– Так, значит, из-за тебя Тэна и Джавин убежали с нашей сегодняшней встречи, – обратилась ко мне Эфрэтти.

Мы подходили к комнате с пылающем огнём в камине. Вокруг большой медвежьей шкуры были расставлены стулья, а по краям стояли столики. С одной стороны комнаты было широкое окно, занавешенное плотными синими шторами, а с другой – две закрытые двери. На одной из стен висел странный гобелен, который изображал человека, приземляющегося на дракона среди стаи собак. Если бы мне нужно было придумать убежище, то я бы представила именно эту комнату.

Ещё шаг, и я могла бы быть с ними в комнате, но Эфрэтти преградила мне путь, уперев руки в бока и сурово посмотрев на меня. Дашира подвела Лэнга к столику с двумя стульями, её руки уже исследовали его обожжённое предплечье. Несмотря на дрожь, его взгляд был прикован ко мне. Саветт же смотрела только на огонь. Она быстро подошла к нему, села на пол и закуталась в мою накидку. Ей нужно было внимание, а не мне.

– Моей подруге нужна какая-нибудь одежда, – сказала я, кивая на Саветт.

Эфрэтти выглядела удивлённой.

– Ты ведь одна из тех Посвящённых, которых они обнаружили в Ванике, да?

Я кивнула. Эфрэтти улыбнулась:

– Видишь, Дашира, я же говорила тебе, что она одна из них.

Эфрэтти пересекла комнату, распахнула сундук и начала в нём рыться. Когда она нашла то, что искала, она подошла к Саветт:

– Вот, возьми одежду и переоденься в комнате за той дверью, и поторопись. – Она повернулась ко мне: – А ты входи наконец и закрой за собой дверь, или ты приросла к месту?

Вздрогнув, я принялась выполнять приказ, заметив, что Саветт делает то же самое. У Эфрэтти был командный голос. Она явно была здесь главной.

– Как его рука? – спросила она сестру.

Лэнг сидел, откинувшись на спинку стула. Его лицо искажалось от боли, пока Дашира осматривала его. Слова Эфрэтти были резкими, но лицо было мягким от сочувствия. Она заботилась о Лэнге.

Я почувствовала, как что-то острое кольнуло в груди.

– Ты получил по заслугам, когда ушёл один, Лэнг. Мы должны были найти тебя мёртвым.

– Если бы ты сразу отправилась на поиски, а не ждала одобрения, то всё было бы не так плохо. – Его голос звучал раздражённо.

– В следующий раз, когда обратишься к нам за помощью, задержись подольше, чтобы получить её! – Эфрэтти скрестила руки на груди, её лицо вспыхнуло, но то, как спокойно Лэнг воспринял её выговор, подсказало мне, что они обсуждали это не впервые.

Слова Даширы были твёрдыми, как будто она привыкла пресекать их споры:

– Прекратите. Что сделано, то сделано. Сейчас Лэнг ранен, и мы разберёмся с этим. Лэнг, они тебя магией так?

– Да.

– Только рука?

– Нет. – Его лицо стало красным.

– Ну, тогда раздевайся, и давай посмотрим.

Он покраснел ещё сильнее, обводя взглядом комнату.

– О, ради всего святого! Побереги свой румянец и разденься! Больше это сделать негде, а ожидание только усугубит ситуацию. Больно, да?

Он поморщился. Его лысая голова блестела от пота. Он явно боролся с болью. Мои руки беспокойно обхватили посох. Насколько всё было плохо? Он начал стаскивать с себя кожаную форму. Первым делом снял шарфы, но Дашира потеряла терпение и стала помогать ему с пряжками.

– Я помогу тебе с рубашкой.

Когда она сняла её с него, я ахнула. Его грудь и рука были сплошь покрыты пузырящимися чёрными ранами. По краям они были в крови, но в центре блестели чернотой. Дашира прищёлкнула языком и потянулась к бриджам.

– Не нужно, – сказал Лэнг, отводя её руки. – Все мои раны видны.

– Лучше не лги, чтобы сохранить своё достоинство. Сядь, – твёрдо приказала она, подталкивая его к стулу и осматривая его раны.

Его глаза встретились с моими, и мне показалось, что он почти умолял меня. Но почему?

– Достоинство. Он хочет твоего уважения, несмотря на то, что ты всегда видишь его сломленным.

Словно в тумане я пересекла комнату и взяла его за руку. Морщинки вокруг его глаз, казалось, разгладились, как будто моё прикосновение помогло.

– Нужно много сил, чтобы вынести боль, – сказала я.

Почему Раолкан прочитал его мысли вместо меня?

– Мне неловко от вашего взаимного непонимания. Это всё равно что наблюдать, как дракончик поджигает собственный хвост.

Глаза Лэнга остекленели, он открыл рот, но быстро закрыл его, словно боялся заговорить вслух на глазах у других наездников. Он был намного моложе их. Повлияло ли это обстоятельство на происходящее? Грандис Эльфар что-то упоминала про ранжирование среди драконьих наездников, будто оно зависит от множества факторов и с ним всё очень строго.

– Я сама обработаю раны. Они серьёзны, но не смертельны, – решительно заявила Дашира. – Сначала нам нужно удалить остатки магии, а затем мы сможем перевязать раны. Это займёт некоторое время, и ты должен оставаться на месте, пока я не закончу. До тех пор никакого отдыха, понятно?

Лэнг кротко кивнул, и Дашира подошла к шкафу в углу комнаты. Звон стекла подсказал мне, что она перебирает бутылки.

– Раз тебе нельзя спать, то мы поговорим о произошедшем, – сказала Эфрэтти.

Когда я посмотрела на неё, то увидела взгляд, прикованный к моей руке, держащей руку Лэнга. Я отпустила её, но его крепкая хватка удержала её на месте.

Я вопросительно посмотрела на него, его лицо было наглым и уверенным. Он не собирался отпускать мою руку и не хотел, чтобы я отпускала его. Эфрэтти это не нравилось. Я крепко сжала его ладонь. Он мог держать меня за руку столько, сколько захочет.

В дверях появилась Саветт, одетая в длинное белое платье и мою грязную накидку, плотно в неё закутавшись. В глазах Лэнга вспыхнуло беспокойство. Она не посмотрела на нас и быстро направилась обратно к огню. Что бы ни случилось с Саветт, всё гораздо глубже, чем можно было представить. Такое поведение ей не свойственно.

– Тебе нужно поговорить с ней. У неё очень серьёзная проблема.

– Когда я закончу держать Лэнга за руку, я помогу ей.

– Её раны глубже, чем его.

Откуда Раолкан мог знать? Но раньше он никогда не ошибался.

– Это раны разума и духа.

– Нам нужно обсудить, что делать с этими Посвящёнными, – начала Эфрэтти. – Кроме того, стража кастеляна наводнила весь тот район. Если с тобой кто-то был, то их взяли под стражу. Нам нужно знать, кто что знает, чтобы действовать. И лучше прямо сейчас.

Ленора! Во всей этой суматохе и беспокойстве я совершенно забыла о ней. Была ли она ещё жива?