для нас так много значит, хотя ты редко прислушиваешься к нашим приказам или советам.

Дверь с грохотом распахнулась, и я едва сдержала дрожь.

– Что это всё значит? – Голос будто рычал. – Я поручаю вам двоим одно простое дельце, а вы втягиваете меня в осиное гнездо!

Я осторожно села. Саветт всё ещё крепко спала рядом со мной, она дёрнулась, но не проснулась. Эфрэтти осторожно закрыла дверь, её глаза были широко раскрыты, а лицо превратилось в маску, призванную что-то скрыть. Страх? Беспокойство? Прямо перед ней в комнату ворвался крепкий, жилистый мужчина с седыми волосами и уселся на стул напротив Лэнга. На шее у него были повязаны фиолетовые шарфы, а один, очень широкий, был перекинут через бёдра, как свободный пояс. Он был чисто выбрит. Его волосы, а их было так много, были уложены в причёску драконьего наездника: распущенные волосы с косичками. В них были вплетены косточки. Мне показалось, что они принадлежали змеям.

У него был такой властный вид, что даже Эфрэтти подпрыгнула и подчинилась, и я обнаружила, что бегло провожу рукой по волосам и разглаживаю платье, чтобы оно выглядело более аккуратным.

– На тебе магические раны. Они пытали тебя, мой мальчик? Ты сдался?

– Нет. – Лэнг выпрямился, но затем вздрогнул, когда Дашира прикоснулась к другой его ране.

– Хороший мальчик. А девочка? Кастелян Лидрис?

Мы все посмотрели на Саветт, и он хмыкнул:

– Эфрэтти говорит, что у неё не всё в порядке с головой. Она знает, что с ней случилось?

– Да, – ответил Лэнг, – знает. На неё тоже сильно давили, чтобы выудить информацию.

– Она сдалась?

Лэнг пожал плечами:

– Нет, когда я был там.

– Со дня на день должен прибыть верховный кастелян Линдон Лидрис. Когда он приедет, мы сможем передать её ему. Больше она не наша проблема.

– Нет! – ахнула я. Саветт не хотела возвращаться к отцу. Она винила его во всём.

– Нет? – спросил он, драматично приподняв седую бровь. – Знаешь, кто я, девочка?

Я кивнула.

У него была неприятная улыбка.

– Тогда говори громче.

– Вы Фиолетовый драконий наездник.

Он сильно рассмеялся:

– Я Губрик Дюншифта. Если ты не знаешь моего имени, значит, Школа драконов уже не та, что раньше.

– Я слышал о нём. Он легенда. Его дракон Кироват – один из старейших, кто привязан узами к наезднику. Драконы во всём мире глубоко уважают его.

– Она ученица, не так ли? – рявкнул он на Эфрэтти. – Где её кожаная форма? Почему она в этом платье.

Я встала, опираясь на посох.

– Я надела это платье, чтобы замаскироваться и пробраться к ростовщику.

– Ха! Ты двигаешься медленнее меня. Что это за трость?

Я почувствовала, как горят мои щёки.

– У меня искалечена нога.

Он пожал плечами:

– У всех нас есть проблемы. Почему ты не хочешь, чтобы верховный кастелян вернулась в семью, Посвящённая?

– Ей нужна помощь. – Как мне убедить его? Должна ли я рассказать о её настоящих причинах или они были слишком личными?

– Именно так. Она может обратиться за помощью к отцу.

– Нет! – Все взгляды были устремлены на меня. Даже Лэнга. Я сглотнула, прежде чем заговорить: – Ей нужна магическая помощь. Она прикоснулась к магии. Использовала её в нашей битве. Ей нужна помощь.

Все застыли, как будто комнату сковало льдом. Металлический инструмент Даширы выпал из рук и со стуком ударился о деревянный пол. Эфрэтти начала медленно пятиться к люку, не сводя глаз с Саветт. Глаза Губрика сузились, а затем он расхохотался.

– Она прикоснулась к магии. И никто ничего не сказал? Ты просто завернула её в одеяло и положила у огня?

Он наклонился, схватившись за колено, и взрывы его смеха наполнили комнату.

– Не смешно! – закричала Дашира в тот же момент, когда Лэнг заговорил, его слова вырывались в панике:

– Я не понимал. Подумал, это галлюцинация от боли. – На его лице отразился ужас. Почему? Чего они все так боялись?

Губрик внезапно пришёл в себя и обвёл комнату пронзительным взглядом.

– Ну, она ещё не взорвалась, так что, вероятно, и не взорвётся. Некоторые люди с очень, очень сильной волей могут справиться с этим сами, не убивая никого вокруг. Похоже, нам повезло. Верховный кастелян Саветт Лидрис ещё тот крепкий орешек.

– Я никогда о таком не слышала, – сказала Дашира, поднимая металлический инструмент и относя его к раковине, чтобы промыть.

– Сомневаешься во мне, потому что я не езжу на Белом? Я уже видел это дважды, – сказал Губрик. – Я путешествовал дальше, чем вы, молокососы, можете себе представить, и я видел больше, чем вы за всю свою жизнь. Некоторые люди живут тихой жизнью. Но это не про меня. Мы пригласим магикса, чтобы помочь ей пережить ранние этапы. Следует позаботиться об этом.

– Её похитили магиксы. Они хотят свергнуть Доминион. Мы не можем им доверять! – выкрикнула я. Может, кто-нибудь, наконец, поверит мне.

Губрик смерил меня оценивающим взглядом, на его губах промелькнула тень улыбки.

– Только это не магиксы, а Сумеречный завет. Не все магиксы являются частью этого заговора.

– Все, кого я встречала, такие. – Я не могла доверить Саветт ни одному из них. Не сейчас.

Его улыбка по-прежнему не была дружелюбной. Почему я показалась ему такой смешной?

– И ты со всеми ними встречалась, не так ли? Обычная девушка с больной ногой?

Я не стала отвечать, но почувствовала, как моё лицо вспыхнуло ещё сильнее, а сердце бешено заколотилось в груди. Я не ошиблась. Мы не могли доверять магиксам. Я бы никогда в жизни не стала им доверять.

– У нас в Ванике есть свой человек. Лучезарный. Он поможет.

– Лучезарный? – Кто-то должен был мне это объяснить.

Губрик неодобрительно посмотрел на Эфрэтти:

– Может, вместо того чтобы отвлекать меня от важных дел, ты могла бы сама разобраться с некоторыми из основных объяснений? Или они тебе не по зубам? Должен ли я поговорить с Абридой о твоей некомпетентности?

– Нет, конечно нет. – Эфрэтти казалась обеспокоенной. – Я была занята тем, что забирала её подругу у Чёрных. Они взяли её под стражу, но она сейчас в пути.

– Что ты им сказала? Ты и так сегодня уже слишком многих посвятила в нашу тайну. – Он посмотрел на меня так, словно я была частью обвинения.

– Я не виновата в этом, – сказала Эфрэтти. – И я ничего им не сказала, кроме того, что она была моим подмастерьем.

– Ты соврала? – спросил Губрик.

Эфрэтти неловко поёжилась.

Губрик склонил голову набок:

– Доминар, слава его правлению, прибывает завтра, и он распорядился, чтобы все ученики-наездники получили повышение как можно скорее. Эта девушка Зелёная?

– Да.

– Хорошо. Это не ложь. Сегодня мы повысим её до Цвета, и ты возьмёшь её к себе в подмастерье.

Эфрэтти ахнула.

– У тебя какие-то проблемы с моим указом, наездник?

Эфрэтти отшатнулась и проявила упрямство.

– Обычно мы сами выбираем себе подмастерье. Я не хочу брать девушку, которую не знаю.

– Ха! Надо было подумать об этом до того, как ты заварила всю эту кашу. Ты примешь её как наказание и будь рада, что я не приготовил тебе чего-нибудь похуже.

Я с трудом улавливала нюансы всего, что они говорили, потому что я знала, что если сосредоточусь, то смогу многому научиться. Взаимодействие между Полноправными драконьими наездниками, которые не были учителями, отличалось от того, что я видела. Постоянные стоны и вздохи Лэнга, когда Дашира обрабатывала его раны, не давали мне сконцентрироваться.

– Она кастелян Эстабис, – бесцветным тоном сказала Эфрэтти.

– Так даже лучше. Эстабис преданы Доминару, слава его правлению, и Лидрис. Мы будем использовать её для Лучезарных, – он повернулся ко мне, – которые, к твоему сведению, дитя, являются тайной организацией, созданной для борьбы со злом, тьмой и коварными силами Сумеречного завета. Даже в Доминионе мы не свободны от хватки зла, и наша обычная оборона подвергается нападкам шпионов и незваных гостей.

Если и была группа, падение которой я хотела бы увидеть, так это был Сумеречный завет. Губрик встал и налил себе воды из кувшина рядом с раковиной. Он повернулся к Лэнгу с быстротой кота, заслышавшего мышь.

– Лэнг, я, как никто другой, знаю, каково это – стремиться к независимости, но сейчас ты расплачиваешься за свою вспыльчивость. Извлеки из этого урок. Никаких других наказаний не будет, но как только Дашира сможет подлатать тебя настолько, чтобы ты смог летать, ты понадобишься. Будь готов. – Он повернулся к Дашире: – Что случилось с теми, с кем она была?

– Они забрали их, чтобы вернуть к обучению.

Он фыркнул:

– И что нам делать с ней?

Дашира и Эфрэтти обменялись взглядами. Эфрэтти сказала:

– Мы могли бы вернуть её обратно.

– Она слишком много знает. – Губрик наблюдал за мной орлиным взглядом, как будто мог заглянуть мне под кожу и увидеть, что у меня в голове.

– Это не вина Амель, – поспешно возразил Лэнг, но Губрик поднял руку, призывая его к молчанию.

– Мы не можем оставить её с нами. Она будет помехой на пути. Лэнг здесь единственный Фиолетовый, кроме вас, – сказала Дашира.

– И почему это проблема? – Губрик снова склонил голову набок.

Дашира сильно покраснела. Губрик перевёл взгляд на Лэнга, у которого было такое же красное лицо. Он расхохотался, как будто точно знал, почему Лэнг не может взяться за моё образование.

– Я уже очень давно не брал подмастерье, но, похоже, теперь ситуация изменится. – Он повернулся ко мне: – Не принято брать того, кто только станет Присягнувшим. Обычно мы ждём, пока он не вступит в Цвет. Но и такое бывает. Когда приедет Доминар, ты поклянёшься ему. И отныне у тебя есть сомнительная привилегия стать моим подмастерьем. Первый приказ: оставайся здесь и ухаживай за этим скрытым вулканом, которого ты называешь подругой. Я пришлю за тобой, когда ты мне понадобишься.

Он медленно встал, как будто ему было также больно стоять, как и мне.

– Сейчас этот беспорядок улажен, и у меня остались срочные дела, к которым надо вернуться.

– Я думала, вы играли в карты? – спросила Эфрэтти с удивлённым лицом.

– Совершенно верно.