Мора

Мне снова десять. Я лежала с мамой на пляже, зарывшись ногами в горячий песок. Во рту появился металлический привкус.

– Мора! – позвал меня кто-то.

Голос был знакомый, но я не могла понять, чей он. Имя вертелось на языке, но нить понимания выскальзывала из рук, стоило попытаться за нее ухватиться.

– Мора! Очнись!

Мама? Неужели мы все же воссоединились?

Золотистый взрыв нарушил тишину, но вместо огня меня окутало ослепляющее сияние магии. Этого оказалось достаточно, чтобы я пришла в чувства.

Ратбоун.

Я с трудом подняла опухшие веки, словно ставни окна. В старых домах в Винбруке можно было найти такие, что поднимались с тяжелым треском, попутно осыпая на подоконник краску. В подобном доме я провела большую часть детства и теперь ощущала себя такой же скрипучей.

– Я… устала… терять сознание, – прохрипела я. – Если я упаду на пол еще раз, то кости рассыплются.

Кто-то в комнате нервно хихикнул.

Я поерзала и с облегчением обнаружила под собой упругий матрас, а не жесткие деревянные доски.

– Как же ты нас напугала! – воскликнула Гарцель и склонилась ко мне. – И часто с тобой такое?

Ратбоун стоял рядом с ней и пристально на меня смотрел, поджав губы.

– Слишком часто, – ответил за меня он.

– Детка, может, ты недостаточно кушаешь?

Я уцепилась за это оправдание, как за спасательный круг посреди океана.

– Да, и пью мало воды. Наверное, в этом дело.

– Покажись врачу обязательно, – пробормотала Аклис где-то позади.

Она стояла у изголовья кровати. Я задрала голову, чтобы взглянуть на подругу, и шею разрезало болью. Видимо, потянула мышцу.

Я как дева в узком корсете пару веков назад, чуть что падаю в обморок…

Аклис же выглядела гораздо лучше. По крайней мере, она успела получить необходимую магию. Дремота начала снова окутывать меня. Бледнокровки были подпитаны, и с чувством выполненного долга я могла опять провалиться в небытие.

– Если вы не против, я хотела бы немного поспать, – сказала я как можно более уверенным голосом.

Помимо Гарцель ко мне наведались раскрасневшаяся Джозетта и ошарашенная Сиена, у которой зрачки превратились в два чайных блюдца. Все спешно покинули комнату.

Кроме Ратбоуна.

Он осторожно присел на край кровати, но смотрел куда угодно, только не на меня.

– Ты должна рассказать мне, что происходит. Я не могу защитить тебя, если не знаю, что тебе угрожает! – Ратбоун резко повысил голос и оперся локтями на колени. Он зарылся рукой в волосы и потянул за кончики.

– Не нужно меня защищать! – тут же ощетинилась я.

– Мое сердце не выдерживает… Каждый раз, когда я вижу тебя без сознания, частичка меня заново умирает, – тихо признался он. – И нет, не потому, что ты буквально даришь мне жизнь своей магией. Ты и есть моя жизнь, Мора, неужели ты не понимаешь? Я никогда прежде…

Ратбоун быстро взглянул на меня и снова отвернулся. Он сцепил пальцы в замок и прижал их к груди, точно хотел защитить сердце.

Защитить его от меня.

В носу появился запах ацетона, а в груди поселился страх. Мне хотелось снова покинуть тело, чтобы избежать откровенного разговора с моим… Ратбоуном.

Кто мы друг другу? Друзья? Любовники?

– Я боюсь, – честно ответила я.

Ратбоун дважды моргнул, как будто не ожидал искренности. Это заставило меня поморщиться. Я наделала множество ошибок за последние четыре месяца, но о том, как все это повлияло на Ратбоуна, я толком не задумывалась.

– Пообещай, что если будешь в опасности, то обязательно мне об этом расскажешь. Я сохраню твой секрет. Только не закрывайся от меня.

Он протяжно выдохнул, а я закусила губу.

Могла ли я рассказать ему о том, что появилась возможность вернуть маму? Могла ли я верить, что Ратбоун не расскажет о моих планах Гарцель, другим некромансерам или Киаре? Я уже сделала нечто незаконное по меркам магов. Вдруг меня посадят в ту самую тюрьму, куда, как я раньше думала, попала моя мама?

Я закрыла глаза, поддавшись усталости. Мы с Ратбоуном прочно связаны, рано или поздно он сможет еще глубже проникнуть в мой разум. Если я перестану сопротивляться, он отпечатается во мне изнутри. Я это предчувствовала. Но иметь плечо, на которое можно склонить голову после опасного ритуала, было бы прекрасно…

– Хорошо, – все же согласилась я, снова открывая глаза.

Ратбоун просиял. Но, видимо, заметив на моем лице усталость, он повыше натянул одеяло, которым меня любезно укрыли, когда я спала.

– А ты можешь… остаться? Ненадолго. Пока я не усну, – спросила я тихим голосом.

Ратбоун криво усмехнулся, и на его лицо тут же вернулась отстраненная маска, которая была мне гораздо привычнее. Я осторожно отодвинулась в сторону, но от этого тело заныло сильнее, словно я побывала чьей-то грушей для битья. Мысль о тюрьме снова всплыла в голове. Если я так чувствую себя из-за магического истощения, то каково же тем, кто заключен в ограничивающие волшебство браслеты или, хуже того, блокирующие его тюремные камеры?

Полагаю, это худшее наказание для мага.

Ратбоун устроился рядом со мной, подложив руку под голову.

– Спи, отдыхай, – прошептал он.

Парень поймал мой выбившийся локон и откинул его со лба. Несмотря на то что со стороны Ратбоун казался паразитом, который высасывал из меня магическую энергию, он таковым не являлся. Он никогда не делал этого без моего разрешения. И рядом с ним я словно перезаряжалась. Без Ратбоуна я уже не представляла круг своих близких. Как тот, кто лишает меня силы, в то же время может давать мне жизнь? Поразительно.

Раздумывая над этим, я незаметно для себя заснула.

На следующий день я достаточно хорошо себя чувствовала, чтобы присоединиться к общему ужину в честь дня рождения одной из наших ведьм – Шивон.

Гарцель все утро обивала порог моей комнаты, пока я притворялась, что сплю. Она заметно переживала по поводу обстановки в Доме крови, хотя я слабо понимала, из-за чего ведьма так завелась. Не могут же гемансеры оказаться настолько глупыми, чтобы снова пойти против Дома теней? Ведь у нас по-прежнему находился один из самых мощных артефактов в истории. Мы совсем недавно их одолели. Я надеялась, они хотя бы несколько лет или десятилетий подождут, прежде чем мстить за Миноса.

Впрочем, что для меня были десятилетия, то для опытных магов были месяцы. Я по-прежнему мыслила как простой человек, а некромансеры провели в этом кипящем магическом котле гораздо больше времени, чем я. Смогу ли я стать такой же, как они? И хочу ли?

Стоя у зеркала, я заколола волосы на затылке. За окном бушевал вечерний дождь, и я вдруг поняла, что предпочла бы промокнуть до нитки, чем сидеть за столом под натиском дюжины взглядов обеспокоенных магов. Все тревожились за мое здоровье.

Наверняка они переживали, что будет с артефактом, если я в лихорадке сделаю что-нибудь необдуманное. Вот только они не знали, что это уже произошло, и я ни о чем не жалею.

Мир потерял краски с маминой смертью. Как мне жить без нее дальше? Навсегда остаться сиротой? От одной этой мысли от лица отлила кровь. Если существует возможность вернуть ее домой, то я готова ответить за последствия. Гневом ведьм меня не напугать.

В комнату постучали. Я прикрыла веки и почувствовала, что это Ратбоун. С тех пор, как он воспользовался моей магией, чтобы вылечить ухо, я стала ощущать его гораздо глубже. Если раньше я сомневалась, что завет повлияет на мои чувства к Ратбоуну, то теперь сомнений не осталось. Он стал частью меня.

Я открыла дверь, и Ратбоун застыл с приоткрытым ртом. Он надел выглаженную черную рубашку и такие же черные классические брюки. Обычно он носил только джинсы, футболки и толстовки, поэтому я решила, что наряд был вдохновлен Александром. Однако черное смотрелось на Ратбоуне… божественно.

– Отлично выглядишь, – сказала я, закусив губу.

Ратбоун моргнул, прокашлялся и ответил:

– Ты… тоже.

Я окинула взглядом свое темно-бордовое платье с черными вставками из кружева, которое надевала на выпускной. Несмотря на глубокое декольте, оно не выглядело вульгарно. Ткань приятно облегала тело, рукава обнимали запястья. В нем я чувствовала себя увереннее.

– Ах это… Мне надоело, что платье так и ждет своего часа в шкафу. Оно очень нравилось маме.

Ратбоун грустно улыбнулся.

Я слишком резко подхватила его под руку и фальшиво пропела:

– Пойдем!

Внизу ведьмы уже накрыли стол, в воздухе пахло шампанским и чем-то сладким. Наверное, вынесли торт. Празднование началось час назад, я оттягивала свое появление, сколько могла.

– Мора, а вот и ты! – налетела на меня Сиена и заключила в объятия.

От нее пахло цветочными духами. Сиена и другие некромансеры уже были навеселе. Я почувствовала, как напряглась поясница, а к лицу приклеилась дежурная улыбка. На плечо легла рука Ратбоуна, и он притянул меня к себе.

Да, я немного ревновала Ратбоуна к Сиене, но теперь стыдилась этого. Они едва общались, и Сиена была единственным приближенным к нашему возрасту некромансером. Скорее всего, парень просто хотел дружить, но обязательно ей быть такой симпатичной?

Родители отправили Сиену жить в замке теней самостоятельно в шестнадцать лет. По их инициативе. В подростковом возрасте с огромным трудом удавалось уговорить маму отпустить меня даже на ночевку к подруге. Теперь я понимала причину, но привыкла думать, что родители не спешат расставаться с детьми, пока те окончательно не повзрослеют. Ратбоуна тоже отправили в Академию гемансеров совсем мальчишкой. Одно из многих различий между нашими мирами.

Дверь в прихожую была открыта, по столовой гулял сквозняк. С улицы слышались смех и разговоры. В комнату вошла именинница.

– Мора! Долго же мы ждали, пока ты проснешься, спящая красавица. А вот и ее принц крови! Небось поцелуем разбудил? – захихикала она.

Мне пришлось прикрыть недавно вылеченное ухо ладонью. Шивон отличалась чувством юмора и звонким голосом, а атмосфера праздника вкупе с напитками и вовсе выкрутили ее громкость до предела. Но чтобы не обидеть именинницу, я энергично закивала и чмокнула ее в щеку.

В качестве общего подарка мы преподнесли ей самый навороченный велосипед и кучу косметики. Она еще просила караоке-систему, но мы решили, что слух нам пока дорог.

– Ах пойдемте! У меня тост! – пропела Шивон и замахала руками в сторону огромного дубового стола, за которым мы обычно проводили праздники.

В груди кольнуло. У меня нет другого дома. Винбрук казался чем-то далеким, словно из прошлой жизни. А замок и его обитатели стали новой реальностью. Я думала о том, что мама с удовольствием вернулась бы сюда теперь, когда Минос мертв, и нам ничего не угрожало. Возможно, она бы оставила поиски Диона и смирилась с существованием без него ради меня.

Но повернуть события вспять нельзя. А вот бороться за второй шанс – вполне.

Мы сели за стол. Ратбоун любезно отодвинул мой стул, как настоящий джентльмен, и я почувствовала горький привкус вины во рту. Я так легко могла расстаться с ним? Мама ведь не смогла…

Гарцель то и дело как-то странно на меня поглядывала, ведь нам так и не удалось обсудить то, что ее тревожило.

– Итак, хочу выпить за всех нас! Мы – нерушимы, непобедимы и невыносимы, пока есть друг у друга. Я благодарна за вас. За новых членов семьи в том числе! – сказала Шивон и промокнула рукавом уголок глаза.

– И за тебя, дорогая! – крикнул Александр.

– Сколько лет на этот раз отмечаем? Снова тридцать? – хохотнула Джозетта и первой опрокинула бокал в рот.

– Всегда тридцать. Мне же больше на вид не дашь, верно? – Шивон ухмыльнулась и уселась на свое почетное место во главе стола.

– Так, все! Давайте есть, а то вся эта выпивка скоро мне в голову ударит, а я думаю, вы мощь моего эго не выдержите!

– Это ты после сегодняшнего празднества головную боль не выдержишь! – брякнул Александр.

Шивон прищурилась, но затем расхохоталась.

Ратбоун прыснул, и я поняла, насколько редко вижу, как он смеется в компании других людей. Комната словно посветлела. Я ласково погладила его по спине. Аклис в столовой не было, и я огорченно вздохнула. Она почти не проводила времени с другими ведьмами и не видела, какие все гостеприимные и вовсе не страшные.

Весь следующий час я слушала разговоры некромансеров, хихикала и постепенно расслаблялась. Я с удивлением начала задумываться, почему вообще решила сохранить свою попытку спасти маму в секрете от других.

– Дело было в семьдесят восьмом, – рассказывала Джозетта. – Ну и наваляли же мы тогда ему.

Ведьма вспомнила последний раз, когда им приходилось сражаться с плантансерами, прежде чем те окончательно вступили в Верховенства. Их Дом периодически входил и выходил из совета, ссылаясь на свою самобытную натуру. Они считали себя лучше остальных.

– Их тогдашний заводила Генри… Надеюсь, он попал в вечное страдание в лимбо, потому что сжег крыло замка с моей комнатой и всеми вещами. А сколько там фотографий было, сделанных еще до этих ваших телефонов… Калия еще, как назло, за пару лет до этого уговорила поменяться спальнями, – запричитала Джозетта. – Говорит, у меня сын, нам большая комната нужна. Он сильным некромансером будет. В итоге ее спальня в целости и сохранности, а моей пришел конец!

Калия, как я заметила, была больным местом у большинства некромансеров. Она когда-то даже являлась членом Верховенства теней и одной из самых близких подруг Джозетты и Гарцель. Но ее сын подрос и стал нарушать правила некромансии – оживлял всех, за кого ему заплатят, а затем и вовсе начал вскрывать трупы ради псевдонаучных экспериментов. Подсел на сильные магические зелья и поверил, что во всех магах живет осязаемая душа, как дополнительный орган, и именно оттуда исходит магия. Этот новый орган он так и не нашел.

За подобное поведение его изгнали из Дома теней, а Калия отправилась за сыном, наплевав на своих братьев и сестер. Хотя, по словам Гарцель, они еще очень мягко обошлись с Генри из уважения к его матери.

Чтобы увести ведьм от разговора о предавшей их соратнице, а заодно чтобы самой узнать побольше, я зацепилась за лимбо.

– Кстати, а что такое лимбо? Я понимаю, что это место между Покровом и миром живых, но как люди туда попадают?

Все взгляды обратились ко мне. На несколько мгновений повисла зловещая тишина.

– Откуда ты знаешь об этом? – разом посерьезнев, спросила Джозетта.

Я небрежно пожала плечами, но пульс предательски ускорился.

– Прабабушка упоминала что-то… такое в Покрове, – соврала я.

– Это место, где нет ничего. Абсолютная пустота. Все равно, что человека закрыть в тесном пространстве без единого источника света или возможности понять, сколько времени прошло. Те, кто туда попадают, начинают сходить с ума, – пояснила Гарцель.

– Но почему кто-то уходит на покой в мире мертвых, а кто-то застревает в некоем междумирье?

– Лимбо – это что-то вроде магического вытрезвителя. Те, кто умирает неожиданно или жестоко зачастую не успевают осознать, что с ними произошло. Это пространство приводит их в себя и позволяет смириться со смертью. Однако те, кто не готов это сделать, остаются в лимбо до тех пор, пока не примут свою участь, – подал голос Александр с другого конца стола.

– Ты не поверишь, как сильно люди могут цепляться за жизнь. Как сильно они не хотят умирать, – хрипло добавила Шивон.

– А некромансеры тоже могут туда попасть? – снова спросила я.

Ратбоун повернулся и принялся буравить меня взглядом.

– Да, никто от этого не защищен. Чисто теоретически маг теней может попасть в лимбо вместо Покрова даже во время обычного спуска, но такое происходит крайне редко и сигнализирует о том, что ритуал провели принудительно или у некромансера возникли какие-то проблемы с осознанием реальности.

Что-то вроде амнезии, когда человек совсем забывает, кто он на самом деле. Аклис как-то рассказала мне о таком заболевании после лекций по психологии.

Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но тут меня оборвала Гарцель.

– Тебе не кажется, что такие разговоры неуместны для праздника? – строго произнесла она.

Я опустила взгляд, а к щекам прилила кровь. Словно учительница отчитала.

Со временем неловкость улетучилась, и все вернулись к ужину. Именинница вот-вот должна была задуть свечи и загадать желание. Я потянулась налить себе чего-нибудь покрепче вишневого сока, но Ратбоун перехватил мою руку.

– Ты чего пристала с такими вопросами? – прошептал он.

Я неопределенно дернула плечом.

«Мора, во что ты вляпалась?» – спросил он мысленно.

Я вздрогнула.

«Ты слышишь?»

«Да», – так же мысленно ответила я.

«Расскажи, что происходит! Помни, я всегда на твоей стороне», – сказал Ратбоун и склонил набок голову.

Его золотистые радужки светились особенно ярко в компании стольких источников магии. И я не увидела в них угрозы.

«Я обещаю тебе все рассказать. Только не сейчас и не здесь», – мысленно передала ему я и наклонилась.

Мои губы легонько соприкоснулись с его прохладными, но мягкими приоткрытыми губами. Ратбоун пах, как ореховый кофе и лосьон для бритья. Я задержала дыхание в надежде, что запах отпечатается в памяти.

Я положила руку ему на бедро, и Ратбоун дернулся. Его взгляд спустился к моему декольте, и я заметила, что ему стало тяжело дышать.

Кто-то закричал:

– Пожар!

И в самом деле стало жарко.

Бордовая скатерть вспыхнула под рукой Ратбоуна синим пламенем, которое быстро охватило весь стол. Я отскочила назад, а секундой позднее оказалась за спиной у бледнокровки. Он с легкостью закрыл меня своим телом.

– Воды! Гарцель, сделай же что-нибудь! – Покачиваясь от выпитого, Шивон хваталась за голову. – Ратбоун, останови огонь!

Сам парень ошарашенно смотрел на происходящее и неистово дрожал, будто целый час голым лежал в снегу.

Александр и Сиена похватали цветочные вазы и залили стол водой в том месте, где зародилось пламя. Огонь утих, но возвращаться к празднику никто не спешил. Температура в комнате изменилась, воздух потяжелел.

– Что я наделал… – пробормотал Ратбоун, приложив ладонь ко рту.

– Зато теперь мы точно знаем, какую магию ты получил от завета, – нервно захихикала я.

– Странно, что огонь, – сказал Александр. – Еще и голубой, что для магии земли неслыханно. Должно быть, у тебя обратная сила. Мора воскрешает, ты убиваешь…

Джозетта ахнула и подавилась слюной.

На меня резко напало желание защитить парня. Я взяла Ратбоуна за руку и прижала к себе. Верховенства наверняка выскажутся по этому поводу.

Они будут его бояться.

– Все в порядке, – прошептала я Ратбоуну и уткнулась ему в плечо.

Он сжал мою ладонь и поцеловал в лоб.

По замку раздалась трель дверного звонка.

– Кого это еще принесло? – Бурча и громко стуча каблуками, Шивон протопала к входной двери.

– Так, ребятки, надо прибраться! Очень надеюсь, что вы не прожгли мой любимый дубовый стол, иначе новый покупать будете. А он только на заказ изготавливается! – запричитала Джозетта.

Раздался женский крик. Будто в замедленной съемке я увидела, как все ведьмы оскалились и направились к источнику шума. Воздух поредел от магии, которая активизировалась во всех некромансерах. Вероятно, рядом с угрозой она была готова вырваться наружу.

Я же потянула Ратбоуна вглубь зала, в обратную сторону от происходящего.

– Не знаю, что творится, но мы должны найти Аклис!

Ратбоун побежал к спальне подруги, я едва за ним поспевала. Там оказалось пусто. Однако никаких следов борьбы в комнате мы не обнаружили. Кровать не застелена, простыни переворошены, но это походило на обычное поведение Аклис. Я распахнула шкаф, но внутри никто не прятался. Шум переместился с улицы в замок. Кто-то разговаривал на повышенных тонах, но больше никаких криков не раздавалось.

Мы с Ратбоуном переглянулись и понеслись из спальни Аклис. Но я не успела открыть дверь, как в нее кто-то влетел, и мы столкнулись лбами.

– Киара? – прошептал Ратбоун. – Ох, Аклис, слава небесам!

Я потерла ушибленный лоб и наконец увидела запыхавшихся подруг. Никаких ран на них видно не было.

– Что происходит? – потребовала объяснений я.

– Эта чокнутая рыжая вытащила меня через окно! – воскликнула Аклис.

– Я не знала, что еще делать. Все остальные были в столовой, тебя легко могли выкрасть! Ты же всего лишь человек.

Аклис насупилась, но промолчала.

– Выкрасть? О чем ты?

– Люди Ульрика… Я услышала об их планах напасть на Дом теней. Они хотят передать всем Верховенствам сообщение. Я прыгнула в портал сюда, как только узнала, и опередила их буквально на несколько минут.

– А сообщение ты отправить не могла? – возмутилась я.

– Я отправила! Где твой мобильник? – рявкнула Киара.

В платье не было карманов.

Я сорвалась с места и со всех ног побежала обратно в столовую. Александр и Джозетта громко спорили, Гарцель разговаривала с кем-то по телефону. Сиена рыдала.

– Куда вы ходили? – требовательно спросил Александр.

– Мы искали Аклис. Киара успела ее спрятать. Что произошло? – спросила я и принялась мысленно пересчитывать всех присутствующих.

– Шивон похитили! Вот что произошло! Этот гнусный ублюдок оставил букет завядших роз, прямо-таки в духе своего гнилого предшественника… – сказала Джозетта.

С громким стуком Гарцель бросила телефон на стол и сердито спросила, указывая на Киару:

– Что она здесь делает?

– Она услышала о планах Ульрика и прыгнула в портал, чтобы нас предупредить, но не успела, – ответил за сестру Ратбоун.

Ульрик… Где-то я уже встречала это имя. Это кто-то из гемансеров!

– Молчи, бледнокровка! Я хочу услышать от нее самой, – резко ответила Гарцель.

Киара высоко задрала нос и сказала:

– Я спасла одну из ваших бледнокровок, потому что люди Ульрика уже были здесь, когда я подобралась ко входу в замок. Вы прекрасно понимаете, что они наверняка забрали бы ее, чтобы насолить Море!

– Они забрали Шивон! Некромансера! Она напилась на своем дне рождении и не успела осознать, что происходит! – закричала Сиена.

– И мне очень жаль, – спокойно ответила Киара.

– Вы же не хотите сказать, что лучше бы они забрали Аклис, которая умрет без магии теней? И к тому же вообще не может постоять за себя? – с подозрением спросил Ратбоун.

Гарцель сложила губы в тонкую ниточку. Прошла одна секунда, три, пять, но ответа не следовало. У меня внутри все оборвалось. Я сжала зубы, а Ратбоун схватил меня за руку и резко дернул на себя. Он боялся, что я натворю что-нибудь непоправимое.

И он был прав.

– Тебе не кажется это подозрительным? Девчонка из Дома крови постоянно тут ошивается. Небось пришла вместе с людьми Ульрика и по его указу втирается к нам в доверие! – воскликнула Джозетта.

– Тогда с чего бы мне регулярно передавать вам сведения оттуда? Кто предупредил вас о настроениях в королевском совете, а? Здесь мой брат, там моя любовь. И вообще, я не обязана перед вами оправдываться!

Кудри Киары распушились из-за бега и путешествия через портал и теперь окутывали ее разъяренное лицо, как облако огня. Развернувшись, она стремительным шагом пошла прочь из замка.

Я повернулась, чтобы последовать за ней. Гарцель грубо схватила меня и прошипела:

– Серьезно? Ты пойдешь за ней?

Золотые глаза следили за каждым движением. Ратбоун каким-то образом дернул за ниточку связи и напомнил, что он по-прежнему со мной. Я расправила плечи, почувствовав себя увереннее.

– В чем твоя проблема? Хочешь избавиться от моих друзей? Где вся хваленая гостеприимность? Ты заверяла меня, что они могут найти убежище в Доме теней! – напомнила я.

– Детка, мы снова на войне. Бледнокровке-принцу нельзя доверять. Его магия… Вдруг он пытался всех отвлечь, чтобы его дружки-гемансеры беспрепятственно похитили одну из нас?!

Я выдернула руку из ее хватки.

– Я не хочу сейчас это слышать!

– С этих пор Киаре запрещено здесь появляться, только ее мать и Аклис могут остаться. Судьбу Ратбоуна мы решим на ближайшем совете, – строго сказала Гарцель.

– Что?! Вы решите? Он – мой!

«Вау, не знал, что ты такая собственница!» – попытался остудить меня Ратбоун.

– Конечно, твой! – закивала Гарцель. – Но ты должна понимать, произошедшее выглядит слишком подозрительно. Необходимо вернуть Шивон как можно скорее! А дети Миноса – прямые наследники трона, пусть и делающие вид, что не претендуют на его. Даже если они не шпионы, гемансеры все равно могут за ними прийти, особенно когда во главе Дома не стоит кровный родственник Миноса!

– Я буквально чувствую Ратбоуна головой и сердцем, какой шпион? Возможно, его доверие к сестре продиктовано любовью, а не логикой. Возможно! Но в нем самом я абсолютно уверена!

– Докажешь на собрании. Об этом я и пыталась с тобой говорить. Ульрик станет новым королем Дома крови. И его месть лишь начинается.

Я шумно выдохнула. Недолго же продлилось затишье. Светильники в коридоре жутко мигнули.

– Ничего не кончено, – продолжила Гарцель. – Скоро прибудет Бранхульд из Дома пространства. Будь начеку.

Ведьма ушла, и стало трудно дышать. Мама бы знала, что делать.

Как же мне ее не хватает.