Мора

Паника накрыла меня, как только мы с Ратбоуном вышли во двор. Я машинально потянулась к амулету на груди, но, не обнаружив его, принялась крутить мамино кольцо на пальце, чтобы унять дрожь.

Так вот почему Аймон знал, что оно принадлежало маме – он видел кольцо, когда она пыталась призвать его. Он просто оказался достаточно внимательным манипулятором, а я – неопытной дурочкой.

С чего я вообще взяла, что смогу объединить лимбо и Покров? Юношеский максимализм или желание пойти вопреки правилам, которым я так привыкла следовать?

Я до сих пор думала, что освободить души от мучения в промежуточном измерении и переместить их в Покров – правильно. Но возвращать их к жизни… Учитывая, сколько времени они провели в лимбо в подвешенном состоянии, они стали опасны для мира живых. Я хотела отправить их на покой и вернуть только маму, а вместо этого обрекла всех живых на хаос.

Гарцель заметила нас с Ратбоуном, переминающихся с ноги на ногу у крыльца, и подошла. Понимающе кивнув, парень оставил нас наедине. Я закусила губу, отказываясь говорить первая.

– Если тебе стыдно, значит, не все потеряно. Значит, ты осознаешь, что натворила. Так ведь? – спросила глава некромансеров.

Не знаю, чего она от меня ожидала. Я слабо понимала, на что шла, но предполагала, что последствия коснутся лишь меня. Ради мамы я была готова на все. Но я не осознавала, что ритуал вернет всех обитателей лимбо в мир живых. Да и откуда мне было знать?

– Иногда чтобы выучить урок, нужно совершить ошибку дважды, – вздохнула Гарцель и погладила меня по голове.

Я поежилась, а пальцы похолодели.

Она права. После Миноса и Аймона я больше никогда не доверюсь ни одному магу.

Поджав губы, я кивнула.

– Вы с Ратбоуном еще такие дети… Выросли в изоляции. К тому же ты жила во лжи, а он в насилии. Я очень надеюсь, что у вас все получится, но вам пора вырасти.

Ведьма перекинула косу с груди за спину и выпрямила плечи.

– Мне очень жаль, что я так с вам поступила. Особенно с тобой, – выдавила я сквозь ком в горле.

Гарцель заботилась обо мне с тех пор, как я появилась в замке. Она проявляла терпение и строгость, обучая меня магии и истории этого мира. Она боролась за меня, даже когда я ее разочаровала. Но моим первым инстинктом стало оттолкнуть ее авторитет, взбунтоваться против правил, которым снова приходилось следовать.

Я так долго пряталась с мамой, что, выйдя на свободу, слетела с катушек.

– Это твой последний шанс, – напомнила Гарцель, хотя я и так все понимала.

Пора расхлебывать эту кашу.

Глава Дома теней потянулась снять с меня браслет. Я не могла бороться с Аймоном, если моя магия скована тяжелыми цепями.

Я покрутила мамино кольцо на указательном пальце, и это слегка меня успокоило. Когда-то она носила его, ходила по той же земле и, возможно, тоже совершала глупые ошибки.

Сдерживающий браслет слетел с запястья, и магия хлынула по венам, разъяренная после вынужденного заточения. Закружилась голова, но я сделала несколько глубоких вдохов, и воображаемые тени разбежались по конечностям. Мне представлялось, что, будучи скованной, магия таилась в каком-то темном месте внутри тела, мучаясь от клаустрофобии. Сейчас она снова свободна. Жаль, ненадолго.

Я повернулась, чтобы еще раз взглянуть на замок и восхититься его величием. На крыльце стояла Аклис. Она свела брови и озадаченно рассматривала нас. Ее фиолетовые волосы поблескивали на солнце, а вязаный свитер совсем не отличался от тех, что она носила в Винбруке. Внешне Аклис походила на себя прежнюю, но при этом смотрела на мир настороженно, с опаской. Это стало ударом под дых, ведь подруга всегда стремилась к свободе и не боялась прыгнуть головой вниз в новые истории и компании. Теперь же она ходила осторожно, часто закрывалась в своей комнате и даже не спешила приблизиться к нам, чтобы… попрощаться, что ли.

Неловко махнув ей рукой, я отвернулась.

Меня подташнивало, когда я на ватных ногах подошла к группе некромансеров. Мы готовились отправиться в Меридиан.

– Плантансеры уже там. Лейла прислала сообщение, что трансмансеры тоже выдвигаются. Застать магов из лимбо врасплох не удастся, они уже ждут нас. Однако мы возьмем их численностью, – еще раз проговорил план Александр.

Некромансеры внимательно прислушивались к речи командира. Гарцель стояла рядом, сложив руки на груди, и кивала, будто болванчик, подтверждая его слова.

Александр являлся кем-то вроде генерала армии теней, а Гарцель – президентом, теперь я видела это отчетливо, как никогда.

– Эти маги опасны, их разум после стольких лет в изоляции покрыла коррозия. Их сила не подконтрольна. Не геройствуйте! И если видите, что кто-то дергается или шепчет в кристалл – немедленно обездвижьте. Некоторые из них являются трансмансерами и могут попытаться прыгнуть в портал. Мы будем блокировать всплески такой энергии во дворе их же щитом, но это не помешает им резко перемещаться внутри дома. Один удачный прыжок с ножом в руке, и вам крышка.

Я с трудом сглотнула. В горле встал ком страха, гнева и стыда, и я позабыла о горе. Первобытные чувства взяли верх, и я даже была этому благодарна.

Транслагодские мечи почти одновременно зажглись в руках членов совета Верховенств – Гарцель, Александра и Джозетты. В воздухе полетели искры, и он вдруг стал реже, ветки деревьев больше не качались на ветру.

Прохождение сквозь портал действительно становилось легче с каждым разом. Дом теней находился очень далеко от Меридиана, но волшебная черная дыра позволяла пересечь целый океан в мгновение ока.

Мы приземлились на острове прямо у того самого дома Альянса свободных в лесу, который показался мне когда-то таким уютным и милым. Как же глупо! Очевидно, мне нужно несколько раз напомнить о том, каков мир на самом деле, прежде чем я пойму всю его гниль.

Словно прочитав мои мысли, Ратбоун прошептал мне на ухо:

– Мы провели целое детство и юношество в жестоком мире магии, знаем всю его подноготную. Ты же провела здесь всего несколько месяцев и пыталась видеть в магах хорошее.

Волосы на руках встали дыбом. Иногда я задумывалась, отправляла ли свои мысли по той самой ниточке, что связывает нас, или парень просто достаточно наблюдателен, что догадывается обо всем сам. Все-таки браслет на его запястье притуплял связь, пусть и не полностью.

Как такое возможно? Неужели любовь сильнее магии?

– Щит опускается! – крикнул кто-то из-за деревьев.

Порталы трансмансеров открылись спустя пару секунд, и еще несколько человек присоединились к нам на поляне у дома Альянса. Плантансеры окружили двор, как и обещали. Они могли заставить выбежавших из дома магов потеряться в лесу, могли вырастить кусты или деревья в качестве преграды. Особенно сильные маги умели буквально раздвигать землю, создавать ямы, попав в которые человек оставался погребенным заживо.

– Дом крови шлет нам пожелание удачи, – язвительно произнесла Лейла и сунула телефон в карман.

Бранхульд плелся за ней, избегая смотреть на меня. Зная, какую роль он сыграл в том, что я завладела артефактом для ритуала… Я совсем не думала, как мои действия повлияют на него. Возникли ли у него серьезные проблемы с Лейлой и другими членами совета из-за того, что он позволил мне забрать Гарду?

Все, что стояло у меня перед глазами в то время – мамины страдания в лимбо. Но они оказались не более, чем выдумкой.

– Ну что, замочим этих ублюдков? – кровожадно улыбнулся один из трансмансеров.

Я не встречала его прежде, и оскал мага напомнил мне гвардейцев Дома крови в тот вечер, когда мы одолели Миноса. Я поморщилась. Это последний раз, когда я сражаюсь в лесу, чувствуя себя обузой на поле боя.

Тренировки по боевой магии с Гарцель и по рукопашному бою с Александром не могли пройти даром. Вот только я застыла, скованная страхом. Если бы кто-то сейчас прыгнул на меня с дерева, я уже была бы мертва.

– Оставайтесь здесь и держите периметр, – скомандовала Гарцель нам с Ратбоуном.

Я была счастлива не лезть на рожон.

Исходящий из дома шум усилился, как только щит окончательно пал. Некромансеры, трансмансеры и пара плантансеров вошли внутрь, и я перестала дышать.

Всполохи огня и вспышки порталов озаряли двор, маги летели друг на друга, взмахивали руками, выпуская магию на противников, и крутили мечами. Бо́льшая часть холодного оружия содержала в себе заряженные магические кристаллы, и я задумалась, почему никто не догадался зарядить магией ружье или пистолет? Нужно спросить у Гарцель, когда все закончится. Если выживу, конечно.

Мое внимание привлек звон стекла. На втором этаже разбилось окно, и оттуда вылетела фигура.

– О, господи! Это… Джозетта! – Мой голос перешел на ультразвук.

Ведьма упала на землю спиной, и я сорвалась с места. Джозетта стала для меня одним из немногих союзников в Доме теней. Она взяла на себя Аклис и одаривала меня добротой и мудростью, даже когда я того не заслуживала. Я не сомневалась, что ее голос оказался решающим в отношении меня и Ратбоуна.

Мне запретили приближаться к дому Альянса без надобности. Я должна была почувствовать артефакты и добыть их, удостовериться в сохранности. Но когда Джозетта упала с высоты и не поднялась… Я испугалась до чертиков. Нападающий не бросился за ней, из дома никто не выбежал, и я чувствовала себя обязанной помочь ведьме.

Опустившись на колени рядом с Джозеттой, я оглядела ее тело. Она неестественно изогнулась, но оставалась в сознании. Из носа шла кровь.

– Ты что-то сломала или просто больно ударилась? – спросил Ратбоун и достал из заднего кармана нож. – Я могу…

Он резко замолчал и сжал рукоятку ножа. Я непонимающе на него посмотрела, но затем меня осенило. Мои плечи печально опустились.

В порыве желания защитить Джозетту парень совершенно забыл, что у него нет магии крови. Ратбоун среагировал, как прошлая версия себя. Но теперь он бессилен.

Я позволила гневу охватить тело. Все это время я позволяла жизни случаться со мной. Когда маму похитили, я ухватилась за первое предложение помощи, а на самом деле мною просто воспользовались. С Аймоном произошла такая же ситуация.

Никто в Домах крови, земли и пространства не хотел помогать на самом деле. Все преследовали собственные цели. А я отказывалась становиться такой же, как они. Я желала быть похожей на некромансеров.

Мы с Ратбоуном подхватили Джозетту и отнесли вглубь леса. Она не могла встать, а наши прикосновения приносили ей боль. Я подозревала, что она повредила позвоночник. Мы вытащили небольшие осколки стекла из ее предплечья и живота. Ей повезло, что они вошли неглубоко и не в спину, на которую она приземлилась.

Ведьма попыталась встать.

– Я не брошу их! Моя магия самая сильная. Пусть Александр этого никогда не признает, – пробормотала она, морщась.

– С ума сошла? – вырвалось у меня. – Ты сложишься вдвое от боли, даже если сумеешь подняться! Ты станешь им обузой, которую снова снесут с ног!

Джозетта являлась самой пожилой ведьмой в Доме теней. Она не осознавала, что серьезная травма могла стать для нее последней, какой бы сильной ведьма ни была.

Нас заметил плантансер, что караулил эту часть леса, и подбежал с испуганными глазами. Совсем молодой, лет семнадцати на вид. Скорее всего, это его первая вылазка. Недавно я была такой же, пока не убила впервые человека и не потеряла мать.

С тех пор я словно прибавила к своему возрасту как минимум один десяток лет. Хотя Гарцель со мной не согласилась бы.

– Она выпала из окна, ей нужна медицинская помощь, – протараторила я.

Парень смотрел на меня испуганными глазами. Судя по виду мага, толку от него не добиться.

– Проследи, чтобы она не двигалась и оставалась в безопасности. Трансмансеры без проблем транспортируют ее, но из всего, что я читал по первой помощи, с такими травмами лучше не двигать тело, – сказал Ратбоун.

Он снял с себя куртку и скрутил ее в комок, который осторожно подложил Джозетте под голову.

– Кровь из носа у нее перестала течь, это хорошо. Больше никаких ран я не вижу. Просто. Оставайся. Здесь, – распорядился Ратбоун.

Я смотрела на него с приоткрытым ртом. Восхищение заполнило меня теплом, словно я окунулась в ванну с горячей водой.

– Будь рядом с ней, понял? – повторил Ратбоун приказ плантансеру.

Тот отважно закивал, но его кисти тряслись.

Мы побежали к дому. Драка перешла на улицу. Каким-то образом маги из лимбо смогли вытеснить десятки магов Верховенств. Были ли они настолько сильными или просто сумасшедшими после заключения в лимбо?

– Их гораздо больше, чем мы думали, – выдохнул Ратбоун, наблюдая ту же картину.

Союзников у Альянса оказалось много. Что же эти безумцы из лимбо им пообещали?

«Морррраа».

– Ты что-то сказал? – спросила я Ратбоуна.

Он недоуменно покачал головой. Послышались выстрелы.

Мы выбежали на поляну, и Ратбоун выставил перед собой нож. Внезапно дом словно завибрировал. Стекла в оконных рамах задрожали, и я подалась вперед, точно завороженная.

Интересно, что там, в подвале? Надо проверить…

– Мора, ты куда?! – окликнул меня Ратбоун, но его слова потонули в шуме драки. – Нет!

Я толкнула его локтем и даже не проверила, достигла ли цели.

До двери осталось совсем немного. Что-то кольнуло меня в предплечье, но я отмахнулась от нападающего, как от назойливой мухи, и поплелась к дому.

Еще немного, еще несколько шагов, и я…

«Мо-о-ор-р-ра», – зашептал знакомый голос.

Я дома. Я там, где должна быть.

Никто мне не помешал, пока я спускалась в подвал. Дверь уже была открыта нараспашку, ведь меня ждали.

Они звали меня. Как я могла им отказать?

Внизу было темно, но я четко знала, куда идти. Я знала, что Империальная звезда лежала в черном, как бездна, сейфе. Вот только на дверце не видно кодового замка. Я повернула железный короб вправо, затем влево, но замка не нашлось.

Сейф оказался тяжелым, поэтому я покрепче обхватила его ладонями, приподняла и ударила об пол. Дверца распахнулась.

Наконец-то я смогла сделать глубокий вдох. Будто с шеи сняли петлю.

Империальная звезда весело блестела, точно рада была меня видеть. Я достала амулет из сейфа и привычно сжала его в ладони.

Все вокруг стало казаться правильным.

Ратбоун

Твою мать! Я рванул за Морой.

Что-то овладело ею, и я был абсолютно уверен, что Аймон в этом замешан. Она со всей силы ударила мне локтем в солнечное сплетение, и, к моему стыду, мне понадобилась пара мгновений, чтобы прийти в себя. Мой щит всегда опущен рядом с ней.

Крепче сжав нож, я приготовился отбиваться. Я не заметил, в какой момент магов во дворе стало настолько много. На меня нападали справа и слева, я едва успевал отталкивать их и размахивать лезвием.

Основы рукопашного боя отец вбил мне с раннего детства. Гемансеры дрались лучше всех среди магов, ведь нам требовалось подобраться достаточно близко к жертве, чтобы ранить и воспользоваться ее кровью. Плантансеры могли призвать ветер или огонь, трансмансеры – прыгнуть в портал, некромансеры – заставить плоть гнить одним касанием. Нам же оставалось сражаться как можно эффективнее, чтобы добыть достаточно крови. Однако я больше не гемансер.

Скоро стало ясно, что из лимбо сбежало гораздо больше магов, чем появилось после завершения ритуала на кладбище. Но как они попали в мир живых? Неужели Аймон каким-то образом умудрился держать коридор открытым?

Пуля попала мне в плечо. Я взвыл от боли. Раньше я мог тут же притупить ее с помощью магии, но теперь тело работало, как у обычного смертного. Тренировки не прошли даром, но противостоять огнестрельному оружию и вдобавок магии…

Я слабак.

Зажав рану как можно крепче, я проследил, чтобы на траве не осталось капель крови. Все, что не впиталось в землю, я стер рукавом.

Боль тисками опоясала левую половину туловища, в ушах звенело. Но я все равно поплелся в сторону дома Альянса, ведь туда ушла Мора.

Перед глазами все плыло, и я упал лицом вниз. Кто-то резко поднял меня за ворот толстовки, словно котенка за шкирку, а затем воткнул пальцы прямиком в раненое плечо. Я закричал что есть мочи.

– Вот мы и снова встретились, сопляк, – ехидно произнес до дрожи знакомый голос.

Минос. Мой отец. Нет, не может быть! У меня просто галлюцинации от ранения и боли.

Совершенно реальное лезвие вошло в бок, как нож в сливочное масло. В глазах потемнело, и я снова упал ничком.

– Сукин сын, – выругался Минос.

Я очнулся под звуки борьбы и увидел, как Александр повалил на землю кудрявую смуглую женщину и перерезал ей горло.

Минос исчез. Просто испарился!

Потому что его и не было. Та женщина из лимбо, гемансер, которая обманула Мору, заставила меня видеть и слышать Миноса. Дрожь пробрала тело с головы до пят. Я был рад, что она наконец мертва.

Хрипя от боли, я перевернулся на спину и посмотрел на дом. Мора. Она все еще там, я чувствовал.

Александр резко вытащил нож у меня из бока и зажал рану. Против воли я заверещал, точно маленький мальчик. Без магии боль ощущалась в разы хуже. Я был истощен, снова на грани смерти, но в мыслях крутились только лицо Моры и страх за нее.

Минос оказался ненастоящим. Но вот Аймон точно был жив, в этом я не сомневался. Он – крыса, бегущая по канализационной трубе. Неубиваемая тварь.

Кристаллы пространства образовали вокруг нас защитный купол. Еле заметный и тонкий, он переливался по краям, как голограмма. К нам подбежала незнакомая ведьма с пакетом, щит ее пропустил. Когда она коснулась моего туловища, я дернулся и приготовился отбиваться, но Александр шлепнул меня по рукам. Женщина оказалась плантансером и принялась прикладывать к ране траву. Она зачерпнула из чашки смешанную с какой-то жидкостью землю и наложила грязь сначала на плечо, а затем под ребра.

Меня обожгло так, будто к оголенной коже поднесли газовую горелку, и я чуть не потерял сознание. Но огня видно не было, а боль скоро притупилась.

– Затягивается, – выдохнула незнакомка.

Александр благодарно ей кивнул, но сразу же громко выругался, потому что я пополз в сторону дома. К Море.

– Я делаю это для нее, придурок, – сказал он и притянул меня к себе.

В боку закололо, и я поморщился, но сопротивляться по-настоящему не смог.

– Сначала вылечим твои раны, потом будешь геройствовать, – пробурчал Александр.

Шум вокруг усилился.

– Мне кажется или магов из лимбо становится только больше?

Ведьма земли оскалилась и сказала:

– Их становится больше, но они не из лимбо. Наиболее ушлые возвращаются из мира мертвых.

– Это правда? – хрипло спросил я у Александра. – Мертвые из Покрова здесь? Но как они смогли обрести тело, если они из Покрова?

Некромансер кивнул.

– Барьер между миром живых и мертвых частично пал. Вернулись только те, чьи тела еще не разложились. Члены Альянса выкопали их из могил в Меридиане. – Александр посерел, его глаза взволнованно бегали, а уголки губ опустились. – Мы собираем всех, кто еще жив, и уходим отсюда.

– Мора с вами? Она в порядке?

Он сжал зубы, и я все понял. Сердце упало в пятки.

– Последний раз, когда я ее видел, она входила в дом, – сказал некромансер.

– Ее притянуло туда что-то… Артефакт воззвал к ней.

– Аймон снова возвел щит вокруг дома, на этот раз гораздо мощнее. Он использует Усилитель, но и у него сила не бесконечная.

– И что же ты предлагаешь? – воскликнул я и приподнялся на локтях. – Вы собираетесь бросить ее там?

– У нас нет другого выбора! Двадцать трансмансеров пытались взломать новый купол, и у них ничего не вышло!

– Так пусть пятьдесят трансмансеров попробуют!

– Ратбоун…

– Сними его с меня, сейчас же! – выпалил я и указал на свой браслет.

Александр недоверчиво взглянул на меня.

– Я должен спасти ее, раз вы снова отказываетесь!

Некромансер выругался, откинул волосы со лба и причесал их пальцами. Затем он призвал магию и ножом вырезал на браслете символ, который я прежде не видел. Металлический наручник расстегнулся и беззвучно приземлился на траву.

Я глубоко вдохнул и почувствовал, как магия Моры радостно забегала по венам, смешиваясь с моим естеством. Сталкиваясь, они превращались во что-то новое. И оно было моим.

Во рту появился привкус металла, раны напомнили о себе. Судя по всему, я сильно прикусил щеку в момент воссоединения с магией. Я сплюнул кровь в ладонь и втер в одежду. С трудом поднявшись на ноги, я поплелся к дому. Защитный купол проследовал за мной до самого крыльца, но разбился о щит дома, словно мыльный пузырь, лопнувший об асфальт.

Воздух вибрировал от количества и концентрации магии. Аймон сделал это, чтобы задержать ее там. Все было ясно как день.

Я врезал кулаком по двери, но так ее и не коснулся. Щит оттолкнул меня. Я настроился на волну Моры, представил туннель, в конце которого меня ждало радостное веснушчатое лицо, обрамленное каштановыми волосами, вспомнил ее губы в форме сердечка. В мыслях она всегда искренне смеялась над чем-то.

Нашел! Я чувствовал, что она в подвале.

Я нырнул пальцами в волосы и потянул за кончики, размышляя, как пробраться через такой сильный купол. Может, получится вырыть яму? Действует ли защита дома под землей?

Но долго раздумывать не пришлось, щит начал мерцать, трещать, словно костер. Он слабел, но почему? Я не стал мешкать и просто ухватился за возможность: снова попробовал толкнуть дверь, и на этот раз она поддалась. Найдя лестницу, которая вела в подвал, я ринулся вниз. Зрение то и дело подводило меня, теряясь в черных точках. Рана в боку снова дала о себе знать, и я согнулся пополам, придерживаясь за стену, но продолжил спускаться вслепую.

В подвале громоздилась старая мебель, сверху валялись пыльные коробки. Пахло затхлостью и деревянным полом. Завернув за шкаф, я увидел Аймона. Сжимая в руке Гарду, он держал Мору за горло аккурат над порталом. Так вот почему щит ослабевал: маг использовал силу камня на Море. Я был уверен, что поседею из-за увиденного. Шею Моры сдавливал лишающий магии ошейник, который мы планировали надеть на магов лимбо.

Я забыл, как дышать.

Словно в замедленной съемке, я побежал к ним, но Аймон теснил Мору все ближе к порталу. Я встретился с ней взглядом, и страх в ее глазах сменился обеспокоенностью.

– Беги! – крикнула она.

– Мора!

Я не успел преодолеть и пары метров, как Аймон толкнул ее в портал, который почти моментально закрылся. Что-то упало с глухим стуком.

На полу лежала Империальная звезда. Я метнулся к артефакту одновременно с Аймоном, но тот достиг его первым.

– Сволочь! – простонал он и выронил амулет.

На ладони Аймона разрасталось жуткое ярко-красное пятно. Артефакт его обжег. Воспользовавшись моментом, пока маг отвлекся, я схватил Империальную звезду.

Я готовился к боли, но она не появилась. Камень в амулете оказался прохладным на ощупь. Более того, в меня хлынула магия теней. Магия Моры. Огонь снова пылал в венах.

В этот момент Аймон исчез в воздухе со звонким хлопком.

Как такое возможно? Ему даже не пришлось открывать портал, чтобы переместиться. Артефакты давали магу невероятную силу, и, судя по всему, я недооценивал их.

Связь с Морой пропала. Я упал на колени. Вся боль и последствия ранений набросились на меня одновременно.

Где она? Куда он ее переместил? Испуг на ее прекрасном лице застыл в памяти, как статичная картинка в телевизоре. Вот только я не мог выключить ее, выдернув шнур из розетки.

Слезы стекали по щекам прямиком в рот, и я потерял сознание от открывшихся заново ран.