Мора

Мама оказалась права: в камне, закрепленном в кольце, и в самом деле теплилась магия. Ее было так немного, что я не обращала на нее внимание, когда носила украшение.

Сидя на ледяному полу изолятора, я гадала: хватит ли этого, чтобы переместиться в Покров? И как я вернусь назад?

Магии хватит, чтобы попасть в Покров, вот только мама забыла упомянуть, что сначала требовалось умереть.

Пульс напоминал пулеметную очередь. Я ведь смогу вернуться, да? Смерть еще не успела стать для меня нормальностью, как для других ведьм. В прошлые разы кто-то всегда помогал мне переместиться в Покров. А теперь я совершенно одна.

Я перебрала в голове все способы погибнуть. Если никто не будет приносить мне воду в течение пяти дней, я умру естественным путем, но времени на это не было. Можно повеситься на футболке, но здесь не за что зацепиться.

Однажды Минос убил меня ударом по голове. Должно сработать.

Дрожащими руками я зачесала назад волосы и поднялась на колени. Один удар, и все. Я очнусь в Покрове, и боль забудется. «Пустяк!» – подумала я и истерично рассмеялась.

Спустя примерно получаса уговоров я отошла в другой угол комнаты, разбежалась и остановилась рядом со стеной. Выругавшись, я закусила ноготь на большом пальце. Потребовалось еще несколько попыток, прежде чем я достаточно ослабла, чтобы не успеть остановиться перед столкновением. Со всей силы я врезалась головой в стену, но лишь потеряла сознание и очнулась спустя какое-то время с жуткой болью и небольшой лужицей крови под затылком. Еще какое-то время я истекала кровью и проваливалась в тревожный сон, в котором меня душили то Минос, то Аймон.

– Ай, – простонала я, переворачиваясь на бок.

На улице начало светать. Сколько же времени я потеряла, пока дремала? Столько себя уговаривала, и все зря. Свет озарил мою тюремную камеру.

Точно, окно! Если удастся использовать крупицу магии в кольце мамы, я могу разбить его и использовать стекло, чтобы разрезать вены.

Жаль, что я не могла просто прыгнуть в океан. Утонуть было бы проще, наверное. Однако здание изолятора окружал мощный щит трансмансии, который не позволял покидать пределы тюрьмы.

Я сняла кольцо мамы с пальца и рассмотрела его под ранними лучами солнца. Тонкие ажурные линии переплетались в узоре, и со стороны невозможно было сказать, что в украшении хранилась магия. Но она все же там была, и встреча с мамой тому подтверждение.

Разбить окно оказалось слишком легко. Я ударила кольцом по стеклу и вообразила, как оно трескается. Надо будет поговорить с Гарцель, добавить защиту от магии на окна. Впрочем, в обычном случае маги попадают сюда без волшебного кольца.

Я использовала один из осколков, чтобы разрезать кожу на запястьях. Сначала у меня просто кружилась голова, и я даже попыталась зажать раны и остановить кровотечение, но благодаря травме после столкновения со стеной я быстро отключилась.

И вуаля! Я мертва. Кто бы подумал, что я буду такому радоваться…

Мама с Маланой встретили меня на верхнем уровне, и мне не потребовался компас, чтобы спуститься к ним. Должно быть, за последние месяцы мама достаточно освоилась в мире мертвых, потому что она двигалась так уверенно, будто заправляла всем измерением. Я тоже невольно расправила плечи, следуя за ней по окутанному дымкой лесу. Малана осталась наверху сторожить вход в мир мертвых, чтобы предупредить, если кто-то из некромансеров вдруг надумает нас навестить.

– Так какой у тебя план? – спросила я.

Мама шикнула: нас могли подслушивать, ведь даже в Покрове у Аймона имелись союзники. Однако никто из них не имел доступа в самый нижний уровень измерения, где правили некромансеры.

Именно оттуда мы могли доставать души для воскрешения, и именно там Хранительницы держали артефакты. До тех пор, пока мама не отдала Усилитель Миносу, а я не украла Империальную звезду. Хорошая же из нас с мамой семейка Хранительниц получилась…

Вина скребла ногтем по сердцу, но я старательно отгоняла ее прочь. Мама сказала, что стоит сконцентрироваться на решении, а не тонуть в самобичевании. Так будет полезнее для всех.

Мы снова оказались в месте, все еще имевшем облик винбрукского кладбища. Я остановилась у ворот, разглядывая чугунные завитки, слегка потертые и проржавевшие по краям.

Я задрала голову, чтобы снова увидеть громадные звезды в небе, но они показались мне какими-то странными.

– Это нормально, что вон та звезда будто покраснела? Ой, а на небе словно кратеры появились, как на луне.

– Небосвод – часть магической материи, и так он демонстрирует, что что-то не в порядке.

Звезды выглядели зловеще, и некогда мягкий, похожий на лунный свет стал немного отливать красным. Я поежилась и обняла себя руками.

– Кстати, почему здесь кладбище? Почему именно то, что в Винбруке, и почему склеп святого Иосифа? Мы ведь в ином мире, а Дом теней вообще в другой части света от Винбрука находится? – спросила я у мамы, которая шарила рукой в кустах.

Оказалось, она искала кристалл, горевший, точно лампочка. Мама выставила его перед собой, и я стала гораздо четче видеть, насколько толстым оказался слой меридианской грязи, что покрывал мои кроссовки. В изоляторе я не замечала этого, слишком занятая внутренними переживаниями.

– Я превратила эту часть кладбища в Винбрук, когда стала Хранительницей. Твоя бабушка умерла спустя два года после твоего рождения, и ее обязанности перешли ко мне. Я хотела видеть знакомую обстановку. Есть что-то особенное в атмосфере кладбища. Жизнь и смерть, любовь к близким и тоска по тем, кого больше нет… Я думала, это поможет мне почувствовать себя как дома.

– Получилось?

– Я никогда не хотела этого, солнышко. В отличие от своей матери и бабушки я не любила спускаться сюда. Каждый раз после ритуала во мне будто что-то ломалось. Смерть никогда не давалась мне легко… И я абсолютно точно не смогла бы решиться на то, что ты сделала для Ратбоуна и Аклис, – сказала мама, крутя пальцами кристалл.

От ее движений свет рябил, раздражая глаза. Я перехватила кристалл у мамы и сжала его в ладони.

– Я хочу, чтобы ты знала… Я прощаю тебя за то, что ты скрывала от меня магию. Ты подарила мне нормальное детство без смерти и страха. И все же я хотела бы знать об отце.

По левой щеке Тамалы Эрналин покатилась слеза. У меня скрутило желудок. Благодаря рассказам Гарцель и других ведьм я знала, что его зовут Дион и что он тоже был некромансером, когда-то жившим в замке теней. Причем в той же комнате, что и я. На фотографиях он отдаленно напоминал меня, но все равно казался чужим.

– Я хотела бы знать, каким он был.

Мама мечтательно улыбнулась. Мы прошли через ворота, которые магическим образом открылись. Рядом со склепом святого Иосифа стояла излюбленная посетителями кладбища лавочка со спинкой, которая за последние годы совсем облезла. В Покрове же она выглядела почти как новая. Возможно, именно такой ее впервые увидела мама.

Мы присели. Я сцепила дрожащие пальцы в замок и положила их на колени.

– Мужчины редки среди некромансеров. У твоего отца был самый заразительный в мире смех! В детстве мы вместе проводили каждое лето в замке, потому что сначала он жил с родителями отдельно от остальных. Год за годом я с нетерпением ждала этих трех теплых месяцев. Наша любовь не родилась из страсти: в первую очередь мы стали близкими друзьями.

Я ухмыльнулась, представляя их вдвоем. В груди щемило.

– Почему его нет здесь? Вы так и не воссоединились в Покрове? – спросила я.

– Дион нашел покой. По крайней мере, я на это надеюсь. Мне очень больно и грустно, что он так и не смог увидеть, какой сильной и отважной ты выросла. Но хочется верить, что, где бы он ни был, он может наблюдать за тобой.

– Но почему кто-то уходит на покой, а чья-то душа задерживается в Покрове?

– Он маг, солнышко. Для нас действуют другие правила. Обычные люди уходят сразу, если только их смерть не была связана с магией. Маги остаются в Покрове до тех пор, пока не примут решение обрести покой. Такие души уже не воскресить некромансией – они сделали свой выбор. Я надеялась, что Дион не сделал этот выбор… Но, похоже, он решил нас отпустить, – грустно улыбнулась она.

Я подвинулась поближе к маме и положила голову ей на плечо. Мне не хотелось, чтобы она видела мои слезы, рвавшиеся наружу.

– А ты хочешь на покой? – Голос предательски дрогнул.

– Пока я не буду уверена, что тебе больше не требуется моя помощь, я останусь здесь. Мне повезло, ведь в отличие от других душ я не одинока в Покрове. У меня есть бабушка, которая приняла решение выполнять роль Хранительницы, пока я прятала тебя в Винбруке. Тем самым она откладывала свой покой.

– Когда я была здесь в последний раз, то плохо себя с ней повела. Она предупреждала меня, что забирать артефакт глупо и опасно, но я не хотела слушать. Она по-прежнему сердится? – поморщилась я.

Мама похлопала меня по колену.

– Она не сердится… но переживает. Боится, что натворишь новых ошибок или вообще откажешься от магии.

Во рту пересохло. Натворить новых ошибок я тоже опасалась. Но, честно говоря, перспектива снова колдовать пугала до трясущихся коленок.

– Она подозревает, что ты станешь, как я, – добавила Тамала и усмехнулась. – Что откажешься от роли Хранительницы, захочешь растить детей без магии, и вместе с тобой погибнет наша родословная.

– Я позволила Аймону забрать артефакты. Лучше, если Хранительницей станет кто-то другая…

Мама печально вздохнула и подтолкнула плечом мою голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Вокруг ее глаз появились морщинки или они всегда там были? Ведь она не прибегала к магии для продления молодости и жизни, потому что подавляла силы и старалась притворяться обычной смертной.

У мамы были такие же карие глаза, как у меня, но волосы чуть светлее. Веснушки, похоже, достались мне от отца. На фотографиях Дион выглядел темно-рыжим.

– Не принимай сейчас это решение из стыда и страха. Хочешь ли ты быть частью магического мира? Чего требует твоя душа там, глубоко внутри? – спросила мама и легонько ткнула пальцем мне в солнечное сплетение. – У тебя еще очень много времени. Успеешь доказать всем, что достойна своего предназначения, успеешь стать ответственной Хранительницей Покрова, если захочешь.

Я кивнула и прислушалась к нутру. Там бушевали противоборствующие эмоции, и я не могла определиться, что именно чувствовала. Однако была уверена, что мне не хотелось снова расставаться с мамой.

Рядом с ней сердце будто склеилось, и все не казалось таким уж страшным. Не хватало лишь Ратбоуна и Аклис. Хотя я даже Киаре сейчас бы обрадовалась.

– К слову, Хранительница не только оберегает артефакты, которые Верховенства по той или иной причине решили здесь хранить. В ее обязанности также входит быть в курсе всего, что происходит в измерении. Кстати, именно об этом я и хотела поговорить…

Голос Тамалы посерьезнел. Когда она начала перебирать пальцами шов на крае топа, я запереживала.

– У меня есть идея, как восстановить барьер между мирами, – сказала она и выпрямилась. – Мне представляется, что обычно Покров закрыт дверью, которая открывается только в одну сторону для всех, кроме некромансеров. Для нас она работает в обе стороны. Всплеск энергии, который c помощью Империальной звезды и других артефактов создал Аймон, заставил дверь приоткрыться. Возник небольшой проем, который нужно закрыть. Если какой-то человек возьмет на себя ответственность за открытие прохода в сторону живых, если только этот человек сможет открывать и закрывать дверь, то он не пропустит других магов обратно.

Я прикусила губу. В каком-то роде слова мамы имели смысл, но я не до конца понимала, как это работало бы для некромансеров.

– То есть чтобы попасть в Покров, нужно будет каждый раз спрашивать у кого-то разрешение?

Она кивнула.

– Но только временно! Этот человек заменит барьер между Покровом и миром живых, пока он естественным образом восстанавливается. Я не представляю, сколько времени на это уйдет, а нам нужно закрыть доступ неуспокоенным душам прямо сейчас. Думаю, если брешь будет залатана магией некромансеров, маги теней без особого труда смогут посещать измерение при необходимости.

– И кого же ты хотела бы выбрать на это место?

Мама замолчала. То, как она разгладила брюки, оттягивая время, подсказало, что мне не понравится ответ.

– Я хочу, чтобы ты стала проводником. По крайней мере до тех пор, пока барьер не восстановится. Но для этого нужно создать более крупный по силе магический всплеск, и ты должна будешь принять его удар на себя.

Я резко вдохнула и тут же поперхнулась. Прокашлявшись, я крякнула:

– Ч-что?

Мать моя женщина, да она свихнулась!

– Ты по-прежнему сможешь жить в обычном мире! Одной ногой будешь находиться здесь, а другой там.

– Ты серьезно? – удивилась я. – После всего, что я натворила, ты предлагаешь мне взять на себя такую ответственность?

Мама погладила меня по волосам, а затем по щеке.

– Я больше никому не доверяю. К тому же твоя магия достаточно сильна. Мало кому когда-либо удавалось питать двух бледнокровок одновременно… А я знаю, что ты это делаешь.

– Делала. Я с трудом справлялась с такой нагрузкой, – возразила я, припоминая, как падала в обмороки от истощения.

– Никто не научил тебя контролю, и в этом виновата лишь я!

Я зарылась пальцами в волосы и облокотилась на колени. Мамино предложение показалось неподъемным, как вагон поезда… И все же в произошедшем виновата именно я. Тело обдало жаром, ладони стали влажными.

Я пообещала некромансерам, что исправлюсь. Я думала, что разрушила лимбо, но кто же знал, что я сломала еще и Покров. Все хуже, чем я воображала!

– Хорошо. Допустим, я смогу стать проводником между мирами… Как совершить всплеск, о котором ты говоришь? Я даже не представляю, где взять такую силу, кроме как в артефактах.

Мама прикусила щеку и задумалась. Готового ответа у нее не было.

– Ты можешь объединить четыре Дома, – заявила Малана.

Я обернулась и обнаружила прабабушку у нас за спиной. Она стояла в королевской позе, задрав подбородок наверх. Ее длинная коса лежала на плече, а на лице застыло надменное выражение. Она точно все еще злилась на меня.

– Должно быть, ты шутишь? – выдавила я.

– Вовсе нет. Самые сильные маги четырех Домов создали те самые артефакты, которые использовал Аймон. Представь, какую мощь создадут могущественные некромансеры, трансмансеры, плантансеры и гемансеры, если объединятся вместе?

– Гемансеры ни за что на такое не согласятся! Они ненавидят Верховенства, а меня с Ратбоуном особенно.

Малана цокнула языком и осмотрела меня с ног до головы.

– У вас есть общий враг – Аймон. Как, по-твоему, он попал в лимбо? Ты знаешь, что именно Дом крови уничтожил его? Пусть гемансеры и змеи в своем большинстве, они никогда не позволят опьяненному властью сукину сыну попытаться обрушить их порядки.

– Они чтят традиции, – подхватила мама. – Аймон же пытался поменять многолетние устои, предложить опыты по смешению крови. Он хотел повторить тот самый ритуал, который совершил его отец, чтобы произвести на свет армию полукровок, владеющих двумя силами одновременно.

– Вы думаете, если я стану проводником, то получится закрыть брешь? Честно? – спросила я.

Малана раздраженно взмахнула руками.

– Никто ни в чем не уверен! Особенно сейчас. Мы теряем ценное время. Если ты не готова взять на себя ответственность за собственные ошибки, то приведи того, кто может рискнуть.

– Прости меня, пожалуйста… Я должна была тебя послушать и не забирать артефакт.

Прабабушка закивала, и ее плечи опустились, а поза расслабилась. Я говорила правду: стоило послушаться Малану и оставить Империальную звезду в Покрове. Ни я, ни кто-либо другой не должен иметь доступ к такой силе. Она развращает, раздувает эго и делает человека слишком властным.

– А что насчет Империальной звезды? Возможно ли уничтожить амулет и использовать его силу, чтобы подлатать барьер? Ведь это чистая некромансия множества сильных ведьм! – предложила я.

– Империальная звезда должна вернуться в Покров. Это не обсуждается, – отрезала Малана. – Барьер соткан не только из некромансии, но изо всех четырех сил. Он был создан божествами, когда творились миры. Иначе как, по-твоему, измерение принимает магов и людей? Одной некромансии здесь мало, только зря магию выпустишь на волю.

– Но ведь это будет сильный всплеск магии, так? Если объединить его с одновременным выпуском энергии всех четырех сил… получится тот еще взрыв? Уж дверь-то он точно захлопнет.

Малана блеснула глазами и нахмурилась, и я поняла, что смогла ее переубедить. А мама смотрела на меня, то и дело вытирая слезы.

– Это хороший план, солнышко. Взорвите Империальную звезду и закройте чертов проход. Тогда все мертвые должны потерять способность вернуться назад, – похвалила мама.

Я деловито кивнула, а в груди распустилась надежда.

Мама достала из кармана часы и взглянула на циферблат.

– Ты должна возвращаться, – напомнила она. – Лучше не превышать ограничение в три часа. Барьер истончился, но не пал полностью.

– Ступай в замок теней и собери всех воедино. Им давно пора забыть это дурацкое противостояние. Совет против королевства, – фыркнула Малана. – Детский сад.

Слабая улыбка завладела моими губами, хоть я и пыталась ее удержать. Прабабушка у меня крутая.

– Но как мне ожить? В прошлый раз я вернулась в тело автоматически, когда истекло время пребывания в Покрове. Не вернусь ли я обратно в изолятор? Не представляю, как оттуда выбраться, и не уверена, догадался ли уже кто-то, где я нахожусь.

– Для этого тебе и нужна магия пространства в кольце. Там совсем немного, но должно сработать, – пожала плечами мама. – Представь замок теней на другом конце портала. Активируй кольцо: сначала используй некромансию в нем, а затем трансмансию. У тебя осталось всего пятнадцать минут, три часа пролетели незаметно. Здесь время течет по-другому.

– Ты знаешь заклинание, которое позволяет ускорить или замедлить гниение и разрушение тела? – спросила Малана.

– Да, Гарцель обучила меня. Правда, тренировались мы только на розах и мышах. На человеческом теле я его не пробовала.

Малана обреченно вздохнула и осуждающе посмотрела на Тамалу за то, что та в свое время не познакомила меня с магией.

– Вот тебе и повод сделать что-то впервые. Поверни магию в сторону омоложения, а затем направь поток на себя. Покров не способен восстанавливать, тут все застыло в том состоянии, в котором погибло. Измерение точно вытолкнет тебя в мир живых, потому что здесь тебе не место, – сказала прабабушка.

Послышались всхлипы.

– Мам, ну хватит плакать! – укоризненно произнесла я, хотя у самой глаза были на мокром месте.

Затем я стиснула самого дорогого мне человека в объятиях и прошептала:

– Я так буду по тебе скучать.

– Я тоже, доченька. Если все получится, мы еще увидимся, обещаю.

Но я не была уверена, что план сработает, поэтому внимательно взглянула на мамино лицо, навсегда запечатлевая его в памяти. Если это наш последний момент, то я хочу помнить его до конца своих дней.

Я получила самый последний шанс попрощаться с ней, но с моей стороны было эгоистично подвергнуть целые миры опасности ради него. И это еще мягко сказано.

Попрощавшись и с Маланой тоже, я задрала голову и всмотрелась в две громадные звезды, что освещали кладбище серебристым светом. Здесь не светило солнце, только тени и магия в небесах.

– Recreatum pa deitos, aklare vitale, – начала читать заклинание я.

– Произношение все еще хромает, но уже неплохо, – услышала я отдаленный голос Маланы.

Это заставило меня усмехнуться, но я сконцентрировалась на магии и превращении погибели в жизнь.

Сила Покрова вытолкнула меня, а затем что-то хлопнуло, будто крышка банки с консервированными огурцами.

Я выпала из портала во дворе.

Угораздило же меня представить фасад замка вместо своей комнаты или зала, где лежал мягкий ковер.

– Ай-ай-ай, – причитала я, потирая ушибленные колени.

Но план мамы и прабабушки сработал. Я дома!

Сначала я очнулась в своем теле в изоляторе с деактивированным на шее кольцом, но смогла тут же воспользоваться остатками трансмансии в мамином кольце, чтобы переместиться в Дом теней.

– Мора? – ахнул знакомый голос.

Джозетта застыла с маленькой лопаткой в руке. Поздновато она решила заняться садом: на улице уже стемнело, и воздух кусался прохладой.

Кто-то выбежал из дома, громко стуча обувью по крыльцу, и я повернулась. Крича мое имя, Ратбоун повалил меня на землю.

– Я… только… отряхнулась, – запыхтела я под телом парня.

– Небеса, я так переживал!

Облегчение и тепло заполнили тело. Я втянула носом любимый запах шампуня и орехов.

– Я очень скучала, – вдруг призналась я.

– Я тоже, – тут же ответил он и сжал меня сильнее.

После всего, что произошло, я больше не могла отрицать чувства к Ратбоуну. Они просились наружу, требовали выхода.

Я открыла рот, чтобы сказать об этом ему, но парень впился в мои губы сокрушительным поцелуем. Никакой робости и неуверенности. Ратбоун был уверен в наших отношениях и всеми силами это показывал. Я запустила пальцы ему в волосы и углубила поцелуй. Его руки блуждали у меня на талии, а затем спустились к бедрам.

– Я люблю тебя, – опередил меня он.

Сердце остановилось. И я бы испугалась, если бы не знала, что могу восстать из мертвых.

– А я тебя, – прошептала я, не в силах произнести слова громче.

Ратбоун просиял и склонил свой лоб к моему.

– Прости, что не смог защитить тебя, – сказал он.

– Это я должна извиниться! Я подвергла тебя и других опасности из-за своей эгоистичности. Я не заслуживаю тебя…

– Мы друг друга стоим, уж поверь. Я тоже наделал ошибок.

– Но, по крайней мере, из-за твоих ошибок не рухнул чертов мир…

Искренний смех Ратбоуна застал меня врасплох. Я убрала упавший на его лоб локон и погладила щетину на подбородке. Мой парень поцеловал меня в шею, прямо под ухом. Мурашки разбежались по всему телу.

– Эй, голубки! Вы здесь не одни, – прервал нас недовольный голос Киары.

Теперь уже хихикала я. Еще раз вжавшись носом мне в шею, Ратбоун застонал и поднялся с меня.

– Ты можешь… э-э-э… пойти в дом первой? Мне нужно пару минут… прийти в себя.

Я взглянула на очень явную выпуклость в районе ширинки его штанов и рассмеялась.

– Ты призналась мне в любви, я за свою реакцию не отвечаю! – взмахнул руками Ратбоун. По его шее поползло красное пятно.

– Фу-фу-фу! – заверещала Киара, подслушивая наш разговор, и изобразила, что ее тошнит.

Ратбоун показал ей язык в ответ. Как я вообще могла не заметить родственной связи между этими двумя тогда, в Меридиане?

Мы вместе вошли в замок, и я позволила себе выдохнуть на несколько минут.