Мора

Пара минут на передышку превратились в ощущение вины. Я не могла позволить себе отдых, пока судьба измерений стояла на кону. Получилось ли у меня закрыть брешь с помощью магии артефакта? В той части Покрова, которую занимали души магов и некромансеры, ничего не изменилось.

Нужно было подняться выше, чтобы оценить эффект магии.

Стоило мне появиться в верхнем слое, куда я попала сразу после перемещения, как меня схватили за свитер и притянули к себе.

– Мора! – Теплый голос убаюкивал.

Мама прижала меня к себе так тесно, что стало нечем дышать. Как же я соскучилась! За спиной у нее, скрестив руки на груди, стояла Малана.

– Где вы были? – первым делом спросила я.

Малана непонимающе посмотрела на меня.

– Ты заперла нас здесь, не давая пройти в нижний слой.

– Что? Я ничего такого… Это артефакт! Должно быть, некромансеры из амулета запечатали измерение, чтобы никто не мешал!

Прабабушка цокнула языком и раздраженно покачала головой.

– Носишь треснувший амулет на шее и выглядишь откровенно паршиво. Значит, у тебя получилось?

– Малана! – отчитала ее мама. – Будь мягче. Она же извинилась!

Прабабка закатила глаза. У меня не осталось сил на перепалку.

– У меня получилось. Давайте отправим сигнал сейчас же. Мои силы на дне. Подзарядка гигантских масштабов не помешала бы, – пожаловалась я.

– Конечно, бери мою руку, – сказала мама.

Вместе с мамой и прабабушкой мы образовали круг, и я выставила вперед правую руку с вытянутым указательным пальцем. Оставшаяся в нас троих магия сконцентрировалась на кольце с камнем, способным перемещать силу. Аналогичный камень был у Гарцель, мы создали его по маминой рекомендации незадолго до выполнения ритуала. Трансмансия, смешанная с некромансией, как оказалось, отдавала особый импульс. Благодаря ему когда-то получилось создать Империальную звезду.

В каком-то смысле наши кристаллы были уникальными мини-артефактами, которые содержали магию сразу двух видов.

Кольцо дважды мигнуло, а значит, Гарцель увидела сообщение.

– Но как проверить, что брешь затягивается? Я не ощущаю никаких изменений, кроме истощения в теле.

– Взгляни наверх, – предложила мама.

Темно-синее небо выглядело идеально чистым за исключением двух больших звезд. Они обе сияли серебром, никакой красноты, а черных дыр стало меньше. Да, брешь определенно затянулась, но лишь частично.

– Может, и закончим на этом? Оставим все так?

Мама ахнула.

– А кто проследит, чтобы такая ситуация не повторилась? Кто защитит барьер от новой бреши? Нам нужна не просто Хранительница артефактов, а Хранительница всего Покрова. Некоторые маги слишком вальяжно пользуются доступом к миру мертвых.

– Давно пора, – согласилась Малана и с намеком взглянула на меня.

– К слову, лимбо ведь тоже не само появилось. Несколько веков назад его создали в качестве чистилища для особо опасных преступников. Со временем искусственное измерение срослось с частью Покрова, и туда стали попадать случайные души.

– Теперь нам нужно специальное лимбо в виде человека, который будет решать, кто заслуживает доступ в Покров, а кто пытается навредить материи мира ради собственных целей.

– И вы правда думаете, что у меня это получится? – дрогнувшим голосом спросила я. – Вы хотите, чтобы я стала судьей для магов?

– Хочется верить, что ты усвоила урок. К тому же наша родословная буквально единственная в мире, имеющая прямой доступ к нижнему слою Покрова. Когда-то наших предков сделали Хранительницами, и с тех пор мы гордо носим это звание. Ты осталась последней в роде Эрналин. Ты рождена для этой миссии, – сказала Малана.

Вот вам и предназначение. Все уже решено за меня.

После слов прабабушки у меня словно булыжник с груди сняли. Я так долго искала свою идентичность и принадлежность. Свою суть. Но природа и предки определили все за меня. Я – ведьма теней и Хранительница Покрова.

Верховенства выполнили свою часть сделки. Магия хлынула в меня и сбила с ног.

Получается, магии Киары все-таки хватило. Мы могли избежать неприятной встречи с Ульриком и его свитой. И, значит, у Киары имелись серьезные шансы победить нынешнего короля. Спокойного будущего нам не видать.

Я приняла магию внутрь, и, в отличие от некромансии, эта сила имела психоделический эффект. Или все происходило по-настоящему?

Казалось, я взлетела. В самом деле, взаправду, воспарила над землей. Мама с прабабушкой кричали что-то с обеспокоенными лицами, но я быстро отдалялась, а они становились все меньше. Свет закрутился передо мной, создавая вихрь из ветра, золота и черной дымки. Родные пропали из виду, и я осталась одна. Смерч затягивал меня внутрь, и я не нашла в себе силы сопротивляться.

– Мора, не поддавайся! – прорвался через шум ветра истошный вопль мамы.

Все слои Покрова точно схлопнулись в один миг. Или мне показалось?

Собственная магия напоминала жалкие угольки на земле против той силы, что потекла по моим венам благодаря Верховенствам. Мою обычную некромансию словно съел огонь, и я довольствовалась сожженными остатками. Как я могла сопротивляться магии жизни, которая несла меня…

Кстати, а куда мы неслись?

– Мора, остановись. Они притягивают тебя обратно в мир живых вместе с материей Покрова, за которую ты зацепилась, потому что умерла! – предостерег меня незнакомый мужской голос.

«Мора, доченька моя. Когда ты родишься, то сделаешь папочку самым счастливым на свете», – темно-рыжий мужчина с веснушками на носу разговаривал с беременным животом молодой женщины… моей мамы.

Дион?

«Тамала, если я не вернусь, пообещай мне, что защитишь нашу дочку. Несмотря ни на что», – сказал он, придерживая мамин подбородок. Затем он поцеловал ее в губы и лег в вырытую могилу.

Картинки показались мне знакомыми, но одновременно чужими, будто я пересматривала фильм. Неужели кто-то снова играл с моим сознанием, притворяясь Дионом… но зачем?

Что-то держало меня, не выпускало из Покрова в мир живых, и я начинала подозревать, что это делала душа.

– Сопротивляйся, ты должна остаться посередине, если хочешь стоять одной ногой здесь, другой там, – сказал Дион.

– Папа… это правда ты? Но откуда ты знаешь, что я пытаюсь сделать? – Я прищурилась, хотя никого перед собой не видела.

Все вихрилось вокруг, но голос звучал в голове ясно. Гарцель говорила, что мне нужно научиться защищать разум от чужого воздействия. Она права. Кто угодно может залезть ко мне в голову.

– Покров сломался. Не знаю, что именно произошло, но я очнулся и просто знал, что ты здесь. Как я сейчас разговариваю с тобой – понятия не имею… Но какое же чудо! Доченька, я очень жалею, что не смог увидеть, как ты растешь! Но помни, что я люблю тебя больше, чем ты способна представить…

Его голос то и дело прерывался, будто мобильная связь посреди глухого леса. Я боялась верить, что это действительно Дион разговаривает со мной, ведь я уже столько раз обжигалась… Но сердце сжалось, будто все происходило на самом деле.

– …и очень люблю вас с Тамалой. Пожалуйста, скажи мне, что с ней все хорошо! Я ужасно хотел вернуться к ней, но после стольких ритуалов моя душа слишком ослабла, чтобы покинуть Покров.

Я не успела ответить. Вихрь магии усилился, и меня потянуло вверх, точно железку к мощному магниту. Отец говорил мне сопротивляться, но я не справлялась.

Слабость накрыла меня. Ну и что, если я просто покорюсь этой силе и вернусь в мир живых? Что в этом плохого? Я просто закрою глаза и поддамся сну. Мне нужен отдых, так ведь?

– Нет, Мора! Не сдавайся! Не закрывай глаза!

Дион закричал, и что-то сильно тряхнуло мое тело. Я распахнула глаза. Передо мной показалось лицо мужчины. На вид ему было не больше тридцати, борода аккуратно подстрижена, а темно-рыжие волосы легкими волнами зачесаны назад.

– Папа? – Я поспешила смахнуть слезы.

Что это? Галлюцинации? Карие глаза, так сильно похожие на мои, слегка светились и обеспокоенно на меня смотрели. Он выглядел так же, как на фотографиях. Только на лбу пролегла глубокая складка, а глаза погрустнели.

Его губы шевелились, но я ничего не слышала. Будто кто-то звук убавил.

Магия ударила меня в грудь. Я решила, что это конец.

– Папа, прости меня… – пискнула я и прекратила бороться.

Но вместо того чтобы потерять сознание, я почувствовала, как мое тело словно прошибло током. В него ворвалась новая мощь, и она ощущалась вовсе не как сила Верховенств. Что-то давало мне живительную энергию и тянуло назад, к Покрову. Или кто-то.

Дион исчез. Я звала и звала его, но не могла перекричать вихрь. Ветер постепенно начал успокаиваться. Я не понимала, что происходит, но, казалось, я возвращалась в Покров. Или нет?

Я ощупала и осмотрела себя. Кожа на руках приобрела здоровый вид, она больше не казалось синеватой и трупной. Но где я?

Протерев глаза, я осмотрелась: меня окружали светлые стены, в окно светило солнце. Незнакомое пространство выглядело симпатично. Минималистичная мебель, старинный комод в углу с ручками в форме позолоченных лепестков и зеркало над ним. На комоде лежала записка:

«Прими это в качестве подарка, дочка. Последний момент с тобой – это все, о чем я мечтал».

Я прочла записку трижды, прежде чем осознала произошедшее. Затем я разрыдалась, как годовалый ребенок. Что именно сделал отец?

На кровати лежали серые однотонные простыни, никаких украшений или ярких цветов. Все аккуратно расставлено и прибрано, но в шкафу не нашлось ничего, кроме брюк, рубашек и носков. Похоже на спальню Ратбоуна в замке теней, однако в той были совершенно другая планировка и мебель.

Чья же это комната?

Плечи опустились, как только я осознала, что, должно быть, больше не находилась в Покрове. Магия вытолкнула меня слишком рано, я не успела сделать ничего для полного закрытия бреши и не нашла ту самую дверь, которую следовало захлопнуть. Никто не вручил мне воображаемый ключ от измерения. Неужели все зря?

Я попыталась выйти из комнаты, но ручка двери оказалась тугой и поддалась не сразу. Я смогла открыть ее, лишь надавив всем весом, и от неожиданности вылетела в дверной проем. За ним оказалась темнота, как в тоннеле.

– Мора? – окликнул взволнованный голос.

Я моргнула и увидела, что стою посреди кладбища Винбрука. Точнее, посреди той версии, что находилась в мире мертвых.

– О, слава небесам! – крикнула мама и побежала ко мне.

– Что происходит? Где я?

За ней плелась Малана, длинное платье не позволяло прабабушке бежать.

– Тебя унес вихрь магии и света, и тут ты вдруг возникла из ниоткуда. Где ты была?

– Эм… я без понятия. Я очутилась в какой-то комнате, потом вышла из нее и оказалась здесь.

Мама нахмурилась, ее щеки были красными, а глаза сверкали от слез.

– И еще… со мной говорил папа… Дион. Ну, или тот, кто им представлялся.

– Он жив?! Что он сказал? – всхлипнула мама и схватила меня за руки.

– Дион приказывал не позволять магии утянуть меня назад в мир живых, но моя сила почти закончилась. Я думала, что умру… – покачала головой я и сглотнула комок страха.

Малана ахнула.

– Тамала, он отдал ей свою душу!

Что?

Мама упала, приземлившись на пятую точку. Когда она успела стать такой драматичной? Порой мне казалось, что я ее едва знала. Впрочем, учитывая, сколько всего она от меня утаивала, так и было. И все же я знала мать достаточно, чтобы вопреки лжи любить ее больше всех на свете.

– Вы хотите сказать, что я жива благодаря ему? Это объясняет смысл записки на комоде… Но если меня не утянуло в мир мертвых, то где же я была до того, как снова попала к вам? – озадачилась я.

Папа меня спас. До сих пор не верилось.

– Как такое возможно? Он все-таки был в… лимбо? – Мой голос превратился в шепот.

– Нет, я застала момент его смерти. Он умер в Покрове, как только его силы кончились, – сообщила Малана.

Из глаз брызнули слезы, а голова пошла кругом.

– Опиши комнату и все, что ты там видела, – попросила прабабушка.

– Старинный комод красно-коричневого дерева. Шкаф, заполненный мужской одеждой. Заправленная постель, серое белье. На шторах простые льняные занавески.

– Это комната Диона в его родительском доме, – тихо произнесла мама. – Какие ручки были у комода?

– В форме золотых лепестков.

Мама тяжело выдохнула.

– Я думала, он ушел на покой. Я честно обыскала все измерение, Мора, клянусь! Его здесь не было. Как же я хотела его найти…

Я присела рядом с мамой, не беспокоясь, что испачкаю зад в грязи. Хотя у Ратбоуна бы глаз задергался. Но я ведь все равно мертвая.

– Именно в твоем дневнике я нашла заклинание, с помощью которого освободила Аймона… Я знаю, что ты всеми силами пыталась вернуть отца. Он скучает по тебе. По нам обеим, – добавила я и приобняла ее за плечи, больше не сдерживая слезы. – Он сказал, что внезапно проснулся, когда я появилась в Покрове и барьер мира истончился. Возможно, он и правда ушел на покой, но вернулся, когда понял, что мне требуется помощь…

– И все же это не объясняет, куда ты попала после, – всхлипнула мама. – Его… его там не было, да?

– Нет, но он оставил записку. Он попрощался, мам!

Я захныкала и утерла рукавом нос.

– Ты создала что-то вроде своего лимбо, – сказала Малана. – Должно быть, его душа послужила материей для создания нового измерения. Думаю, ты сможешь пользоваться им, чтобы проходить сквозь миры. Вот тебе и собственная дверь. У тебя получилось, Мора!

Я не поверила своим ушам. Мне удалось создать проход с папиной помощью.

– Но как же я попаду обратно? Я ведь даже не знаю, как очутилась здесь!

– Ты говорила, что открыла дверь? Представь ту же самую дверь, но с обратной стороны. Магия очень тесно взаимодействует с той частью сознания, которая отвечает за воображение, – сказала прабабушка.

Я закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться.

– Стой! – прервала мама.

Она сжала меня в крепких объятьях и расцеловала в обе щеки.

– Если мы больше не увидимся, я хочу, чтобы ты не волновалась. Здесь мне ничего не угрожает. Я останусь в этой части Покрова, пока ты сама не будешь готова уйти на покой. Мы встретимся здесь, и обе найдем спокойствие. Но это случится очень и очень не скоро, поняла? Ты должна прожить долгую и полную жизнь. Это сделает меня самой счастливой, доченька.

Мама заправила непослушную прядь мне за ухо. Я попрощалась с ней и с прабабушкой, но в горле застрял ком.

По совету Маланы я представила дверь, аналогичную той, через которую попала обратно в Покров. Это сработало, и я снова оказалась в комнате отца.

И что бы я делала без мудрых женщин в своей жизни?

Здесь было светло, пахло чистым постельным бельем и стояла полная тишина. Если это – мое лимбо, то мне очень даже повезло.

Я пробыла в комнате от силы несколько минут, собираясь с духом перед возвращением в мир живых, когда пол под ногами задрожал.

Что за…

Аймон стоял посреди спальни отца, оскалившись. Маг был измазан кровью, раны покрывали его оголенный торс. Он замер на месте.

– Сучка! Ты…

Он кинулся ко мне и попытался задушить. Однако я не почувствовала боли. Руки Аймона прошли сквозь мое тело, будто он был привидением.

Маг шокировано открыл рот, но не успел ничего сказать. Он исчез.

Желудок тут же скрутило, и меня затрясло. В грудь будто всадили нож, и я принялась ловить ртом воздух. Комната неистово вращалась, отчего я упала на колени и прижала ладони к полу, словно это могло помочь удержаться на месте.

Боль и дискомфорт исчезли спустя пару минут.

Я недоуменно осмотрелась. Аймона и след простыл. Как он вообще попал в мое личное лимбо? Что, черт возьми, произошло в мире мертвых?

Ощупав свое тело, я удостоверилась, что цела. Я взглянула в зеркало, но не нашла на шее следов пальцев Аймона или других ран. Похоже, пронесло. Если брешь между мирами закрылась, то как он смог сюда попасть?

Теперь я чувствовала себя в еще большем смятении, чем раньше. Только мне начало казаться, что я хоть что-то понимаю в этой чертовой магии…

Решив, что с меня хватит быть мертвой, я представила свою спальню в Доме теней, сжала мамино кольцо в кулаке и прочитала заклинание по направлению некромансии на оживление вместо омертвления.

Покров вытолкнул меня домой.