Мора

Мне придется умереть. Снова.

Ритуал перехода в Покров всегда предполагал временную смерть, и я была к ней готова. Но что, если я умру насовсем? Кто знает, сработает ли план мамы и прабабушки? Я доверяла им жизнь и не сомневалась, что они хотели сделать как лучше и для меня, и для остального мира.

Но что, если они ошиблись? Никто от этого не застрахован. Магия, которую мне довелось познать за последние месяцы, мало чем напоминала сказочное волшебство. Это была грязная, жестокая и суровая сила, заставляющая людей тянуться к власти, желать больше, сильнее, мощнее. Я сама поддалась магии Империальной звезды. К слову, артефакт я держала сейчас в руках и готовилась его разрушить.

С меня хватит быть жертвой. Магия лишила меня мамы, лишила жизни (и не единожды) и превратила мою лучшую подругу в ходячего зомби.

Но в то же время я смогла вернуть Ратбоуну и Аклис жизнь. Некромансия подарила мне завет, и наша связь того стоила. Не вся магия ужасна.

Вздохнув, я сжала в ладони артефакт и позволила острым краям черной восьмиконечной звезды впиться в кожу до крови, которую амулет впитывал в себя, точно губка. В чем же все-таки мое истинное предназначение?

Что, если я смогу сделать магию чище, а систему Верховенств – понятнее и добрее? Если удастся стать якорем Покрова в мире живых и отвечать за пропуск магов в мир мертвых, я получу власть и направлю ее в нужное русло.

Да, этот шанс дан мне не просто так. Я исправлю свои ошибки и выйду из этой истории мудрее. Главное, не остаться среди мертвых…

– Я перекрою воздух магией, и тебе даже не придется бороться. Отключишься мгновенно, – обрадовал меня Эрса.

Я опять лежала в яме в земле и смотрела на своего будущего убийцу снизу вверх. Только в этот раз им предстал глава Дома земли, а не Киара или Минос.

Присмотревшись, я заметила татуировку на шее мага. Хм, так это и не татуировка вовсе, а следы человеческих зубов. А это что, засос там рядом?

– Чего лыбишься? – спросила недовольная Киара.

Похоже, она все еще дулась из-за того, что брат не позволил ей напасть на Ульрика.

– Мне опять придется лишиться жизни. Надо же как-то разрядить обстановку…

В толпе прозвучали нервные смешки. Все глазели на нас, пока Эрса готовился применить магию ветра и заставить мои легкие сжаться без покинувшего их кислорода.

– Начинаем? – вопросительно взглянул на меня он.

Я кивнула так уверенно, как только могла.

Небеса, лишь бы получилось.

Когда я окажусь в Покрове, нужно будет уничтожить Империальную звезду. Она даст достаточный всплеск некромансии, чтобы закрыть брешь со стороны мира мертвых. Но это чревато тем, что я застряну в Покрове, и дверь для магов захлопнется изнутри. И больше никто не сможет ее открыть.

Для ритуала требовались четыре силы. Вместе они олицетворяли жизненный цикл: любовь к цветущей природе и власть над стихиями Дома земли символизировали зарождение; переход из одного состояния в другое, адаптация человека к новому пространству, которым так умело пользовались трансмансеры, – рост; кровные узы и завязанное на традициях сообщество гемансеров – старение. Цепочку завершала смерть, которой управляли некромансеры.

Покров не мог удержать в себе жизнь: магию всех четырех Домов. Ему придется вытолкнуть меня назад.

Я взглянула на испачканную в крови Империальную звезду и задумалась о том, что станет с душами, заключенными в артефакте. Гарцель верила, что они перейдут в Покров и навсегда обретут покой. Они уже достаточно настрадались за последний век.

«Не тревожься о нас, уничтожь их! Заставь сучьих сынов заплатить за все, что они натворили с балансом между мирами!» – хором зашептали мне в ухо голоса.

Я обрадовалась, услышав их снова. Враг мог меняться, но то, как яростно души рвались в бой вместе со мной, оставалось прежним.

– Мора, начинаем?

Поудобнее устроившись в могиле, я приготовилась умирать. Кто бы подумал полгода назад, что подобные мысли вообще посетят мою трусливую натуру. Больше не загнанный олененок. Аклис права: я стала другой.

И новая версия меня покажет Аймону, что он не с той связался.

– Я готова.

Воздух моментально покинул легкие, и я схватилась за горло. Казалось, будто что-то застряло в глотке, полностью перекрывая вход кислорода. И хотя умом я понимала, почему это происходило, тело боролось, сопротивлялось гибели. Я потеряла сознание довольно быстро, как и обещал Эрса, и провалилась в пустоту.

Открыв глаза, я очутилась на холодной безжизненной земле. Ну, точно в Покрове. В этот раз мама с прабабушкой не ждали меня у входа в измерение, и я расстроилась. Как я смогу провернуть все одна?

Я сжала сильнее Империальную звезду.

«Ты не одна», – прошептал один голос.

«Мы поможем тебе», – заверил меня другой.

Оба были женскими. Требовательный мужской голос в артефакте всегда принадлежал Аймону, а не магам теней.

Я облегченно выдохнула и пошла вперед по тропинке, которая вела в никуда. Нужно спуститься на несколько уровней ниже, туда, где жили души. Где-то там находились и души заключенных в артефакт некромансеров, выселенные в отдельный карман пространства. Я слабо понимала, как это работало, поэтому доверилась объяснению Гарцель. До сих пор она ни разу меня не подвела.

Мудрость некромансеров передавалась поколениями из уст в уста. Мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы верить ей.

– Deitos transferrio, – шепнула я.

Подкрепив заклинание магией артефакта, я ускорила переход и спустя несколько секунд очутилась в нужной части Покрова. С каждым разом это давалось все проще. Сюда пускали только некромансеров, поэтому я облегченно выдохнула, усевшись на привычную лавочку на кладбище.

– Мама! Прабабушка! Ау! – бросила клич я.

Никто не отзывался. Где же они?

Я осмотрелась. Если мама поменяла эту часть измерения под себя, превратив ее в кладбище Винбрука, смогу ли я тоже когда-то ее изменить? Будь моя воля, я бы сделала это место менее мрачным. Зачем опять кладбище, неужели мама не належалась в могиле за столько лет колдовства?

Я бы поместила здесь тот самый пирс у океана в Сельгаре, где мы с Ратбоуном гуляли. То место точно успокаивало бы меня больше.

Сейчас же Покров представлял собой пугающее темное кладбище и склеп святого Иосифа, где меня однажды заперли одноклассники. Воспоминания неприятно царапали дверь разума, но я не позволила им войти туда и заставить меня снова пережить тот ужас.

– У нас мало времени! Пора уничтожаться. Простите меня за все, ребята… Надеюсь, вы обретете покой, – прошептала я амулету и изо всех сил сжала камень.

Заклинание лилось из моих уст, словно песня. На этот раз мне пришлось репетировать его с Гарцель два часа, ведь места для ошибки не осталось. Потратить время на то, чтобы хорошенько зазубрить магические слова – меньшее, что я могла сделать после того, как открыла дверь в ад.

Камень в амулете плавился прямо у меня в руке, стекал по коже, обжигая до костей. Я заверещала, держа запястье на весу, но жидкость затекала под рукав. Я опустила руку, но расплавленный артефакт все равно карабкался вверх к венам.

Нестерпимая боль накрыла меня, и от нее некуда было бежать. Казалось, пытка длилась вечно, но внезапно огонь сменился льдом, и я протяжно выдохнула.

Сила переполняла меня до тошноты, голова кружилась. Даже сидя я боялась упасть в обморок, поэтому вцепилась в лавочку так, что побелели пальцы.

Нужно перенести магию из себя в брешь в Покрове. Мама говорила, что это не труднее, чем повернуть смерть вспять. Но сила вцепилась в меня когтями и отказывалась отпускать. Перед глазами плясали точки.

– Твою же… ПРОВАЛИВАЙ! – Мой голос прозвучал неестественно громко и искаженно.

Я схватилась за грудь, будто это могло остановить сердце от того, чтобы выпрыгнуть из клетки. Клешни артефакта начинали отпускать, и я улыбнулась от удовольствия. Истинное блаженство познается только в боли, когда десяток душ некромансеров ползают по твоему телу, вгрызаясь в кожу. По крайней мере, именно так мне это представлялось.

– Нет, нет, НЕТ! – кричала я, пока уходящая сила возвращалась в мое тело.

Я должна сопротивляться магии, она мне не принадлежит. Я должна вернуть ее Покрову. Я должна закрыть брешь в барьере мира мертвых.

С диким воплем я выставила руки вперед и призвала силу. Она тут же ринулась к кистям, отчего те зачесались так, что захотелось их отрубить. Я соскочила с лавочки и рухнула на землю.

Вывернув кисти вперед, я зарылась ими в грязь. Прохлада мертвой почвы оказалась как никогда кстати. Я напряглась, надула щеки и направила магию вниз, в материю Покрова.

Магия покинула меня и ушла в землю. Я упала и чуть не стукнулась головой об лавочку. Все тело покрывали капли пота, по щекам текли слезы.

Я почувствовала себя использованной, сосудом, в котором больше не нуждались. Но именно этого от меня ждали в мире живых. Я пропустила через себя силу Империальной звезды, а амулет валялся неподалеку. Безжизненный и расколотый посередине, камень больше не представлял никакой ценности. Но я все равно подняла его и надела на шею. Я не почувствовала ничего, кроме тяжести, но бросить амулет здесь казалось мне кощунством.

– Пора подать им сигнал, что я закончила со своей задачей, – сказала я артефакту.

Никто не ответил.

Ратбоун

Маги, чья помощь не требовалась для выпуска энергии, отправились в Меридиан, чтобы задержать Альянс. Самопровозглашенные мстители захватили остров и прогнали оттуда туристов. Они сделали своей штаб-квартирой весь Меридиан, пользуются его магической силой и загадочными аномалиями.

Аймон сам был аномалией, поэтому Меридиан идеально ему подходил.

Но мы не могли позволить им помешать ритуалу Верховенств. Кто-то из них, несомненно, проникнет на территорию некромансеров, но, по крайней мере, не сможет вызвать подкрепление. А тех, кому удастся, мы сумеем не только задержать, но и отправить в изолятор.

С остальными разберемся позже.

Я не смог покинуть Мору одну на кладбище, чтобы помочь другим в Меридиане, потому что она была безоружна. Я никому не доверял ее безопасность, даже Верховенствам. Ее тело лежало в неглубокой могиле, и она вся посинела, словно настоящий труп. Впрочем, она им и была. Но наша связь все еще теплилась, нить магии хоть и натянулась до предела, пока не разорвалась.

Все ждали сигнала Моры. Она должна была сообщить нам, когда Империальная звезда будет окончательно разрушена.

На этот раз мы знали, чего ожидать от магов из лимбо и Альянса, поэтому каждый член Верховенств вооружился до зубов. Мечи с синим пламенем, которые мы с Бранхульдом создали, распределили среди тех, кто оборонял границу кладбища. Помимо этого, каждому вручили огнестрельное оружие. На всякий случай. Верховенства в кои-то веки пренебрегли своими принципами и признали, что любые средства хороши против сумасшедших.

Киара кусала губы и мяла край кожаной куртки, а у меня не выходили из головы ее слова о ритуале анимирования. Об этом она мне не рассказала. Даже взяв с меня клятву на крови, сестра не поведала о своем главном козыре. Неужели она мне настолько не доверяла? Или была настолько глупа и безрассудна, чтобы соврать о подобной способности?

И хватит ли ее гемансии для мощного всплеска четырех сил?

Я злился и боялся за нее одновременно. Сердце истекало кровью, пока два самых важных человека в моей жизни готовились войти в историю магии.

Вопреки этим чувствам, я подошел к сестре, прижал ее к себе и опустил подбородок ей на макушку. Я не стал выяснять отношения и расспрашивать об истинности сказанных ею при Ульрике слов.

Я взглянул на Еву, которая стояла среди трансмансеров. Она наблюдала за нами со слезами в глазах. Ульрик не забрал ее в Дом крови, и я не знал, чувствовала она огорчение или облегчение. Я боялся надеяться, что она останется.

Мы продолжили ждать.

По кладбищу пронесся порыв ветра, всколыхнувший волосы Моры. Я осторожно убрал пряди с ее лица и погладил по щеке. Она лежала в земле, мертвенно-бледная и неподвижная. Мне стоило привыкнуть к виду трупа Моры, ведь она – некромансер, и это далеко не последний раз, когда ей придется перейти в Покров. Но видеть любимую мертвой, пусть и на время, – пытка для сердца.

– Если бы с ней происходило что-то поистине ужасное, если бы она умирала без возможности вернуться, она бы ведь подала хоть какие-то знаки? – тихо спросил я у стоящего рядом Александра.

Несмотря на отстраненность и порой раздражающие подколы, некромансер стал тем, кому я доверял. Именно его идеей было, чтобы я помог с транслагодскими мечами, а значит, и он видел во мне если не друга, то по крайней мере союзника. Оружие приятной тяжестью висело за спиной.

– Необязательно, – честно ответил Александр. – Но Гарцель почувствовала бы ее смерть. Ее дар достаточно могущественный, чтобы ощущать присутствие большой силы в Покрове. Пока у Моры есть магия, она может вернуться.

– А если ритуал уничтожения Империальной звезды отнимет у нее все силы?

Некромансер поморщился и промолчал.

– Мора, лучше поторопись… – пробормотала Сиена и обняла себя за талию.

Я взглянул на безмятежное лицо Моры. Она просто спит, уверял я себя. Совсем скоро она очнется и снова будет со мной… Связь завета по-прежнему соединяла нас, хоть я и не чувствовал саму Мору, волшебная золотая ниточка никуда не делась.

– Вы слышите это? – подал голос кто-то из трансмансеров.

Периметр кладбища окружала плотная стена магов плантансии и трансмансии. Некромансеры, стоявшие посередине, защищали Мору. Но хватит ли этого, чтобы одолеть Аймона с его артефактами?

По кладбищу прошел гул магии, всколыхнувший волосинки на затылке.

– Порталы! – кричали маги тут и там.

Уцелевшие после битвы в Меридиане приспешники Аймона возникли из дыр в пространстве, и, хотя некоторые из них выглядели, словно искупались в крови, они тут же рванули в бой.

Киара стояла по правую руку от меня, держа меч наготове. Я призвал огонь, что получалось теперь гораздо легче, чем раньше, и достал свое оружие из-за спины.

Я защищу Мору во что бы то ни стало.

Первая линия обороны Верховенств хорошо справлялась, и я почти поверил, что все решится так просто. Что никто не проберется во внутренний круг, где лежала Мора. Но затем некоторые из магов взлетели с сумасшедшей скоростью. Плантансеры Аймона пользовались Усилителем – это стало очевидно, когда маги Верховенств не сумели опустить их на землю своим ветром.

– Они летят сюда, готовьтесь бить незамедлительно! Застаньте их врасплох! – закричала Джозетта, стоявшая впереди всех.

Маги земли, увидев огонь в наших мечах, примут его за силу плантансии и попытаются потушить ветром или водой. Но пламя происходит из некромансии, и оно приведет их в замешательство. По крайней мере, мы на это надеялись.

Тем временем маги опустились на землю и принялись отбиваться от членов Верховенств. Двое из плантансеров Аймона вдруг резко упали на колени и зарылись руками в почву.

– Они пытаются дестабилизировать нас, – догадался я.

Киара побледнела, пот проступил у нее на лбу и над губой, но лицо и поза оставались равнодушными, словно она стояла в очереди в магазине, а не на поле боя. Если бы не меч в руке, она была бы беззащитна, пока противник не приблизится к ней достаточно, чтобы сестра смогла взять его кровь. Главный минус гемансии. Киаре нечасто приходилось драться с представителями других Домов, и я прекрасно понимал ее страх.

Но ничего, я защищу и ее тоже.

Земля под ногами задрожала, превращаясь в зыбучий песок. С десяток плантансеров Верховенств задерживали силу двух приспешников Аймона, но Усилитель давал противникам огромное преимущество.

– Не выпускай ее из виду и ни в коем случае не отходи, – приказал я сестре и кивнул в сторону моей девушки.

Киара послушно кивнула в ответ, и черты ее лица стали жестче.

Я вырвался вперед, и, несмотря на то, что кроссовки скользили по грязи, сумел не упасть. Один из магов, опустивший в землю руки, шептал заклинание с закрытыми глазами. В этом была его единственная ошибка. Отец всегда учил меня колдовать исключительно с распахнутыми глазами, даже если трудно сконцентрироваться. В борьбе с врагом нужно использовать все органы чувств.

Плантансер приподнял веки, когда услышал мои шаги, и попытался быстро осмотреться. Его соратники дрались с выпрыгивающими из порталов трансмансерами и не могли прийти на подмогу. Я воткнул ему в бок транслагодский меч, и тот вошел, словно кухонный нож в масло, а затем добавил пламени. Маг земли заверещал что есть мочи и схватил меня за бок, чтобы не свалиться на землю. Я выругался, когда боль разошлась от бедра к ребрам. Он меня обжег.

Тогда я добавил к пылающему мечу огромный заряд силы, и всего плантансера охватил голубой огонь, который он не смог потушить.

– Ратбоун, слева! – крикнул Александр.

Он дрался неподалеку. Сцепив зубы, я затолкал боль в боку как можно дальше. Ожог – не смертельное ранение, поэтому я решил не просить помощи у некромансеров, чтобы залечить его. Они нужны Море.

Я наконец увидел, что слева от нас разверзся большой портал, откуда секундой позднее вышел Аймон. Гарда окружила его непробиваемым щитом, который отталкивал сгустки огня и воды, и даже трансмансеры пока не могли пробить в нем брешь.

Лейла присоединилась к нам и приказала другим магам пространства переключиться на Аймона, пока плантансеры не справятся с остальными. Она сплела пальцы и направила их вперед. Мощная волна магии попала в Аймона, заставив покачнуться. Мне захотелось присвистнуть при виде такого могущественного трансмансера. Не зря она руководила их советом.

Бранхульд и остальные маги пространства Верховенств последовали ее примеру, и я мог поклясться, что услышал треск. Броня Аймона надкололась, и маг разъяренно зарычал.

– А ты не забыл, кто Гарду создал, сволочь? Сдавайся сейчас, пока мы не разнесли тебя в щепки! – закричал Бранхульд.

Его родословная охраняла артефакт, и наверняка именно они участвовали в наполнении камня силой. Если кто и сможет деактивировать Гарду, так это он. Однако из рассказов Моры следовало, что он болен, и магия у него слабая.

Очевидно, Аймон это знал, потому что его губы расплылись в ленивой улыбке.

– И что же ты сделаешь? Немощный сосунок, чья любимая была потаскухой, заслужившей свою…

Он не успел договорить, потому что Бранхульд метнул клинок аккурат в трещину, которая появилась в щите.

– Не смей о ней говорить! – зарычал Бранхульд.

Он попал в бедро, и по брюкам Аймона расплылось красное пятно. Должно быть, он создал собственный транслагодский клинок, зачарованный магией пространства. И все же попасть с такого расстояния в трещину сложно даже с помощью волшебства. Щит пару раз моргнул и упал.

– Вот это меткость, – пробормотал я.

Трансмансер услышал и ухмыльнулся.

Некромансеры окружили Аймона, и я поспешил к ним. Маг-гибрид достал из ботинка клинок и довольно искусно отбивался им. Александр ударил мага в челюсть кулаком. Я подошел к нему со спины и приготовился всадить меч, но тут он развернулся и полоснул меня лезвием по лбу.

Гарда внезапно активировалась и отрезала нас от остальных магов. Остались лишь Аймон, Александр и я. Враг хитро улыбнулся, заметив кровь на клинке, и меня тут же притянуло к нему против воли.

– Вот мы и встретились лицом к лицу, бледнокровка. Что, уже не такой смелый? – сказал Аймон, а мои легкие стремительно теряли воздух. – Моры здесь нет. Думаешь, кто-то из дружков воскресит тебя? Ты никому не нужен, даже своему папашке. Да и ведьме своей тоже скоро надоешь.

Я понимал, что он намеренно пытался меня задеть и что Мора действительно любит меня, но старые раны в груди все равно открылись. Нехватка воздуха затмила и жжение в боку, и душевную боль.

– Ты – позорище гемансеров, и я рад, что Минос тебя прикончил. Давно пора было.

Его слова задели бы меня, если бы не одно но: я и сам рад был покинуть Дом крови.

Александр тем временем приблизился к Аймону сбоку, и я резко взглянул в противоположную сторону. Это сработало: Аймон обернулся, поверив, что я заметил движение позади него. Хватка на легких ослабла, и мне удалось сделать крошечный судорожный вдох.

Я схватил мага за плечо и развернул к некромансеру. В этот момент Александр вставил транслагодский меч ему в грудь. Я взмолился, чтобы лезвие попало в сердце, но молитвы оказались лишними.

Аймон упал на колени, и Александр скомандовал:

– Подожги его, живо!

Я тут же направил оставшееся в венах пламя на мага-гибрида, и тот вспыхнул как спичка. Мои силы были на исходе, а ведь это еще не конец.

– Мора подала сигнал! – закричал кто-то.

Облегчение еще большее, чем от первого вдоха после удушья, накрыло меня, и я побежал к ней.

Подготовка к ритуалу заняла не больше тридцати секунд. Самые сильные представители Домов образовали круг вокруг Моры и взялись за руки. Гарцель, Эрса, Лейла и Киара. При виде сестры в их рядах я ощутил каменную тяжесть в желудке.

Четыре силы объединились в один ослепляющий столп энергии, и от неожиданности я зажмурился. Землю под ногами затрясло, и я услышал изумленный вскрик Киары.

А когда распахнул глаза вновь, то увидел, как магия ударила в небо.